Прикрыв глаза, я вспоминаю лестницы. Их число бесконечно, они заполняют сознание, они успокаивают, отключают слух. Не хочу слышать рыданий, не хочу слышать эти громкие крики. Одна ступень, вторая, третья. Я уйду, я выберусь отсюда. Я сильнее всех вас. Я пережила огонь, заставивший мое сердце дрогнуть и гореть, я пережила отрицание и страх. Я пережила тех, кто обитал в домах у низины. В вечно затапливаемых грязных домах, этих грязных, по-простому мудрых людей. Я испытала боль отречения и принятия, я освободилась от ложных догм, я поверила. Наступает мое время. Вы попытаетесь уничтожить меня, разрушить, сломать, запереть. Вы не заметите, как сами лишитесь всего. Я воспряну, и этот мир покорится.
Наступает мое время или имя мое не…
Я тяжело дышала. Кошмар, разбудивший меня среди ночи, испарился, оставив смутные неприятные ощущения и ломоту в плечах. Я помнила, что все увиденное было неправильным, искаженным, как изображение в разбитом неровном зеркале. Повернувшись на другой бок, попыталась уснуть, но сознание упорно подбрасывало черные лоскутки воспоминаний. В том нас было четверо. Не знаю, кто эти люди, почему мы оказались вместе, но те холодность и апатию, переполнявшие сердце, оказалось невозможным изгнать из памяти.
Чуткий Себастьян услышал, как я ворочаюсь, пришел, чтобы успокоить, лечь рядом. Он всегда так делал, когда мне снились дурные сны. Приобняв, как игрушку, любимого кота, я, наконец, забылась.
Раннее утро выдалось холодным и пасмурным. Заставить себя откинуть одеяло и встать — оказалось делом сложным и почти непосильным. Тело ныло от нестерпимой жесткости деревянного ложа, а остатки кошмара давили на мозг, одаривая мигренью. Ах, что бы я сейчас отдала за удобную кровать и чашечку тиффале́йского крепкого кофе!
Я подошла к окну. Последние десять дней снег активно таял, ручьи стекали в озера и низины. Пару раз мне казалось, что эти потоки рано или поздно снесут мой маленький деревянный домик, не оставив даже фундамента. Третье утро плотный серый туман кружил над болотами и сегодня казался особенно густым. Промелькнула шальная мысль, что если я сейчас выйду на улицу и попытаюсь голыми руками собрать эту завихряющуюся дымку, то потом смогу изготовить воздушный пирог.
Вчера перед уходом, Аксельрод оставил мне длинное белое платье, хихикнув, чтобы я забыла про любовь к имперской одежде, ведь теперь придется одеваться по друидской традиции. Потом он показал маленькую гравюрку с изображением миловидной блондинки, чью прическу я должна скопировать для предстоящей церемонии. Времени на то, чтобы стать похожей на одну из жительниц Асмариана у меня было в обрез, поэтому действовать приходилось быстро. Настолько быстро, насколько позволяло маленькое карманное зеркало и походный набор косметики.
Аксельрод, как всегда, заявился тихо и без стука. Хорошо, что я уже успела переодеться, и обошлось без криков и смущения. Оценивающе оглядев меня, ухмыльнувшись вместо приветствия, он тут же поставил на стол две склянки, заполненные синей и розоватой жидкостями, и охапку цветов, чем немало меня удивил.
— Букет? Мне? — от неожиданности я резко обернулась и тут же обронила на пол сережку. Пришлось лезть под стол, чтобы найти ее.
— Тебе-тебе, — скривился Друид. — Вытаскиваешь цветок — вплетаешь в косу. Все просто.
— А букет зачем? — немного расстроенно спросила я, выглядывая из-под стола.
— Чтобы не вызвать подозрений. Остальным Членам Круга я сказал, что отправлюсь пораньше в Храм, чтобы приготовить все для предстоящей церемонии и возложу на алтарь цветы.
— Как вы все продумали… — протянула я, надевая серьгу.
— Давай без любезностей, просто делай то, что требуется, — закатил глаза Аксельрод. — Потом выпьешь зелья. Первым, то, что в розовой склянке. Перед отправлением — голубое.
