Первым, что я увидела, открыв глаза была девушка с удивительно тонкой и гибкой фигурой. Ее грязные русые волосы были спутаны, на коже виднелись пятна грязи – свидетельства заточения. Я уверена, сама я сейчас выглядела не лучше. Усиленно чесавшаяся голова ясно об этом говорила.
На мгновение между веками девушки сверкнул вертикальный зрачок. Я удивленно моргнула. Оборотень? В нескольких государствах от звериных земель? Как же она оказалась среди пленных людей? Перейдя на второе зрение, я внимательно осмотрела ее ауру и чуть не задохнулась от количества нитей, сдерживающих ее вторую натуру. Кто-то запечатал зверя этой девушки, лишив ее возможности обращаться.
Зеленые глаза смотрели на меня в упор, словно говоря: «Не поможешь – сдам». Я медленно приблизилась к оборотнице, мысленно благодаря создателей женских платьев. Пряча ладонь в складках юбки, я передала девушке вторую сережку и перешла обратно на магическое зрение, наблюдая за волшбой оборотницы. Но много увидеть я не смогла. Миг, и перед ней уже стояла ее копия с мерцающим рабским ошейником, видимая только нам.
Так быстро. Всего за один миг она создала фантом и перенесла на него подчиняющее заклинание, в то время как мне потребовалось несколько минут и колоссальные усилия. Она сжала мою ладонь в благодарность и отошла к группе девушек, стоящих недалеко от нас. Они призывно улыбались прохожим и покачивали бедрами, зазывая желающих.
Возле них уже собралась кучка мужчин, громко обсуждающих прелести женщин. Они ехидно улыбались, упиваясь своим превосходством, отпуская гадкие шутки и комментарии в сторону старающихся рабынь. Меня передернуло от омерзения, что не укрылось от внимания одного из них. Молодой, с наивными ореховыми глазами олененка и белым пушком над губой, почти мальчишка, он смотрел на меня, и в глубине его глаз я увидела… интерес? Это мой шанс. Нужно привлечь его внимание настолько, чтобы он был готов купить и вытащить из клетки. А дальше все просто.
Не желая упускать такой хороший вариант, я решила действовать нахрапом. Заведя руки за спину, я расслабила шнуровку платья, и грубая ткань нехотя скользнула по моим плечам. Я придержала ее в районе груди, показывая лишь верх полушарий, при этом неотрывно смотря в глаза юноше. Образ этакой невинности, готовой раскрыться для него одного. Он клюнет. Уже клюнул, я видела это в его глазах.
Сопровождающие смеялись, хлопали по плечу, просили поделиться, а круглый мужичок прыгал вокруг, нахваливая меня. При словах о моей невинности, в ореховых глазах вспыхнуло… восхищение? Он кивнул, приказывая вывести меня из клетки, я шустро зашнуровала платье, и вышла наружу. На миг мне даже показалось, что дышать стало легче.
Я сжала сережку в руке, забирая с собой фантома. Юноша передал деньги, и мы удалились под сальные шуточки его друзей. Краем глаза я увидела гибкую фигуру моей знакомой, удаляющуюся с другим парнем из этой компании. Что ж, надеюсь, у нее все будет хорошо.
Мы забрались в темную карету, обитую изнутри красным бархатом. Я невольно поморщилась от вульгарности обстановки. Ехали в молчании. Юноша сидел, явно смущаясь в моем присутствии. Я вздохнула. Действительно, еще мальчишка, только-только перешагнувший порог совершеннолетия.
– Господин… – он вздрогнул и вскинул на меня ореховые глаза. – Извините, вы не сказали, как Вас называть.
– Роман… кхм, Роман Витман.
– Аэлита, – представилась я в ответ, отворачиваясь от представителя местной знати.
О Витманах были наслышаны и в нашем города – одни из богатейших представителей местной знати. Я слышала, что старший Витман был приближенным при дворе местного короля. Однажды я даже имела честь создавать браслет для Пелагеи Витман. Но, думаю, это уже не важно.
– Господин Витман, а почему здесь все здания построены из желтого песчаника? Это так необычно.
– Это облицовка. Жена прошлого мэра была из пустынных племен Гаспара. Она очень скучала по Родине и, чтобы порадовать ее, мэр приказал облицевать все здания желтым песчаником.
– Наверное, он очень ее любил…
– Я уверен, и сейчас любит. После отставки они уехали в его родовое поместье в глубине страны.
