Со Славкой мы друг друга не любили. Он считал меня выскочкой. Малолеткой. К тому же, я была женщиной, а это своего рода приговор.

Наши с Бергманом дороги пересеклись самым неожиданным и довольно кровавым образом, когда мне исполнилось четырнадцать. С тех самых пор я на него и работаю.

С тех самых пор Славка меня и недолюбливает. И все ждет не дождется, когда же я подставлюсь и исчезну с горизонта. Хотя, вышвырни меня Виктор за шкирку, его бы, пожалуй, устроило больше. Нет ничего лучше поверженного и осмеянного врага. Идеальное сочетание.

Но, несмотря на взаимную неприязнь, я все же признавала за ним ряд умений. Добывать нужную информацию в мгновение ока – один из них. Потому о том, что получу желаемое, я не беспокоилась. Знала, что так и будет.

Договориться о встрече с гостями Ермолиных было еще проще. Всем им уже позвонила Инга. Моего визита ждали. Оставалось только надеяться, что от этих бесед будет толк.

Но, признаюсь, мысли мои были вовсе не о грядущих встречах. И даже не о пропавшей девушке.

Властелином моих мыслей вновь стал Бергман. Только на этот раз совсем в другом ключе.

За столько лет я впервые столкнулась с его прошлым. С людьми из его старой жизни, где не было даже тени меня.

Почти полжизни назад наши судьбы переплелись намертво. Но каждый нес багаж своего прошлого с собой. Мы никогда не обсуждали то, что было до нашего разговора на пустынной аллее парка. Не пытались залезть друг другу в душу. Заранее признавали право каждого на прошлое. На собственную боль, от которой невозможно избавиться. Невозможно принять.

И еще, быть может, мы берегли друг друга. Не бередили старые раны. Не позволяли воспоминаниям изничтожить душу.

Но все же, Виктор знал обо мне значительно больше, чем я о нем. Все в случившемся со мной ему было понятно. В этом я с ним сравниться не могла.

И до сегодняшнего дня меня это устраивало.

Я никогда не пыталась выяснить, как из уличного мальчишки он стал вершителем судеб. Человеком, к которому на поклон бегут сильные мира сего. И многие из них готовы не только кланяться, но и на манер китайских вельмож падать ниц, разбивая лбы о пол.

Я никогда не задумывалась о том, кто был с ним на этом пути до меня. И что стало с теми, кто однажды перестал быть частью его жизни.

Интуиция подсказывала, что без трагедий и потерь не обошлось.

И похоже, теперь прошлое стучится в его дверь. А от подобных гостей добра не жди. Он, как никто, должен понимать это. И все же в помощи старику не отказал. Отчего же так?

Первой на моем маршруте была чета Гусевых. Пышная хозяйка с доброй улыбкой потчевала меня чаем с чабрецом. Она много и излишне подробно рассказывала мне о вчерашнем вечере, заодно делилась излишними воспоминаниями о минувшем. Последние я старательно обходила, а в остальном слушала внимательно. Муж же ее иногда вставлял словечко-два. Но больше слушал и кивал, заранее и во всем соглашаясь с супругой.

– … ума не приложу, что могло случиться, – в очередной раз вздохнула Гусева. – Наташа такая хорошая девочка. Умница. Отличница. Светлая душа. Совершенно неизбалованная, хотя семья состоятельная… Ну, вы понимаете…

– Понимаю.

– Она так прилежно училась. В прошлом году закончила университет с красным дипломом… Не то, что мой оболтус… Ну да ладно…

– Возможно, у нее появились не слишком праведные друзья?

– Что вы, – отмахнулась она. – Наташенька очень разборчива в связях. Даже слишком, мне кажется. В столь юном возрасте нужно больше общаться, узнавать новое… Она дружит с парочкой подруг, да и только. И все они очень хорошие девочки.

– У нее ведь есть молодой человек?

– Да, очень хороший мальчик. Мы все с нетерпением ждем их свадьбы! У Инги будут чудесные внучата…

– Отвлечемся от внучат, – попросила я. – Вам ничего не показалось странным в ее поведении?

– Вовсе нет! Она, как всегда, была очень мила и обходительна.

– Но ушла, даже не проводив гостей.

