Я по-прежнему после работы заходил в магазин, покупал продукты, обменивался с девушкой взглядами, улыбками и шел через парк домой, думая о том, как мы встретимся в следующий раз. Однажды я спросил:
– Как вас зовут?
– Мая, – ответила она и улыбнулась. – А вас?
– Валерий, – с удовольствием ответил я и тоже улыбнулся.
Наступило такое время, когда улыбки, взгляды и, короткие, приятные общения должны были получить развитие и перейти в некие отношения, для чего мне предстояло сделать следующий шаг. И я его сделал.
Почему-то всегда так получалось, что ты начинаешь придумывать, фантазировать, мечтать и твои мысли, как строптивые кони уносят тебя в безмятежные дали счастливого пребывания, где все складно прекрасно и как тебе хочется. Но не всегда так оказывается на самом деле. Потому что кто-то предполагает, а бог, как говорят в народе, располагает.
Я придумал, что встречу ее после работы, когда магазин будет закрываться, предложу ее проводить до дома, и по пути мы сможем поболтать, познакомиться поближе.
В рассчитанное время, этот день не случайно оказался ее рабочим днем, после работы я пришел домой, поужинал и переоделся в благоприятную для встреч одежду, после чего отправился к магазину. Пришел минут за сорок до закрытия, встал на противоположной стороне улицы в тени фирмы по прокату кинофильмов и кинооборудования. Вход в эту фирму располагался под большим козырьком, который прятал меня в тени, и по расстоянию располагался метрах пятидесяти от входа в магазин. Я ждал, когда магазин начнет закрываться, и все будут выходить на улицу, чтобы улучить подходящий момент и подойти. И вдруг на крыльцо магазина вышла она с парнем. Ее я сразу узнал. Но рядом с ней стоял парень и держал свою руку на ее талии. Они оба улыбались и казались счастливы. Мне следовало уйти, но я по-прежнему оставался в тени, устремив на нее взгляд. Они о чем-то говорили. И вдруг она прекратила улыбаться и устремила взгляд в темноту, под козырек прокатной фирмы. Наши взгляды встретились. Мне показалось, что она, в отличие от всех остальных, видит меня и между нами образовалась невидимая, но ощущаемая связь. Из магазина вышел какой-то мужчина, что-то сказал, и они втроем вошли снова в магазин. Так я узнал, что у Маи есть провожающий. И с этим нужно было что-то делать. Свет в магазине погас, люди исчезли и это означало, что работники выходили через другую дверь, располагающуюся с другой стороны здания. Я поспешил туда, чтобы удостовериться, что парень держит ее рукой за талию. Мне было важно это увидеть, тем более, что она угадала меня под козырьком и в одно мгновение в ней что-то изменилось. Оказалось, персонал магазина действительно выходил с другой стороны здания из служебного выхода в темный двор, в котором ничего нельзя было рассмотреть. Слышались только бодрые голоса расходившихся работников магазина.
Я развернулся и пошел домой. Мне было, о чем подумать. Он держал ее рукой за талию так, как будто являлся ее парнем. И это являлось веским аргументом, чтобы закончить не начавшееся ухаживание. Но я видел, как она ходила хмурой и забытой, когда я обратился к ней за консультацией по покупке торта, и как она вся воссияла тогда, и еще как она всегда улыбается мне и говорит со мною особо. И потом она мне явно была не безразлична, если не сказать совершенно иначе и более определенно. А вдруг это счастье на ее лице относилось именно ко мне, потому что я хожу к ней магазин, и мы смотрим друг на друга с большой симпатией. Мне следовало бороться за эту девушку. Я хотел, чтобы она стала моей женой, родила мне детей. Точно так сказать было нельзя, но и другое предположить не получалось. Как же тогда быть с тем парнем, который был около нее, держал ее за талию и имел на нее также свои виды.
Любить замужнюю женщину и уводить ее от мужа и детей это одно. Это подло, чрезвычайно скверно и недостойно. Через это я прошел, и повторения не желал. Я себе твердо сказал, что подобное никогда в моей жизни не повторится. Мне не хотелось больше таких трудностей и подобных переживаний. У меня наступил другой период жизни. Хотелось просто житейского счастья. Но с другой стороны, я отбивал девушку у парня, который тоже может оказаться в неблагоприятном положении и даже на краю жизни. Только кто сказал, что она может быть с ним счастлива. Что может случиться, никто не знает. Сколько семей распадается не из-за того, что появляется третий лишний, а по другим разнообразным причинам, которых достаточно много и просто не счесть.
