– Эй, не бомби! Ты чего… – успокоила она его, дотронувшись до плеча. Это действие было как бальзам на душу для него; однако виду он не подал – лишь закрыл глаза на две секунды, глубоко задышав.
– Да спокоен я, Даша, спокоен!
Она лукаво улыбнулась и повернула голову к своей тетради, начав в неё опять что-то записывать. Он тайком, аккуратно, слегка нахмурившись, тщательно и жадно разглядывал её лицо, которое было вполне серьезным и сосредоточенным. Вдруг его взор ненароком упал на какой-то жёлтый блокнотик, лежащий подле Даши. Его рука, чего он сам, казалось, не ожидал, шустро потянулась к нему – но Даша своей рукой, мгновенно осознав происходящее, победоносно отбила атаку, стащив блокнотик к своей груди, и улыбнулась.
– Что это? – он поинтересовался.
– Да так… мелочь, – пробормотала она, поникнув головою и чуть-чуть застеснявшись. – Да какая тебе разница вообще?
– Да так…
– Спасибо тебе, что помог ту тему разобрать по термодинамике, – перескочила она снисходительно, – очень помог!
– Угу…
– Ну по механике тоже всë норм: мне вчера Даня помог! Правда я так тупила, что жесть, – два часа с лишним он меня терпел, бедняжка, ну… а я еле осознавала, что он мне талдычит, – я даже типо в себе его порывы гнева простила!.. Ну знаешь, обидно вроде было, но больше из-за себя самой, потому что тупая!
– Ты не тупая, – возразил юноша, – вовсе не тупая! Ты, ты… – он вдруг осëкся.
Даша улыбнулась и отвернула голову.
– Да, спасибо…
– А что за Даня? – аккуратно спросил наш герой. На его лице нарисовалось великое беспокойство.
– Да так, знакомый хороший; он, как и я, в общаге живёт.
– Ну…
– Что ж? Ну вчера мы вечером, в часов так семь, собрались втроём – типо я, Соня и Даня – и как бы вот чуток поговорили, поразбирались с механикой, да и так-то всë…
– Ясно, – озлобленно отрезал он.
– Хотя ещё Соня странной была, всë шугалась нас! Так странно пару раз посмотрела на Даню и меня, типо мы враги ей или кто ещё. Не знаю; ну с нею такое в последнее время часто так: мнительная, что ли. Или как так там это слово называется?..
– Да, возможно такое слово: недоверчивая будто бы?
– Да! – отчеканила Даша. – Знаешь, ну Соня начала как-то разговаривать меньше, всë в себе держит, на меня презрительно как-то смотрит, типо я опасность какая-то для неё… Не знаю, вроде норм всë было между нами. А теперь жесть, я типо… ну… переживаю, она типо моя подруга лучшая, друг мой и товарищ, – я её люблю…
– Понимаю, – в одно слово ответил юноша, не зная что сказать от растерянности.
– Угу… Хорошо, ладно!
– Ещё знаешь, вот этот Лёша, – возмущалась она после полминутного молчания, – вот знаешь, с которым я сегодня говорила перед лекцией, они втроëм стояли?..
– Да, – перебил юноша вдруг, – я видел…
– А, да?.. Ладно, ладно… Так вот, мы с ним короче обсуждали Колю; а Коля – это человек очень смешной! Вчера спустя час где-то, когда к нам с Соней Даня пришëл, – вот спустя типо час где-то Соня предупредила нас, что гулять идёт, а потому нас наедине оставляет с Даней. Так… ну вот мы остаёмся, он мне объясняет механику, точнее – пытается объяснять, – всë норм, ничего необычного. Так неожиданно решает к нам заглянуть вот как раз Коля, товарищ Лëши, а мне знакомый типо, потому что с Лëшей я типо связи имею: он мне тоже ну… помогает по некоторым предметам; так вот приходит он, не уведомив никак заранее, что типо плохо, неправильно по негласным правилам общаги, – и начинает тоже напрашиваться, чтоб Даня ему тоже помог. И нельзя вот объяснить его решение, – ну я не могу понять…
– А он раньше так делал? – перебил вдруг наш герой.
– Не-ет! – протянула убедительно Даша. – Но знаешь, он типо ну… бездельник, что ли? Он если до этого так не делал, то ходил всë же постоянно ко всем – и ко мне тоже.
– Так зачем?