– Повезло ей, – да уж, хоть кому-то везет в этой жизни. Я тяжело вздохнула, стараясь гнать от себя дурные мысли.
– Аэлита, – я перевела взгляд на Романа, – кем вы были до того, как… – он замялся, подбирая слова.
– Как меня захватили в рабство? – я усмехнулась, переводя взгляд на проплывающие мимо желтые дома.
Винила ли я кого-то в своей судьбе? Хотелось думать, что нет. Разве что королей двух стран, не сумевших найти общий язык. Или Богиню Гелу, посылающую все новые и новые испытания на мой тернистый жизненный путь. Или себя саму за нерасторопность, глупость и сентиментальность.
Если бы не желание выпить прощальную чашечку чая, у меня было бы минут двадцать форы. Шанс убежать от войны.
Роман опустил глаза, словно это он притащил меня из дома на невольничий рынок. Винила ли я его? Отнюдь. Наоборот, я была благодарна кроткому юноше за шанс выбраться на свободу.
– Ювелиром. У меня была своя лавка в Аталте.
– Аэлита… Аэлита Боувер? – он удивленно вскинул брови. При этом его глаза округлились еще больше, показывая белок, окружающий ореховую радужку. Милый юноша. Та, кому посчастливится стать его женой, будет очень счастлива.
– У моей матери есть браслет, сделанный Вами. Прекрасная работа, он ее любимый.
– Благодарю, – я легонько улыбнулась. Подобное признание трудов всегда приятно.
Разговор тек вяло. Роман то и дело смущался и опускал взгляд, заикаясь на полуслове. На какое-то время я даже забыла, что являюсь его рабыней. Реальность опустилась резко, с остановкой кареты. Роман вышел первым, подавая мне руку.
– Господин Витман, почему вы так добры ко мне? Вы обходитесь со мной лучше, чем иные господины с госпожами, – спросила я, становясь рядом и отряхивая юбку.
Щеки юноши вспыхнули, а пальцы на моей талии ослабли.
– Я не привык, чтобы мне подчинялись. Но если Вам будет так удобно, Вы, кхм, можете…
–Называть Вас «Хозяин»? – улыбаясь, подсказала я. Он неуверенно кивнул, смотря мне в глаза.
– Если Вам некомфортно, не буду Вас смущать, – я улыбнулась ему, смотря на такое доверчивое молодое лицо. Благородная Гела, пошли ему хорошую, добрую супругу. Пусть этот человек не знает горя и боли.
Роман мне импонировал. Хотя бы тем, что не набросился сразу в карете, а усадил в голубой гостиной своей резиденции и налил чай, рассказывая об Эльизе, предварительно выделив мне одну из гостевых комнат и дав достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Где это видано, чтобы рабам выделяли гостевые покои?
– Господин Витман, утолите мое любопытство, пожалуйста. Зачем Вам все-таки рабыня? Вы не выглядите человеком, которому хотелось бы подавлять.
– Хм, понимаете, – он опять вспыхнул, – я был там за компанию. И совсем не собирался приобретать кого-либо. Но когда увидел Вас, такую хрупкую и одинокую перед несчастьями мира. Я не смог устоять.
– То есть, мое представление с раздеванием было необязательно? – хохотнула я.
– Оно внесло свою лепту, – Боги, неужели возможно еще больше покраснеть?!
– Спасибо Вам, – тихо сказала я. Ореховые глаза с недоумением посмотрели на меня. – Если бы не Ваш благородный порыв, я могла попасться плохому человеку и не знаю, что уже было бы со мной. Можно сказать, Вы меня спасли, – я улыбнулась юноше.
– Не благодарите. Любой порядочный господин поступил бы так на моем месте, – мы оба засмеялись с этой шутки.
Смех Романа был мягким, как опавшая листва, и красивым, как лес ранней осенью.
– Я освобожу Вас, госпожа Боувер. Не могу позволить, чтобы настолько талантливый ювелир носил клеймо рабыни.
Роман встал и протянул руки к моей шее, намереваясь снять заклятие подчинения. Не обнаружив никакой магии, он растерянно посмотрел на меня. Я протянула ему раскрытую ладонь, на которой лежала сережка, до этого надежно спрятанная в моем холщовом поясе, теперь уже очищенном бытовой магией, как и весь мой наряд, и улыбнулась: