Скольжение воды, его горячего языка, пальцев, это было сумасшествие, в котором я окончательно утонула. Внутри нарастало, крепло напряжение, заставляя меня, забыв обо всем, стонать еще громче. И я ничего не могла с собой поделать. Все внутри дрожало, подчиняясь этому пульсирующему новому ощущению. Исчезли границы, я растеклась воском, лавой, горячим, густым медом, впитывая каждое его движение.

Несколько головокружительных мгновений, и все вокруг взорвалось, выбросив меня в восхитительный водоворот наслаждения. Исчез бассейн, небо, воздух. Остались только яркие искры, пронзающие каждую клеточку моего тела. Перед глазами расплывались круги, и я едва ли соображала в этот момент. Все то время, что я билась в пульсирующих волнах оргазма, меня продолжали удерживать сильные руки. Крепко и томительно-нежно.

Текли секунды, складываясь в минуты, и я медленно приходила в себя. Дыхание все еще хрипло срывалось с губ, но я все же нашла в себе силы открыть глаза. На небе ярко светило солнце, и нас окружала ослепительная лазурно-голубая вода.

– С первым оргазмом тебя, перчинка. – послышалось над ухом.

Крепкий капкан рук вдруг разжался, выпуская на свободу. Но вместо облегчения возникла ноющая пустота. С почти звериной тоской я наблюдала, как он подплыл к краю, подтянулся и легко выбрался на сушу.

Все тело трясло, ног я до сих пор не чувствовала. Кое-как все же мне удалось добраться до лестницы и выбраться из воды. Прогретая солнцем плитка мгновенно опалила ступни, заставив очнуться. Обернувшись, успела увидеть лишь удаляющуюся широкую спину, вскоре скрывшуюся в доме. Он просто ушел.

Рухнув на шезлонг, я закрыла ладонями горящее лицо.

И что, черт возьми, это было?

Киллиан.

Из бассейна я прямиком направился в душ. Если не передёрну затвор, просто взорвусь. Оказавшись в своей комнате, заперся в душевой и выкрутил напор на полную. Теплые струи наотмашь ударили по коже, оголяя и без того напряженные нервы. Это было чертовски не просто. Я едва сдержался, чтобы не всадить ей посреди бассейна. Боже, как она стонала! Просто отрыв башки. Эти звуки все еще кружили в моей голове, когда я двигал рукой вокруг ствола. Мне хватило пятнадцати секунд, чтобы излиться. Однако, сильного облегчения это не принесло. Я мечтал засадить ей так глубоко, чтобы она кричала.

Просто удивительно, как при столь миниатюрной стройной фигуре может быть такая впечатляющая грудь. Не меньше трешки. При воспоминаниях о пышных полушариях, член снова дернулся. Черт!

Надо отвлечься и успокоиться. Все самое чудесное впереди!

Я сделаю из этой Снежной королевы законченную нимфоманку. Зависимую от секса со мной. Добьюсь того, чтобы она умоляла меня брать ее снова и снова. И сегодня я сделал первый шаг к этому. Судя по ее реакции, то был самый сильный оргазм за всю ее жизнь. То ли еще будет.

Переодевшись, спустился вниз. Эмбер уже тоже проснулась. Вместе девчонки готовили завтрак. При виде меня Ники заметно напряглась и отвернулась к плите.

– Что на завтрак?

– Блинчики. Налетай, – сестра кивнула на тарелку с высокой стопкой панкейков.

– Ммм… какие теплые и мягкие.

При этих словах, Ники скосила взгляд в мою сторону и нервно сглотнула.

Щедро сдобрив блинчики джемом, я приступил к еде.

– Ты случайно в центр не собираешься? – между прочим спросила сестра.

– Случайно собираюсь.

Сегодня мне нужно отогнать машину в автосервис на плановый осмотр. А пока ее проверяют, я рассчитывал заглянуть в торговый центр. Однако, ни у меня одного были подобные мысли.

– Подбросишь нас до молла?

– Без проблем.

Сестра улыбнулась, но, кинув взгляд на подругу, с удивлением спросила:

– Ты же поедешь?

– Ммм… пожалуй, воздержусь.

– Эй, ты чего? Сама же хотела на шоппинг.

– Перчинка, сестра права. Твоя одежка полный отстой.