– Он просто дурак. – уверенно и с какой-то досадой произнесла она. – Клоун! Ну как бы забавный, ему типо внимания нужно или что, но а так смешной, – и все терпят его… Не знаю, как он товарищем Лëши сделался; но это уже не моë дело типо.
– Так вот… – продолжила Даша после небольшой глухой задумчивости, – развлекает – ну и норм. Но я как-то была озлоблена, что ли, – а потому типо настроения-то и не было вовсе. Ну ты же понимаешь, что я тупила с механикой, – даже была в каком-то отчаянии, чуть ли не в слезах, – так ещё и Соня типо рассердила своим поведением, своим упрямством и молчанием, – всë убило меня, понимаешь?..
– Да, я понимаю… Но с Соней-то что?
– Всë угрюмая, мнительная ходит, так вдобавок и заболела типо – ну я говорила же! – продолжала она в неистовом раздражении. – Почему мне это досталось всë?.. За что? Так ещё типо мне нужно же её успокаивать, допрашивать по долгу дружескому, а она, ну… молчит, будто особенная какая-то! Что-то напридумывала себе наверно.
– Ты… ты не достойна этого, Даша, – пролепетал наш герой в горькой застенчивости, робко скосив свой взгляд вниз, – вообще не достойна!
Он сам раздражался от своего поведения: так хотелось ему выговориться, так хотелось сказать что-то важное и ценное, – но, пребывая в некой смиренной досаде, смолчал.
– Спасибо, спасибо… – поблагодарила Даша в какой-то фальшивой и напускной манере. – Знаешь, – продолжала она как ни в чëм не бывало, – у нас, ну у меня то есть, были другие планы, а он всë не уходил от нас…
– У вас? – побеспокоился юноша, растерявшись колоссально.
– Чë? Имею в виду, что я и Даня делали же механику – и ну вот всë. Ну и у меня после свои дела были.
– Ой, да, логично, – опомнился он, – прости, пожалуйста…
– Да за что?
Он не знал, что ответить, а потому неосознанно, в молчаливой выдержке, бесцельно начал без успеха рассматривать каракули, написанные мелким шрифтом на громадной доске, не вникая в их содержание и забывая их смысл вскоре. Его что-то томило и бременило без устали; его глаза будто пытались найти хоть какую-то зацепку, хоть одну причину не только сидеть сейчас на лекции, но и вовсе учиться в вузе или даже существать в этом мире. Бывает тоскливо на душе иногда, когда теряешь глубокие и благородные смыслы там, где их усердно, по своей воле и, стало быть, безвозмездно ищешь. Тем не менее, среди всей оной напасти, возвышенной, впрочем, больше из-за самоидентификации и подпитываемой благими намерениями, та самая первостепенная мысль прокралась в его голову дерзко, но даже предсказуемо. Он аж вздрогнул с ног до головы, – вздрогнул сильно и резко, будто из беспамятства вернулся в рассудок. И по какой-то инерции внимание его зацепилось всë за тот же жëлтый блокнотик, который валялся на парте теперь ещё ближе к нашему герою, чем в предыдущий раз. Но и вторая попытка похищения этой тривиальной вещички, которая, однако, была нечто большим для Даши, чем просто вещичкой, – была хранителем некой сокровенной информации, являющейся прямым ответом на все интересовавшие юношу вопросы, но которую главному герою лишь предстояло разрешить, – но и вторая попытка не удовлетворила задуманное.
– Эй, ну чего ты? – тихо вскрикнула Даша, отложив блокнотик в другую сторону от себя – подальше от назойливого студента.
Однако это её повеселило, и она игриво улыбнулась пустоте.
– Ну что там? – докучал он патетически. – Неужто секретики какие-нибудь? Не, ну как хочешь – можешь не показывать так-то, – мне-то что?
Даша, не переставая улыбаться какой-то болезненной улыбкою, непроизвольно раскрыла свой жёлтый блокнотик перед собою, что, конечно же, увидел и главный герой. Она бессознательно перелистывала страничку за страничкой, а он значительно наблюдал происходящее. Вдруг Даша остановилась на одной из них и стала с каким-то брезгливым сомнением вчитываться в какие-то строчки, написанные ею от руки некогда ранее. Она ощутила на себе пронзительный взгляд – и снова повеселела. Даша будто хотела пересилить себя, хотела раскрыть некую насущную истину, которая терзала её беспощадно, от которой Даша изнемогала, но и одновременно наслаждалась по собственной же воле. Это было небрежно и в то же время учтиво.