Не успела я избавиться от одной агитки, как меня осчастливили другой. Это был трехстраничный вестник Братьев Пламени. Вообще-то, обычно и их повстанческо-террористическое творчество не сильно вдохновляло, однако на этот раз им удалось заинтересовать и меня. Пришлось остановиться посреди дороги и уткнуться носом в первую полосу.
"Инквизиция снова заметает следы! Не потерпим издевательств над народным героем!" – быстро читала я, не вникая в суть тревожно-красного заголовка. Меня интересовала размещённая под ним чёрно-белая фотография. Это был дэ Аншэри. Несмотря на откровенно злобный взгляд и чёрный форменный китель, он походил на супермодель в модном прикиде. Рядом с ним стоял другой инквизитор в боевых доспехах новой модификации, ещё даже не поступивших на чёрный рынок. Достать такие было ой как непросто, и у меня даже кончики пальцев зачесались от желания потрогать эту красоту, но я всё-таки прочла мелкий шрифт под фотографией и поперхнулась.
"Глава Комитета Внутренней Магической Безопасности Дэланакар дэ Аншэри после жестокого избиения Ч. Солла", – трижды перечитала я. Твою же ж мать!
Ну, конечно! Я вспомнила, где слышала имя этого упыря. Какое-то время назад в новостях то и дело крутили сюжет о Совете Инквизиторов, где выступал вампир, привлекая внимание к деятельности "Йотун Холл". Вероятно, я, как и всегда, была слишком занята, чтобы вникать в такие мелочи.
Я швырнула скомканный вестник мимо мусорного ящика и заработала локтями, пробираясь ко входу в агентство. И вскоре обнаружила за главной разлапистой достопримечательностью небольшой митинг. Народ вовсю размахивал самодельными плакатами, суть которых сводилась к одному – всё хреново и кому-то придётся за это ответить, но делалось это как-то слишком уж тихо. Поблизости не было ни одного полицейского наряда, зато прессы набежало с избытком. Журналисты, словно стервятники, облепили припаркованную у входа машину. Вспышки полыхали пулемётными очередями, искрами рикошетя от затонированных стёкол, но кто бы ни был внутри, выходить он явно не собирался.
Рядом со мной пристроилась парочка туристов. Парень подпрыгивал, чтобы разглядеть что-то над морем из голов, а его подружка глупо таращилась по сторонам, словно не понимая, где находится и что вокруг происходит.
– Это же сам Федосий Выхштинский из Братьев Света! – кричал он. – Пойдём скорее, я хочу его послушать, пока мы здесь!
– Отлично, что может быть лучше дурацкой проповеди в праздники? – сонно проворчала девушка, позволяя утянуть себя вперёд.
Неожиданно толпа расступилась настолько, что я сама увидела стоящего на перевёрнутой урне маленького пожилого человека в белой рясе. Руки воздеты к небесам, голова запрокинута назад. Ветер безжалостно раздувал его одежду, обнажая босые худые ноги, трепал седые волосы и длинную бороду. Несмотря на холод, лицо проповедника хранило безразличное ко всему мирскому выражение. Чтобы не мешать дедушке, митингующие вели себя крайне почтительно, выражая претензии к миру исключительно шёпотом и неприличными знаками. Наконец Федосий обвёл окружающих суровым отеческим взглядом, и народ окончательно притих и приготовился проникнуться святыми словесами.
– Дети мои! – Раздавшийся голос оказался звучным и громким, хотя старец не прилагал никаких усилий, чтобы перекрыть шум с другого конца площади. – Сегодня я не стану просить вас покаяться в прегрешениях ваших и принять ближнего своего, как самого себя! Этого больше не будет!
Вокруг ахнули, а я так передумала идти дальше.
– Гляди, щас анекдоты травить начнёт про Императора Дририя и Верховного Инквизитора, – хохотнули сзади. Я тоже сдавленно фыркнула, припомнив парочку самых сальных, но возмущённое женское шипение, призывающее к почтительному молчанию, подействовало и на меня.
– Почему? Я отвечу! – продолжил тем временем проповедник. – Пришло время правды! Слушайте же, дети мои, и сокрушайтесь, ибо Свет уже оставил нас!!!
Узловатый палец указал в небо, которое тут же угрожающее потемнело, и ледяной ветер со свистом пролетел над толпой, срывая шапки. Даже золотые лампочки на ёлке сперва замигали, а потом взорвались у самой макушки и сыпанули искрами. Апофеозом момента стал женский истерический вскрик.
