Панегирики

Перу Исидора принадлежат панегирики в честь византийских императоров Мануила II и Иоанна VIII Палеологов и в честь императора Священной Римской империи Сигизмунда Люксембургского. Составлены и произнесены они были в 1400–1420-х гг.

1 (31). Панегирик в честь императоров Мануила II и Иоанна VIII Палеологов. В 1926 г. И. К. Боядзидис опубликовал третий том четырехтомника «Παλαιολόγεια και Πελοποννησιακά», подготовленного к печати умершим в 1919 г. Сп. Ламбросом. В нем был издан целый ряд панегириков, эпитафий и др. текстов, адресованных византийским императорам. В издании представлены как сочинения, чье авторство известно, так и ряд анонимных текстов. Это памятники эпидейктической литературы. В этом же издании был опубликован по рукописи-автографу Исидора Vat. Palat. gr. 226, fol. 82r–112r под заглавием Ανωνύμου πανηγυρικός εις Μανουήλ κα'ι Ίωάννην Η ' Παλαιολόγους [Анонимный панегирик в честь Мануила и Иоанна VIII Палеологов]^[924], который, по свидетельству ученых, несет в себе очень серьезный информационный потенциал для реконструкции биографии и деятельности Мануила II и Иоанна VIII Палеологов^[925]. Кроме того, фрагменты панегирика содержатся в рукописях Vat. gr. 706, fol. 196, Vat. gr. 1879, fol. 149r–157v.

Составление и произнесение панегирика ученые относят к началу 1429 г. — середине сентября того же года^[926]: времени, когда Исидор находился в Константинополе вместе с митрополитом Монемвасийским Кириллом по делам митрополии. Обстоятельства и повод произнесения панегирика остаются невыясненными. Адресатом панегирика был правящий император Иоанн VIII Палеолог, хотя в тексте очень много говорится о его отце и предшественнике императоре Мануиле II Палеологе^[927].

Панегирик можно разделить на четыре неравные части: в начале следует проимий (Σ. 132–136), далее следуют похвала Константинополю (Σ. 136–154), похвала происхождению и семье (Σ. 154–157), деяния императора и его отца (Σ. 157–199).

Открывается панегирик полноценной, почти на 20-ти страницах, похвалой Константинополю (laus Constantinopolitana) — Отечеству императора^[928], и представлена она краткой историей города. Разделы панегирика, по утверждению самого Исидора, составляют его основу^[929]. Современный исследователь О. Шмитт изучил в панегирике лишь историческое содержание, и хотя признавал роль нарратива в нем, однако не касался рассмотрения нарративных стратегий автора или адаптации нарратива к требованиям торжественной речи^[930].

Поздневизантийская культура письма была отмечена тенденцией экспериментировать с различными литературными формами. Поэтому многие авторы этого времени внедряли в свои эпидейктические тексты обширный нарратив. Как отмечают исследователи, ораторская речь этого периода претерпела заметный процесс нарративации. Поэтому-то Исидор в своем панегирике использует подробнейшие описания событий, представляя микроисторию правления императора Мануила II Палеолога. Он интегрировал заслуги и достижения императора в более крупные исторические рассказы^[931].

2 (32). Энкомий в честь императора Мануила II Палеолога. В личных бумагах Исидора имеется изданный^[932] в 2010 г. И. Полемисом по рукописи Vat. gr. 914, fol. 140r–142v энкомий в честь имп. Мануила II Палеолога. Создание сочинения относится ко времени возвращения императора из путешествия по Европе в 1403 г.^[933] Текст памятника написан рукой молодого Исидора, но заглавие произведения, в котором, возможно, было указано и имя автора, выскоблено. Кардинал Дж. Меркати считает, что с определенной долей вероятности автором мог быть Исидор^[934], однако П. Шрайнер не видит достаточных оснований для атрибуции памятника Исидору^[935] (впрочем, в другой своей работе он не исключает возможность создания этого сочинения Исидором^[936]). Издатель энкомия сомневается в принадлежности текста Исидору, потому как в этом сочинении он говорит в негативном ключе об императоре Иоанне VII Палеологе, а в панегирике в честь Иоанна VIII Палеолога спустя 26 лет он говорит об этом императоре уже положительно^[937]. На наш взгляд, здесь не может быть какой-то уж очень большой проблемы. Взгляды Исидора на исторический процесс и его основных действующих лиц могли в процессе жизни корректироваться, потому он мог в молодые годы — во время составления энкомия — находиться под чьим-либо влиянием и характеризовать Иоанна VII одним образом, а через некоторое время, набравшись жизненного опыта и знаний, давать его правлению уже иную оценку. Анализируемый текст, по-видимому, был школьным упражнением Исидора, и сложно сказать, оставался ли он лишь таковым или будущий Киевский митрополит озвучивал его перед императором.