– Ох, что с того? Мой оболтус даже и не пришел бы на этот праздник. А Наташа мужественно сидела с нами половину вечера. Как вручили подарки, выпили шампанского, так она и ушла. Никто не обиделся. Даже напротив, мы смогли общаться свободнее, не боясь сказать что-нибудь лишнее при ребенке.

После Гусевых я направилась к Степановым. Разговор с ними ничем особым не отличался. Разве что вместо чая с чабрецом мне предложили кофе с привкусом пластмассы.

Провожая меня, хозяйка неожиданно охнула и сказала:

– Я совсем забыла… Перед отъездом я заглянула в уборную и нашла Наташину сережку…

На пузатом комоде стояла расписная тарелка, заваленная всякой мелочью. Отбросив в сторону несколько монет и какую-то странную гайку, Степанова взяла изящную серебряную сережку с аметистами и протянула мне.

– Передайте, пожалуйста, Инге. Вы ведь увидите ее сегодня?

Повертев в пальцах украшение, я спросила:

– Вы нашли ее в уборной первого этажа?

– Нет, в коридоре, когда пошла в туалет. Случайно заметила… Коридорчик освещают бра, Инга привезла их из Рима, и свет одного из них падал как раз на серьгу. Камни заблестели, вот я и заприметила.

В коттедже гостевой туалет находился на первом этаже возле кухни. А сразу за ним был выход на веранду. Через нее можно было выйти в сад.

Если бы я собралась улизнуть незамеченной, воспользовавшись калиткой, ведущей на тихую улочку, отправилась бы именно этим маршрутом. Тем более, что эта часть дома из гостиной, где собрались все гости, не просматривается.

– Вы не помните, когда Наташа уходила к себе, серьги были при ней?

– Я так не скажу, – озадачилась Степанова. – Вроде бы, да. Но это такая мелочь, так сразу и не углядишь…

Я посмотрела на ее мужа, маячившего справа от меня. Он пожал плечами и удрученно признался:

– Я такие мелочи совершенно не замечаю.

Третьей и последней парой была чета Кунцевых. Сергей, глава семьи, разменял пятый десяток, но старался держать форму. Пышногрудая жена на двадцать лет моложе изрядно мотивировала его к этому.

Увидев меня на пороге, хозяйка дома всерьез подумала захлопнуть дверь. Но вовремя появившийся муженек избавил меня от лишних усилий.

– Вы Лиза? Проходите, пожалуйста.

Проводив меня в слегка рябившую позолотой гостиную, Сергей спросил:

– Чай, кофе, коньяк?

– Разговор по душам.

Весело фыркнув, он плюхнулся в кресло по соседству. Его жена сверкнула глазами и стала напоминать готовую к бою кошку.

– Честно говоря, мне трудно представить, чем я могу помочь…

– Просто расскажите о вчерашнем вечере.

Он и рассказал. Подробно и в деталях. Но ничего нового я не услышала.

– Может быть, вы что-нибудь примечательное заметили? – спросила я, обращаясь к мадам Кунцевой.

Недобро посмотрев, она сказала:

– Нет. Там вообще не было ничего примечательного. Сплошная скука. Сборище старых пердунов.

Владимир хрюкнул от неожиданности. А супруга мстительно улыбнулась ему в ответ. Пора было прощаться. Но по пути сюда мне позвонил Шафиров. И нарисовался еще один вопрос:

– Вы знакомы с Александром Юрченко?

– Что именно тебя интересует? – спросил он настороженно. И теперь совсем не походил на добродушного простачка.

– Его страстное желание приобрести долю Ермолина в своей фирме.

– В этом нет ничего особенного, – пожал плечами Кунцев. – Юрченко давно в строительном бизнесе. Ему много чего принадлежит. И останавливаться на достигнутом он не намерен.

– Победа любой ценой?

– У него неплохая репутация, – осторожно начал Владимир. – Не без пятен, конечно. Но претензий от органов он не ищет. Да и Петру не столь большой кусок пирога принадлежит, чтобы мараться из-за него.

– То есть, вы считаете, он не причастен?

– Я этого не говорил, – нервно дернул щекой Владимир. – Всех его дел я не знаю. Но мне кажется это маловероятным.

– То есть, по-вашему, Наташа сама сбежала?

– Кто ее знает… Эти молодые девицы…

Бросив на жену обиженный взгляд, он вздохнул. Подумал и сказал: