Я выпятил грудь, будто соревнуясь с птицелюдом, пародируя его.
– Меня зовут Феникс! Проводник Феникс! – звонко вскрикнул я, понимая, что с головой выдаю страх, но плевать. – Я пришёл с важной миссией. И желаю вам только мира!..
– Некрылатый… Низшее существо, осмелившееся назвать себя волшебной птицей, – прохрипел незнакомец, вытянув ко мне свою голову. Вокруг его головы вздыбились волосы, частично поросшие перьями. – Ты и твои друзья подписали себе смертный приговор, явившись сюда. Зачем бы то ни было…
Они способны убить нас на месте. Птицелюди – древний народ, что устроил Войну за Небеса, веря в своё превосходство. И это не пустой звук для всего мира: никто не знает первозданные истины так, как птицы. В том числе магические.
Разве существует способ их остановить? Они уже уводят Миру, а нас сейчас разорвут на кусочки. Что же, что же…
Точно! Один козырь в рукаве у меня всё же остался. Хотя я не мог сказать, козырь ли это вообще, но…
– Карунава сказала, чтобы я нашёл Птенца! Я пришёл сюда за этим! Лишь найти, не причинить кому-либо вреда!
Они опешили. Птицелюд, склонившийся над нами, даже слегка опустил перья. В глазах его на мгновение промелькнуло недоумение, но после они вновь загорелись гневом.
– Откуда вы, юные некрылатые, знаете про неё? Вы её похитили?!
– Нет! Нет, просто встретили! – замотал головой я, теперь сомневаясь в своей тактике. В любом случае путь уже выбран.
– Она исчезла этой ночью. Как вы могли её встретить?! Откуда вы знаете её имя?! Острова Уса были отделены от Земель много веков назад!
– Карунава сама приплыла к нам, на остров со статуей. Мы встретились случайно, поверьте!
– Что вы делали там? Что она там делала?! – отчаянно кричал птицелюд. Похоже, замешательство злило его только сильнее.
– Поверьте мне, пожалуйста, – умоляющим тоном произнёс я. – Мы видели Карунаву. Иначе мы бы никак не знали о ней, о Птенце и о том, что она делала на острове.
– Ну и что же? У тебя одна попытка угадать, некрылатый! – позлорадствовал он.
– Она прибыла туда, чтобы умереть рядом с тем, кто освободил вас, кто сделал ей крылья, кого она безответно любила. Похоже, её забрала старость. Она уснула прямо на могиле.
Незнакомец нескрываемо опешил. Перья его сгладились, фигура отдалилась. Другие воины стали переглядываться между собой, пока птицелюд не сказал:
– Быть не может, что она сбежала… Проверьте его слова! – Затем он обратился к нам: – А вы идёте со мной. Расскажете, что у вас за миссия и что рассказала вам Спящая.
Спящая… Точно, Спящая! Я на мгновение замер, осознавая, какое непредсказуемое событие с нами произошло.
Спящая – последняя правительница Островов Уса. Та самая, что лично уничтожала некрылатых. Та самая, что развязала Войну за Небеса!
2. Чума
Вереницей мы шли в окружении птицелюдей. На этот раз нам хватило двух стражей спереди и сзади, также один наворачивал круги над нашими головами, точно стервятник над своей добычей.
В редкие моменты я видел, как среди деревьев, в тенях, мелькают большие блестящие глаза, явно наблюдающие за нами. Во мраке листвы казалось жутким не опасное любопытство местных, а скорее то, что этих местных здесь почти нет. Как только нас быстро увели от их небольшого поселения, я заметил от силы с десяток таких взглядов, и то если мне не показалось. В конце концов, это было не первым, за чем я следил.
Позади страж нёс Миру, перекинув её через плечо. Не дай Создательница он ей что-то сделает… Её взгляд всё ещё затуманен, и я отчаянно хотел поймать его, но на каждый неверный шаг тот самый птиц, похожий на гарпию, цокал на нас громко, будто клювом.
В конце концов мы, похоже, добрались до нужного места. Сперва я подумал, что это будет крупная поляна, но нет: это подножие, корни, огромного дерева. Таких я не видел даже в самых смелых снах! Крона была настолько густой, что местные испещрили её рисунками и прорубили дыры, ведущие к внутренним проходам. Я поднял голову и вспомнил: я уже видел это дерево издалека, там, с острова с изваянием. То самое дерево с разноцветными листьями! И один из них был заплетён в волосы Миры.
