К своему новому папе она привыкала гораздо дольше. Мужчина отправил жену и дочерей в Германию, а сам остался работать в России, приезжая к ним время от времени. Он часто был напряжен из-за работы, и первое время девочка считала мужчину очень строгим. Но уже ребенком Маша чувствовала, что не мог быть плохим человек, что так трогательно заботился о любимой женщине и детях, даже чужих. Весь их клан, как Маша частенько шутливо называла большую семью, принял ее тепло и искренне. Девочка гордилась каждым из них и знала, что ею гордились не меньше. Даже когда в семье появился еще один ребенок, младший брат Андрей, родительской любви хватало на всех троих с лихвой.
Мама стала для Маши идеалом: красивая, заботливая, нежная, талантливая. Казалось, что Ане, с ее унаследованной грацией, даже не нужно было стараться, чтобы походить на эту женщину, а вот Маше приходилось долго и упорно работать над собой. И когда девочке говорили, что она похожа на мать больше, чем сестра, лучшей похвалы и придумать нельзя было.
Отдать Машу в школу фигурного катания было папиной идеей. Он заметил, с каким восхищением она смотрела по телевизору трансляцию чемпионата, как пыталась по-детски повторить прыжки и обороты дома на полу. На семейном совете и решили: будем пробовать. По меркам профессионального спорта, семь лет для начинающей спортсменки много, но все же тренер, посмотрев на хореографию и растяжку девочки – спасибо маме за занятия танцами – решил дать ей шанс. Все свои успехи Маша посвящала родителям за их веру в нее. Девочка хотела, чтобы они гордились ею, и доказывала, что достойна быть членом их семьи и родителям никогда не будет за нее стыдно. Сколько бы мама с папой ни говорили, что она, глупенькая, зря переживает – любить ее и без побед будут – Маша все равно не щадила себя, чтобы быть достойной их.
Разве могла она хоть даже в мыслях дать маме повод расстроиться или переживать? Конечно, нет. Именно поэтому отец отвез девушку к врачу, который сказал, что с ней все в порядке. О падении двое заговорщиков решили не делиться, чтобы поберечь материнские нервы. Маша украдкой смотрела, как радостно засияли глаза родителей, едва они увидели друг друга. Короткий поцелуй не смог скрыть пылкость – годы не остудили их любовь. Счастливо улыбнувшись своим мыслям, Маша убежала в спальню и устало плюхнулась на постель, не найдя в себе даже сил переодеться. Эх, разве можно найти еще одного такого же мужчину, способного так любить? Маша часто думала, сможет ли она когда-нибудь построить такую же прекрасную семью, в которой выросла.
Мысли отчего-то совершенно неожиданно вернулись к сегодняшнему происшествию на льду. Ничего особенного, без последствий же… но отчего-то дерзкий блеск синих, как лед, глаз не отпускал.
«Лабэндка чертова».
Кстати, что это за слово такое – лабэндка? Наверняка ругательство. А что означало? Маша от злости резко села. Захотел посмеяться? Но не учел, что козыри были в ее руках – после проведенной фигуристкой разминки парень от злости разве что зубами лед не грыз.
Глава 4
Отец вошел в тренерский состав, и его постоянное присутствие жутко нервировало Ярослава. Любимая игра больше не приносила никакого удовольствия. Смеляков начал дерзить в ответ на замечания. Пропала мотивация, он стал играть все хуже, пропуская броски и подачи. Молодой человек даже не посещал некоторые тренировки, только бы не видеть отца.
Несмотря на то, что мужчина много раз пытался поговорить с сыном как тренер с игроком, или же за пределами арены, Ярослав не слушал его монологи. Он не хотел поддерживать общение с родителями.
Мать пыталась поговорить, но Яр пресекал все попытки. Понимал, кто за этим стоял. Отец. В кои-то веки посчитал нужным позвонить бывшей жене. После развода родители не общались. С годами мать научилась жить с болью и обидой, наверно, даже придумала оправдание отцу. А тот так и не попросил у нее прощения. Вычеркнул женщину из своей жизни, исполняя лишь обязательства перед детьми. А Яру это было не нужно. Парень едва сдерживался при каждой встрече с отцом. И это вскоре стало сказываться на его игре. Скамейка запасных замаячила как никогда близко.
После одной из таких провальных игр не выдержал главный тренер.
– Сам-то себе нравишься? Что с тобой вообще происходит? Результативности нет. Четвертая пятерка тебя устраивает или ты так стремишься на скамейку запасных? Ярослав, если б я тебя не знал, подумал бы, что клуб сильно в тебе ошибся. Но ведь я лично просматривал твои игры, своими глазами видел, на что ты способен. И ты нам это показывал в прошлом сезоне.
– Все нормально, Анатолий Михайлович, я все исправлю.
А что еще он мог ответить?
– Ярослав, давай начистоту, что происходит? Это как-то связано с приходом твоего отца?
– Нет, абсолютно, – жестко ответил Смеляков, глядя в пол. Эта беседа стала надоедать ему. Выискались, помощники-психологи.
– Уверен?
– Уверен. Я могу идти?
– Ну иди, раз так. Захочешь поговорить, подходи. – И уже вслед удаляющемуся игроку бросил: – Не забудь, послезавтра на фотосессию. И хорошее настроение прихвати с собой.
Фотосессия. Ярослав совсем забыл о ней. Что-то связанное с благотворительностью – клуб не упускал возможности использовать проекты многочисленных партнеров для привлечения внимания к себе.
Руководство клуба предоставляло своим спонсорам и партнерам возможность привлекать игроков для участия в мероприятиях компании. Новым спонсором выступал известный бренд часов, пожелавший создать рекламный фотопроект в виде календарей с хоккеистами и другими известными персонами. Все собранные средства от реализации календарей должны были пойти в благотворительный фонд помощи больным детям из детских домов.
Фотосессия проходила в стенах просторной студии в приглушенных темно-серых тонах. Творить красоту во имя брошенных больных детей собрались фотографы, стилисты, вся хоккейная команда, а в помощь им прибыли именитые спортсмены и звезды.
– Смеляков, тебе доверим нашу самую хрупкую участницу, – услышал парень распоряжение главного тренера, но сам в этот момент видел лишь ее одну. Ту дерзкую девчонку, что выставила его посмешищем перед командой. Он уже и думать о ней забыл, но сейчас что-то всколыхнулось вновь, заставляя бурлить кровь.
Все наставления Яр прослушал. Отвлекся на девчонку. Что они там говорили? Именно она будет с ним в паре? У него от предвкушения даже руки заломило.
– Еще раз напоминаю, – напутствовал менеджер перед съемкой, – не забывайте о рекламном продукте у вас на запястьях. Наши сценаристы и фотографы помогут вам.
Первыми на съемки назначены были Яр и Маша. Девушка даже не обернулась в его сторону, лишь остановилась рядом. Маленькая, надменная, она улыбалась всем, но только не ему. И это раздражало. Ярославу бы отработать эту скучную фотосессию и убраться, а он бесился из-за безразличия девчонки.
Фотограф не торопился начинать съемку. Попросив молодых людей расположиться в центре площадки под осветительными приборами, он вел непринужденную беседу, задавал много вопросов и постоянно шутил, снимая напряжение у непрофессиональных моделей. Яр старался раскрепоститься и следовать указаниям фотографа, но и сам ощущал, насколько скована рядом с ним Маша.
Для начала они сделали несколько совместных фото. Позы закрытые, руки у обоих скрещены на груди. Вокруг слышались щелчки затворов камер, а яркий свет скрывал собравшихся в студии. Потребовалось несколько минут, чтобы Яр привык, но партнерша никак не могла расслабиться.
Дальнейшие съемки предполагали более тесный контакт. Для начала фотограф попросил Ярослава встать за спиной девушки и обхватить ее плечо рукой, притягивая к себе. Маша должна была накрыть его ладонь своей, но не сразу решилась дотронуться до парня. Сначала поднесла руку ближе, чуть задержалась, и лишь потом осторожно накрыла холодной ладонью его пальцы.
– Разверните часы на камеру. Ярослав, взгляд чуть жестче. Маша, немного раскованней. Не бойся, не съест он тебя.