После бассейна она успела надеть юбку, едва прикрывающую ягодицы, и уродливую свободную футболку, стянутую узлом на талии. И вроде небрежно, без умысла, но я видел в этом исключительно иной подтекст. Перчинка точно закусилась. Не распустила нюни, не накрутила себя до романа со мной, нет. Отряхнулась, встала и вновь вышла на тропу войны и теперь всем своим видом показывала, насколько я ей отвратителен. Так и есть. Медленно повернув голову, она встретилась со мной взглядом и холодно заметила:

– Засунь свое мнение в задницу. Здесь оно никого не интересует.

Ей вновь удалось взбесить меня буквально за секунду! Мой рост метр девяносто, у нее – максимум метр шестьдесят. Тогда почему в ее присутствии всегда кажется, что она на голову выше меня?! Даже сейчас, после унизительного проигрыша, стерве удавалось выглядеть как английской королеве, входящей на престол.

Раздумывая, а не послать ли обоих с их просьбой, я подошел к раковине и кинул тарелку. Та с грохотом опустилась на дно.

Как там говорится? Держи врагов еще ближе?

– Так и быть. Выходите через пять минут.

Едва усевшись в машину, я включил первый попавшийся трек и выкрутил громкость на полную. Так что до молла мы ехали молча. Прежде чем они покинули авто, предупредил:

– Я забираю машину через три часа. Если к этому времени управитесь, могу захватить вас.

– Ты сегодня слишком милый. С чего бы это? – мигом насторожилась сестра.

Вместо ответа я перевел взгляд на ее подругу и усмехнулся.

Николь.

Бесцельное шатание по торговому центру стало настоящей пыткой и одновременно спасением. Спасением, потому что отвлекло от позорной истории в бассейне. Пыткой, потому что я не могла себе позволить ни единой шмотки. Мне приходилось экономить каждый гребаный цент. Из тех денег, которые отец перечислял матери, мне не доставалось ничего. Она все сливала на своего астролога и очередного бойфренда. И ее совершенно не интересовало, нужны ли мне карманные расходы, и как я перебиваюсь без них. И да, ее вполне устраивало, что большую часть времени я живу и питаюсь у Муров. Дома меня ждали лишь дешевые кукурузные хлопья и вонючий лимонад, сплошь состоящий из сахара и красителей. Часто возвращаясь вечером домой, я улавливала аппетитные запахи и видела пустые коробки из-под еды из разных ресторанов. Еды, которую она заказывала НЕ для меня.

С уходом отца маски слетели. Если раньше я была поводом удерживать мужа, то сейчас стала помехой для ее новой жизни. И если раньше я могла лишь чувствовать в ее заботе фальшь, то с недавних пор окончательно убедилась – мать никогда меня не любила. Иногда в ее взгляде, обращенном на меня, проскальзывало нечто такое, от чего становилось не по себе. Словно она хотела, чтобы я исчезла навсегда.

От тяжелых мыслей отвлек беззаботный голос Эмбер. Она крутилась перед зеркалом в белом красивом платье с разрезом по правой стороне подола, в котором виднелось загорелое стройное бедро. Выглядела подруга потрясающе, впрочем, как и всегда.

– Никак не могу решить, кто лучше: Дэн или Эйден. Как думаешь?

– С кем тебе комфортнее?

– Наверное, с Дэном, но это привычка. Мы уже год как вместе. А с Эйденом все так… волшебно, волнительно. Ну знаешь, бабочки в животе, ожидание встречи. Мне этого очень не хватает.

– Через год бабочки Эйдена тоже сдохнут. Но будет ли тебе столь же комфортно с ним, как с милахой Дэном?

– Хороший вопрос, – задумчиво согласилась подруга. – Как тебе платье?

– Ты в нем красотка на всю голову. Бери, не сомневайся.

В этот момент она стояла перед зеркалом, но вместо того, чтобы смотреть на наряд, теребила прядь волос. Наконец, опомнившись, откинула белокурые пряди за плечи и решительно тряхнула головой.

– Знаешь, что я сделаю? Пересплю с ним. Вот тогда точно станет ясно: оно или нет.

– И совершишь большую ошибку. Эйден – друг твоего брата. Думаешь, Киллиан обрадуется, узнав, что вы переспали? Нет, это неизбежно повлияет на их отношения.

– Глупости. Это никак не отразится на их дружбе.