– Чего встал? – заставил меня очнуться строгий голос. – Держи!
Я обратился взглядом к недовольному птицелюду-лидеру, и тот буквально втолкнул мне в руки тканевый плащ с капюшоном и высоким воротом.
– Для чего это? – коротко спросил я, пока Гили и Захария уже облачались в новую одежду. Страж накинул плащ на Миру, укутав ей лицо.
– Чтобы местным воздухом не дышать. Надевай, или ты хочешь умереть?
Я не стал уточнять: явно птиц не собирался устраивать со мной дискуссий. Лишь укутался в плащ, причём в довольно толстый – в нём сразу стало душно. В свою очередь, наши проводники просто обернули рот и нос тканью. Зачем это всё? Так тяжело дышать…
Как только с переодеванием расправились, мы двинулись дальше. Дороги слегка петляли, возвышаясь над землёй, но и этого вида хватало, чтобы разглядеть…
Птицелюди, тощие, с торчащими рёбрами и костлявыми конечностями, неестественно развёрнутыми в разные стороны. Лысые и облезлые, как гниющие скелеты, они походили больше на мумий или подъеденные туши, нежели на живых существ.
Но они жили, трепыхались, как на морозе. Лёжа прямо на траве, на каких-то тонких одеялах и пледах, они жались друг к другу и покашливали. Целое поле живых мертвецов.
– Это… лихорадка?.. – слегка испуганно спросил я, прижимая ткань поближе ко рту. В Вондерландии так выглядели те, чьи лёгкие заполнились песком и больше не могли дышать.
– Это чума, мальчишка. И не дыши больше нужного, – слегка мягче, чем раньше, ответил мне птиц. – Подхватишь.
Так всё-таки чума – беда Островов Уса… Кошмар наяву. Пустотный ад на земле. Пепелище от битвы, которой никогда не было.
Когда мы прошли сквозь кору большого дерева, я не удержался и взглянул наверх – на спиральные лестницы, примыкающие к стволу. Они были заполнены ровными рядами подстилок, в которые завернулись птицелюди. Над ними хлопотали сородичи, обёрнутые плащами так, что даже различить их силуэты представлялось сложной задачей.
– Иди сюда, – буркнул птиц и, как только я выполнил его приказ, протянул мне когтистую ногу. – Мы не будем проходить по лазарету. Я сам тебя доставлю.
– Хорошо…
Не став задавать лишних вопросов, я позволил незнакомцу прихватить себя за капюшон. Обернувшись, я заметил, как приготовился лететь пленитель Миры. Третий же птиц, крепкий и поджарый, взял сразу Захарию и Гили, которая крепко прижалась к другу, дрожа не меньше больных лихорадкой.
Толчок. Птицелюд грубо дёрнул меня так, что я чуть не перевернулся, но мне не позволили: он явно знал, что делал. Ниже, спустя пару секунд, взлетели и остальные.
Лазарет проносился перед глазами, пока я в ужасе натыкался на фигуры заболевших, не в силах отвести взгляд. Если снаружи лихорадочные хоть как-то двигались, моргали и переговаривались, то эти будто и вовсе не дышали. Зачем их спасать? Они ведь уже покинули этот свет… Но, кажется, лекари знали лучше меня, как отличить живого от мёртвого.
Наконец-то это мучение окончилось: мы оказались на площадке под кроной дерева. Изнутри мы ступили на хрупкую подстилку, и здесь лепестки отнюдь не отдавали той пышностью, что снаружи.
Листья были оборваны. Изнутри дерево оказалось будто полым, оставив лишь пышный флёр бывшего великолепия, очень хорошо смотрящегося издалека. Дерево оказалось таким голым, что от его наготы хотелось то ли возмутиться, то ли отвернуться.
Над нами виднелось лишь одно отверстие, прорезавшее кроны. Я заметил, что с утра похолодало, а небо побледнело.
– Это Прагана Гасай, святое дерево. Оно объединяло нас и хранило всю историю, – вдруг пояснил птицелюд, сосредоточенно поправляя одежду – прихорашиваясь. – Охраняет и сейчас.
– Из его лепестков делают лекарство? – с деловитым видом поинтересовался Захария, потирая подбородок.