Но самое грустное заключалась в том, что те, кого вели федералы, были всего лишь субподрядчиками кокаиновой торговли. И Ботеро, и Каттан были просто дилерами. Их подставные фирмы конвертировали иностранную валюту, включая доллары США, в колумбийские песо, и наоборот. Они всего лишь оказывали услуги настоящим наркобаронам, которые были в безопасности далеко в Медельине.
Смерть, деньги и наркотики: калейдоскоп вопиющих жестоких событий подпитывал страх. Майами захлебывался от оружия и кокаина. В декабре 1981 года четверо влиятельных людей из Майами рискнули обратиться в Белый дом с жалобой. Все это выглядело так, как будто бы шериф осажденного захолустного городишки просит помощи у маршала США. Делегацию возглавили председатель правления «Истерн Эарлайнз» Фрэнк Борман и председатель правления издательского дома «Найт-Риддер», в который входила и «Майами Геральд», некто Альва Чепмен-младший. Вместе они создали общество «Жители Майами против преступности». Город просил помощи федералов. И они ее получили.
28 января 1982 года президент Рейган объявил о создании целевой группы на уровне кабинета министров по координации федеральной кампании против наркотиков в Южной Флориде. Рейган назвал Майами «транспортным центром страны для контрабанды наркотиков» и назначил Джорджа Буша главой рабочей группы, которая вскоре стала известна как «целевая группа вице-президента по Южной Флориде».
«Почти два миллиона жителей Южной Флориды испытывают несправедливое финансовое бремя в дополнение к тому, что им отказано в их конституционном праве жить в мире без страха и угроз», – заявил Рейган.
Мощный федеральный отряд – более 200 сотрудников правоохранительных органов, в том числе 130 таможенных агентов, 60 агентов УБН и 43 агента ФБР – направился в Южную Флориду. Бюро по контролю алкоголя, табака и огнестрельного оружия добавило еще 45 агентов. Агенты налогового управления пообещали бороться с отмыванием денег. Боевые армейские вертолеты «Кобра», которые использовали для огневой поддержки во Вьетнаме, задействовали для преследования самолетов с наркотиками. Чтобы помочь обнаружить контрабанду ночью, привлекли самолеты радиолокационного наблюдения «Хоукай И2-Си» ВМС США. Кораблям военно-морского флота разрешили подниматься на борт судов, перевозящих наркотики. Впервые со времен Гражданской войны армия и флот помогали бороться с преступностью среди гражданского населения – беспрецедентный ответ на беспрецедентную проблему. «В ДЕЛО ВСТУПИЛА ТЯЖЕЛАЯ АРТИЛЛЕРИЯ, ПРИШЛО ВРЕМЯ ПОКОНЧИТЬ СО ВСЕМ ЭТИМ», – ликовал заголовок «Майами Геральд».
Однако в реальности обстановка на войне с наркотиками была по-прежнему неутешительной. В офисе прокурора США при попытке остановить их распространение столкнулись с серьезными проблемами. Там занимались каждым делом, возбужденным УБН, таможней и другими федеральными ведомствами, ведущими войну с наркотиками. Персонала по-прежнему катастрофически не хватало. Всего семь прокуроров вели крупные наркодела. Текучка кадров была высокой, а результаты – низкими. Дела о конфискации партий наркотиков и крупных сумм денег поступали по частям и не рассматривались комплексно. След к вершине пирамиды наркобизнеса невозможно было найти, потому что ни у кого не было на это времени. Кроме нехватки персонала, существовала проблема с адекватными законами. Закон об организованных преступных группировках[28], который предусматривал арест активов и с большим успехом использовался против мафии, в той ситуации применялся редко. Отмывание денег само по себе даже не было преступлением – агенты должны были сначала доказать связь с наркотиками или нарушения при переводе валюты и только после этого могли двигаться дальше. Взаимодействия между ведомствами практически не было, а таможня и УБН открыто враждовали в течение многих лет. Серьезной проблемой стало и соперничество внутри самих структур.