— Они безопасны? Что в них? — спросила я, развязывая алую ленту, скреплявшую цветы вместе. Красивый букет, и сделан с большим вкусом и любовью к ремеслу и дарам природы.
— Безопасны. Если б хотел от тебя избавиться, избрал бы путь попроще. Этот, — Аксельрод указал на голубой флакон, — облегчает перенос тяжестей в пространстве. Создан на основе серебра, синей пыльцы фей и шерсти туроватого кота. Второй более любопытный, а его вкус тебе не понравится совсем. Однако оно поможет исцелить поломанные магические нити.
— Оно вернет мне магию⁈ — удивленно и немного восторженно я посмотрела на Друида. Даже Себастьян, лениво вылизывавшийся, в этот момент внимательно повернул на нас мордочку.
— Строго говоря, ты ее никогда не лишалась. Мага вообще невозможно лишить сил целиком, — Аксельрод принялся медленно мерить комнату шагами, с видом, будто читал лекцию. — Я уже говорил и вынужден буду повторить — зелье должно восстановить магические каналы и нити. То, что когда-то было поломано Эссенцией, можно попытаться вернуть обратно природной алхимией. Когда ты совсем освоишься — я научу тебя его готовить.
— Я попытаюсь быстро освоиться! — торопливо ответила я.
— Сомневаюсь, — Друид скептически покачал головой, внимательно глядя мне в глаза. — Для начала попытайся выжить и не наделать глупостей. Молодость и плохая подготовка могут сыграть и сыграют с тобой дурную шутку. Ну, хотя бы на метариконе ты говоришь сносно, это уже радует. Только не вздумай переключаться в городе на другой язык!
Обидные слова Аксельрода все же были справедливыми. Лучшая, проверенная тактика — помалкивать, наблюдать за людьми и не отсвечивать. Пусть они считают меня глупой и находящейся немного не в себе, чем раскроют бездну незнания и настоящую личность. То, что за этим последует, лучше даже не представлять.
— Как я выгляжу? — спросила я через несколько минут молчания. Друид, решивший не обременять себя оценкой, щелкнул пальцам, воздух передо мной вдруг начал слоиться и изгибаться, являя в складках мое отражение. Платье смотрелось неплохо. Оно было легким и свободным, а длину компенсировало отсутствие рукавов. Объем тонкой черной косе придавали многочисленные розовые и белые цветы. Серьги и кулон-подвеска в форме крошечных зеленых листочков завершали наряд. В целом, я была довольна, хоть и не казалась себе настоящей «асма́рианкой».
— Минати, не тяни время, — подгонял Аксельрод, развеяв мерцающее изображение. — Нам еще предстоит добраться до города. Давай, одно зелье, затем другое и в путь!
— А как же Себастьян? Его мы тут оставим? — забеспокоилась я, откупоривая первый флакон.
— Когда все будет сделано и устроено, я сам его заберу. Мы пока не знаем, чем закончится этот вечер, поэтому не стоит таскать кота за собой. Все, пей!
Из склянки тянулась ужасная вонь, будто что-то изначально гадкое прокисло и загнило одновременно. Я скривилась, но поймав недовольный взгляд Аксельрода, зажмурилась и выпила содержимое. На последнем глотке меня чуть не стошнило. Пузырек выпал из ослабевших пальцев и со звоном разбился. Мелкие осколки исчезли, будто их и не было никогда. Я закашлялась, хватаясь за горло. Глаза резало, набегали слезы, во рту горел настоящий пожар. Дышать было нечем. Судорожно затягиваемый внутрь воздух не доходил до легких и застревал где-то на середине пути.
— Поначалу так будет всегда, — бесстрастно произнес мужчина. Он стоял рядом, нисколько не желая помочь или проявить сочувствие. — Возвращать силы нисколько не приятнее, чем терять. Но могу успокоить — как только нити начнут исцеляться, а магия становиться сильнее — зелье начнет терять гадкий вкус. Отдышись и пей следующее.
Одной рукой я опиралась о стол, другой стирая с лица слезы. Надеюсь, что он не соврал и эта пытка действительно поможет. А потом я исцелю этим зельем Лэтти. «А ведь тебе приходится проходить через все это из-за паранойи Империи. Из-за того, что они не доверяют своим магам, своим самым верным подданным!» — грустно иронизировал туманный голос в голове.