– Саша, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила сестра, входя к ней после ее раздраженного: "Кто там ?"
– Я в полном порядке,– пробормотала девушка – А вот твой распрекрасный чудо-
режиссер – просто хам!
Анна присела рядом, отчего ее легкое платье натянулось на животе, а беременность стала еще более очевидна.
– Что произошло, дорогая ?
Александра посмотрела в расстроенное лицо сводной сестры и решила все
превратить в шутку: ни к чему заставлять Анну нервничать, тем более, что она ни в чем не виновата.
–Да так, глупости всякие – она поежилась под пристальным взгядом сестры – Понимаешь, вдруг представилась возможность познакомиться с Лотером Хайзером, а Майкл почему-то не разрешил мне дать ему свой номер телефона. Уж не ревнует ли он, как думаешь? – Александра через силу улыбнулась, сделав вид, что ей чрезвычайно весело.
Анна, покачав головой, засмеялась: "Господи, Сашка, какой же ты – ещё ребенок!" Но моментально став серьезной, добавила: "Шутки шутками, но только не вздумай сама влюбиться в Майкла! При том, что мне многое в нем импонирует, я не хотела бы, чтобы он стал объектом твоей привязанности".
Александра презрительно фыркнула: "Не считай меня глупенькой, Аня! Никогда не влюблюсь в мужчину такого сорта, если вообще смогу полюбить кого-нибудь".
Анна обняла свою сумасбродную сестричку: "Конечно же, полюбишь, дорогая. Это – вопрос времени. И еще божественного промысла. Кстати, почему бы тебе не одеть что-либо более подходящее?"
Тонкие черты лица девушки вдруг словно закаменели, а в глубоких зеленых глазах разлилась неподдельная печаль: "Не хочу. Лучше быть серым невзрачным существом, чем чувствовать себя сочным куском мяса для всяких там алчных самцов. Я не могу забыть, Аня, не могу …"
– Ладно, Саша. Я не настаиваю. А что ты говорила о Хайзере? – Анна попыталась отвлечь сестру от неприятных восчпоминаний. – Он не разочаровал тебя?
Александра подтвердила: "Нисколько. Он и вправду очень мужественный и симпатичный. Представляешь, он-таки заставил Майкла дать мой номер телефона".
Взгляд Анны стал лукавым : "С чего бы это ему понадобился твой телефон?"
– Видишь ли, он страдал от головной боли и мне удалось ему помочь. Наверное, хочет еще раз поблагодарить.-
– Мой маленький доктор – очень нежно проговорила Анна и поцеловала сестру в щеку – Все у тебя будет хорошо – я просто уверена. А еще, уверена, что идея пристроить тебя на съемки в Голливуд была не так уж плоха. Постарайся не ссориться с Майклом: он совсем не такой ужасный, как тебе кажется. Жаль только, что он потерян для женского общества как потенциальный жених.
– Неужели ? – голос Александры был полон сарказма – Однако, на мой взгляд врача, с потенцией у него все нормально.
Анна с упреком проговорила в ответ: "Саша, не пытайся казаться циничной – это
тебе не идет. И я страшно не люблю скабрезных намеков. Оставь в покое Майкла Лау и те его качества, которые совсем тебя не касаются. Пожалуйста, будь такой, какой я тебя всегда знала".
Девушка сконфуженно пробормотала: "Не сердись, ладно?! Сама не понимаю, откуда берутся все эти словечки. А где младшее поколение?"
Улыбка Анны Лау осветила ее прекрасное лицо и сделало еще более одухотворенным: "С ними – Кевин. У него так ловко получается ладить с детьми, что иногда я ревную их к нему. Если бы лет шесть назад мне сказали бы, что всесильный мистер Лау сможет стать любящим и заботливым отцом – ни за что бы
не поверила".
– Тебе повезло, сестренка, – задумчиво проговорила Александра – А ведь могло
обернуться иначе, не признайся Майкл в своем подлом поступке.
Тяжело поднявшись, Анна несколько мгновений молчала, будто вернувшись мыслями в прошлое, а потом негромко сказала: "Нам всем было непросто. И за это, так называемое "везение", мы все дорого заплатили. Не думай, что в нашей с Кевином семейной жизни не бывает размолвок и ссор. Но я хочу, чтобы ты усвоила одну простую истину: нельзя прожить без компромиссов. Ты должна научиться жить заново, Саша, и, если не забыть ту историю, то хотя бы отодвинуть ее в самые дальние закоулки твоей памяти. Ты – молодая, привлекательная девушка и не должна ставить на себе крест".
Александра ничего не ответила, и ее старшая сестра подумала, что пройдет немало времени прежде, чем ее или чьи-либо другие доводы смогут воздействовать на сестру. Сама же Александра, поразмыслив, решила, что, может быть, Майкл Лау и имел некоторое право быть недовольным, но форма, в которую он обличил это недовольство, явно не соответствовала ее поведению. Но каким же блестящим профессионалом он оказался! В последующие дни в те редкие моменты, когда ей удавалось наблюдать за его работой с актерами, за умением выстроить сцену, она не могла не признать, что Лау-кинорежиссер и сценарист гораздо привлекательней и умнее как личность Лау-человека. Ей было немного стыдно за те грубые намеки, которые она себе позволила в разговоре с Анной, но он заслужил их, когда набросился на нее в присутствии немецкого актера с не менее грубыми обвинениями. Да, Майкл Лау обладал совершенно потрясающей внешностью и, наверное, сам бы с успехом мог выступать в роли героя-любовника, но именно его красота, абсолютно неприличная для мужчины, раздражала Александру больше всего. Не смотря на отсутствие серьезного опыта в этой части, она сознавала, каким сексуальным символом он является для женщин, и могла бы поспорить с кем угодно, что Майкл беззастенчиво использует это обстоятельство в своих целях. Впрочем, какое ей дело до него и его жизни – она должна приводить в порядок свою собственную, вполне благополучную вначале и, увы, такую нелепую сейчас.
– Босс, куда едем? – не поворачивая головы, спросил Джордж Темпл.
– В Л-А. Помнишь, пару месяцев назад мы посетили хитрый такой домик со скромной хозяйкой по имени Флоренс?
Джордж неодобрительно хмыкнул: "Еще бы не помнить! Вы не вылезали оттуда почти двое суток".
– Ну, не преувеличивай, дружище. И потом, речь идет всего лишь о сексе с женщиной. Ни наркотиков, ни выпивки – ничего такого, к чему бы ты мог придраться по-настоящему. Вполне пристойный бордель с хорошей репутацией. Там бывают почти все звезды Голливуда и я – не исключение.
Проигнорировав его слова, Темпл молча управлял машиной, и Майкл усмехнулся благому рвению своего шофера, защитить его от зла и суетности этого мира, как будто это он, Майкл, а не Джородж, нуждался в такой опеке.
Высаживая Лау у двухэтажного дома, обнесенного глухой чугунной оградой,
афроамериканец, не скрывая недовольной мины, буркнул себе под нос, но так, чтобы слышал хозяин: "И когда только он угомонится?! Иисусе, просто Секстерминатор какой-то!"
Майкл, не оглядываясь, помахал Джорджу рукой, что означало одновременно "До скорого" и "Не волнуйся".
Он пробыл в борделе Флоренс до утра, наслаждаясь прелестями аппетитной блондиночки по имени Мэй, умевшей вызвать в мужчине сильное и продолжительное чувство сексуального голода и издававшей столь томные и страстные стоны, что ни будь Майкл настолько опытным, то, пожалуй, мог бы клюнуть на эту удочку, подумав, что хорошенькая блондинка и вправду находится на седьмом небе от блаженства, а не выполняет свою ежедневную, грязную, но хорошо оплачиваемую работу. Впрочем, он сбросил скопившиеся усталость и раздражение, которые всегда при съемках одолевали его, а все остальное не имело значения.
Утро было прекрасным, еще не очень жарким, впереди был целый уик-энд, и Майкл, расправив широкие плечи и потянувшись, решил, что сначала он съездит домой, отдохнет, вымоется, а потом обязательно навестит семейство брата.
Верный Джордж уже дожидался его в автомобиле и настроение Майкла Лау поднялось еще на пару делений вверх. Несколько часов глубокого сна, прохладный душ и чашка хорошего кофе – все это вместе взятое дало ему ощущение полного душевного комфорта. Но уже у ворот виллы брата он вспомнил, что, скорей всего, придется встретиться и с "Мисс Нахалкой", и уже был близок к тому, чтобы велеть развернуть машину и убраться восвояси, однако, счел это малодушием и сдержал невольный порыв. Семья Кевина в полном составе сидела за большим обеденным столом: сам Кевин, Анна, крепыш Эдгар и малышка Лиззи, восседавшая в специальном детском стульчике как королева и взиравшая на всех с самым царственным видом. Они все чудесно смотрелись, вот только чудаковатая Алекс являлась диссонансом, явно не вписываясь в картинку семейной идиллии. Решив не обращать на нее внимания, Майкл поздоровался с родственниками и уселся на свободный стул.