Из-за всех этих сложностей никто даже не пытался сложить общую картину воедино. Агентов награждали за количество изъятых наркотиков, и это вело к ограничению расследования «подсчетом трупов» и банальной гонкой за тем, кто сможет выложить больше порошка на стол на пресс-конференции. Агентов оценивали по значимости арестованных лиц, но и здесь хвастаться было особо нечем. Наркоторговец самого высокого уровня или «преступник первого класса» по факту перевозил максимум сто килограммов в месяц. Казалось, что никто и не искал тех, кто ввозит тонны кокаина. К концу 1982 года многие в УБН знали о колумбийских наркобаронах, но о реальном весе Хорхе Очоа и Пабло Эскобара было известно лишь единицам.
Против государственных обвинителей выступала целая армада высокооплачиваемых адвокатов. Среди них было множество бывших прокуроров, которым теперь платили в четыре раза больше, но сейчас они работали на людей, которых когда-то пытались посадить. Наркоадвокаты в костюмах-тройках носили золотые «Ролексы» и вызывающе вели себя в суде. Они были экспертами в том, как смягчить приговор. «Вряд ли во Флориде найдется хоть один мой клиент, который получил хотя бы пару лет за наркотики», – хвастался в 1981 году один из лучших наркоадвокатов, «Бриллиантовый Джоэл» Хиршхорн. Но даже в тех случаях, когда правительству удавалось кого-то прижать, были способы все испортить вне суда. Венцом позора стало дело Суареса. Роберто Суареса Леви, двадцатитрехлетнего сына боливийского кокаинового короля Роберто Суареса Гомеса, которого поймали во время спецоперации и изъяли рекордные 387 килограммов кокаиновой пасты. Старший Суарес, которого считали крупнейшим поставщиком кокаина среди боливийцев, предложил из собственного кармана погасить государственный долг Боливии, оцениваемый чуть более чем в 2 миллиарда долларов, если правительство США освободит его сына. Предложение отклонили. Но сына Суареса все равно освободили в 1982 году, потому что присяжные Майами поверили ему, а не четырем агентам УБН.
Наряду с дополнительными агентами по борьбе с наркотиками Целевая группа Южной Флориды пообещала выделить больше ресурсов для офиса прокурора в Майами. Стэнли Маркус, выпускник юридической школы Гарварда, возглавил ударную группу Министерства юстиции в Детройте и набирал новую команду прокуроров. Маркус пригласил Дика Грегори, такого же профессионала, как и он сам, возглавить направление по борьбе с наркотиками. Нехватка людей всегда была проблемой, но Маркус быстро набирал штат, привлекая ярких молодых юристов из частной практики. Он был энергичным и лидером по натуре, и казалось, что этот человек способен на все. Он подгонял своих прокуроров, говоря, что работает над «самым важным делом». Вскоре все вокруг стали шутить, что офис ведет двадцать дел и все они самые важные.
Еще за пять дней до прибытия агентов целевой группы в Майами стало ясно, что их ждет напряженная работа.
Колумбийская грузовая авиакомпания «TAMPA»[29] с флотом из двух самолетов выполняла рейсы между Майами и Южной Америкой с 1979 года. Весной 1982 года информатор, которого приняли в свое время с 31 кило кокаина в Майами, сообщил, что «TAMPA» занимается контрабандой наркотиков. Ранее авиакомпанию уже ловили с мелкой партией в 3–4 килограмма. Примерно в это же время по каналам УБН в Колумбии прошел слух, что ожидается большая партия кокаина в партии синих джинсов на грузовом рейсе из Медельина в Майами.
Три таможенных инспектора понятия не имели, что они обнаружат, когда 9 марта 1982 года встречали рейс «TAMPA» из Медельина в 3:15 дня. Инспекторы работали в аэропорту Майами и регулярно проверяли рейсы из Южной Америки. Команда искала кокаин в грузах и багаже. По стандарту досмотра они проверяли по документам соответствие прибывшего. По факту это означало, что инспекторам нужно было убедиться: в полетной декларации все указано должным образом. Сотрудники таможни много раз слышали, что «TAMPA» ввозит кокаин, но это говорили обо всех, кто летал между Колумбией и Майами, а рейсов было больше, чем они физически могли проверить.