– Чувствуете, чем пахнет?! – Федосий повёл хрящеватым носом под согласные крики. – Этот мерзкий запах?! Эту нестерпимую вонь?! Вдохните её и ужаснитесь! Она уже здесь!! Среди нас!!! Так смердят её руки, покрытые кровью грешников!!!
Стоявшие рядом засопели носами в надежде ощутить некие ужасные миазмы. Как по мне, так здесь действительно попахивало. Из гремлинского бистро.
– Кто же она, отче?! – крикнули откуда-то сзади. – О ком ты говоришь?!
Старец выдержал эффектную театральную паузу.
– Я говорю о той, что уже давно среди вас! В ваших низменных помыслах, в ваших сердцах и душах! О той, что превращает вас в рабов! Оглянитесь вокруг себя и узрите её! Вот же она! Вот, вот и вот! Оглянитесь! Она прячется среди нас и ждёт своего часа!
Все вокруг неуверенно завертели головами, с подозрением глядя друг на друга. Никто не смеялся, и тишина звенела от напряжения. Не знаю, почему, но я удержаться не смогла. Как оказалось минутой позже – зря.
– Я слышу её смех! – возопил проповедник. – Она рядом! Смеётся над глупцами, души которых намерена поглотить!
– Вот она, отче! – кто-то толкнул меня в спину, и я по инерции шагнула вперёд. – Это она смеялась!
Вокруг меня сразу стало так-то малолюдно. Толпа раздалась… и тут наши глаза встретились. Федосий посмотрел на меня с кротостью средневекового инквизитора, поджигающего хворост под очередной приговорённой бедняжкой, и соскочил с импровизированного помоста, на ходу поднимая обличающий перст.
– Тьма среди нас!!! – Он остановился передо мной, и отросший ноготь с ободком грязи почти коснулся моего лба. Зрачки у дедули были расширены, то ли от общего возбуждения организма, то ли от кайфа. Впрочем, одно другому помехой не было. – Близится царство её!!!
– Да что вы? – Я плотнее запахнулась в пальто и вздёрнула подбородок, при этом высматривая пути к возможному отступлению.
Народ побросал плакаты и переключился на новую забаву, обступая нас всё плотнее. Против такого количества заинтересованных лиц мне было не выстоять, и я впервые в жизни пожалела, что поблизости нет полиции.
– А ты уверен, отче? – спросили из толпы. – Уж больно она мелкая для мирового зла!
Старец печально покачал головой.
– Днесь не счесть числа личинам её! Укроется она и в ребёнке малом неразумном, и в сосуде греховном, женщиной прозванном! Только праведное око узреть её способно!
– А сейчас ты видишь её, отче?! – крикнул ещё кто-то.
Серые блестящие глаза проповедника уставились на меня. Лямка сумки медленно соскользнула с плеча, и я перехватила её так, чтобы размахнуться и врезать первому, кто рыпнется в мою сторону. Если это будет Федосий, то так тому и быть.
– Как есть вижу! Вот она!! – Палец таки приложился к моему лбу. – Пришла за вашими душами!!! Собрать свою кровавую жатву!! Погубить этот мир!!!
Толпа взвыла, и я внутренне подобралась, готовая защищаться, но тут всё вокруг изменилось. Я оказалась в холле агентства, и совсем рядом с тихим шелестом закрылся портал. Всё осталось позади, но сердце колотилось, как сумасшедшее. Я прямо-таки чувствовала, как по венам несётся адреналин.
– Как любопытно, – тихо сказал дэ Аншэри, всё ещё сжимая ладонями мои плечи. – А ведь вы полны сюрпризов.
От неожиданности встречи я выронила сумку, которую мне тут же вернули.
– Вы что, следите за мной?! – Голос прозвучал гораздо громче и визгливее, чем хотелось бы.
– Нет, а должен? – Инквизитор посмотрел на меня сверху вниз.
– Тогда что вы здесь забыли?! – выдохнула я.
– Из нас двоих задавать вопросы имею права только я, – напомнил он. – Прошло всего несколько часов, а нам с вами снова есть о чём поговорить.
– Я ничего не сделала!
– Разве? Я бы не назвал участие в несанкционированном митинге и подстрекание гражданских к противоправным действиям ничем.