Из всех размышлений я понял одно, что не могу отступиться от девушки, и что мне следует не искать с ней уличных встреч, а действовать иначе. Нужно просто пригласить ее на свидание. Если она захочет, придет, не захочет, не придет. До этого мне следовало как-то себя проявить. Например, подарить ей колечко или перстенек, что могло показать ей серьезность намерений, хотя это, по-моему мнению было бы преждевременно. Необходимо было придумать что-нибудь еще. Сейчас я хотел сблизиться и узнать ее лучше.
В магазине мы уже общались довольно приветливо и часто называли друг друга по именам, что кое-что для меня значило. Казалось бы, какое мне дело до этой молоденькой необразованной продавщицы. Но мне представлялась она амбициозной, перспективной, предрасположенной к обучению и повышению своего интеллектуального уровня.
В конце концов я придумал индивидуальный подход с неординарным проявлением заботы и внимания. Я собрался приготовить для нее свой яблочный пирог. Это покажет мою заботливость, хозяйственность и жизнеспособность. Все, кто попробовал приготовленный мной яблочный пирог, отзывались о нем с восторгом и обожанием. Мне казалось, что я могу покорить ее сердце своим кулинарным чудом. Я готовил яблочный пирог не как шарлотку, а по рецепту моей мамы, которая в свою очередь взяла рецепт у знакомых. И этот рецепт, можно сказать, являлся распространенным. Но получался он у меня лучше, чем у других. Я всегда его пек, когда наступала яблочная пора, и антоновские яблоки можно было купить на рынке или в магазине. В пирог годилась именно антоновка, потому что эти яблоки давали нужную кислинку.
В ближайшую субботу, когда она должна была выйти на работу, я с утра принялся готовить пирог. Разогрел духовку до температуры двести градусов, приготовил в глубокой тарелке тесто в сочетании мука и сахар один к одному, разбил туда два яйца, посыпал дно сковороды манкой и разложил на манке порезанные крупно яблоки. После этого я из глубокой тарелки ложкой выскреб на сковороду перемешанное тесто таким образом, чтобы оно прикрыло все яблоки. Сверху тесто посыпал приготовленной посыпушкой из перемешанного теста с сахаром и поломанными грецкими орехами. Поставил сковороду в духовку и засек время. Через двадцать минут из духовки пошел душистый запах пекущегося пирога, и это было первой приметой, что приготовление пирога подходит концу. Теперь главное было пропечь его и не дать подгореть. Для этого следовало смотреть в стеклянное окошко духовки и следить, чтобы верх пирога зарумянился. При этом грецкие орехи не должны были подгореть и обуглиться. Яблоки за стеклом начинали подниматься со дна сковородки вверх и разбухать. Поверхность пирога сначала зарумянивалась, потом приобретала коричневый цвет. И вот здесь каждая минута имела значение. Приходилось пирог доставать из духовки и кухонным ножом протыкать в разных местах, в основном ближе к середине. И, если на ноже, которым протыкался пирог, после вынимания не оставалось тесто и его редкие жидкие фракции, то пирог можно было считать готовым. В противном случае он снова отправлялся в духовку до полной готовности. При этом по квартире гуляли такие аппетитные запахи, что самому хотелось сесть и попить чай с пирогом. В этот раз все в нем удалось. И корочка сверху в меру запеклась и грецкие орехи не подгорели, а рельефно выступали на поверхности. Я его завернул в чистое полотенце, поместил в целлофановый пакет, опустил в сумку на самое дно и направился к магазину, где работала Мая. Мне очень хотелось, чтобы пирог оставался теплым, пока я не принесу его в магазин и не передам Мае. Я как раз пришел перед обеденным перерывом. Магазин еще не закрылся, но продавщицы готовились к обеду. В магазине почти не было посетителей. Я вошел, приблизился к прилавку, когда из подсобки вышла пожилая продавщица.