В начале своей приветственной речи Исидор отмечает, что заслуги императора настолько велики, что описать их словами очень сложно и даже если бы у оратора было 10 языков, он не смог бы произнести похвал, адекватных достоинствам императора. Далее Исидор говорит о тех делах, которые совершил император ради пользы Империи и какие города и государства он посетил. Во время его отсутствия город был осажден и спасти его удалось лишь благодаря императорским молитвам за Константинополь, ибо оставленный в столице императором Иоанн VII был человеком некомпетентным. Когда император возвратился в Город, все люди вышли ему навстречу в порт, и это радостное событие сопровождалось звоном всех городских колоколен. Особо император стал заботиться об учителях, константинопольских школах и пропитании учеников, за что Исидор его благодарит. В конце своей речи он называет Мануила лучшим оратором и прекрасным василевсом, чьи сочинения и письма имеют высокое литературное достоинство.

3 (33). Приветственная речь императору Сигизмунду Люксембургскому [Προσφώνημα <είς τον βασιλέα Σιγισμουνδον>]. Впервые текст речи был издан^[938] И. К. Боядзидисом в 1921 г. из материалов, подготовленных к печати умершим в 1919 г. его учителем Сп. Ламбросом по рукописи Vat. Palat. gr. 226, fol. 142 г–149 г, 176r–180v, как сочинение анонимного автора. Второе, критическое, издание с параллельным переводом на немецкий язык и минимальным комментарием было осуществлено Х. Хунгером и Х. Вурмом в 1996 г.^[939] для улучшения чтения некоторых мест первого издания Сп. Ламброса. Речь была составлена и произнесена Исидором перед немецким императором Сигизмундом Люксембургским 24 июня 1434 г. в Ульме, когда византийская делегация направлялась на Базельский Собор. У приветственной речи была одна-единственная задача: побудить императора Сигизмунда содействовать соединению Западной и Восточной Церквей в Единую Христову Церковь.

Содержание речи можно разделить на 8 небольших глав. Она открывается вступлением, в котором Исидор жалуется на свою болезнь, поразившую его по дороге в Ульм, и описывает разные выдающиеся деяния императора. Далее оратор упоминает предшественников Сигизмунда на троне, говорит о его личных достоинствах и постепенном расширении Германской империи. Коснулся Исидор и раскола в Католической Церкви, когда одновременно у власти было три папы, и гуситских войн, которые поставили перед Сигизмундом новые трудные задачи. Исидор считает Сигизмунда образцовым носителем традиционных добродетелей византийских императоров. В завершение своей речи Исидор касается глобальной проблемы турецких завоевательных войн для всего христианского мира и, конечно же, уделяет особое внимание проблеме схизмы Восточной и Западной Церквей, считая ее вселенской проблемой, которая уже очень скоро может быть разрешена заседающим в Базеле Собором. Исидор открыто говорит, что если Сигизмунд и дальше будет продолжать свою церковную политику и содействовать христианскому единству, это обеспечит ему славу в веках.

4 (34). К панегирикам примыкает небольшое сочинение в 155 строк «Монодия на пожар во Влахернской церкви», созданное Исидором в 1434 г. и изданное Дж. Меркати в 1923 г.^[940] по единственной рукописи Vat. Pal. gr. 226, fol. 2r–4v. Авторство не указано, но текст написан, по заверениям Дж. Меркати, рукой Исидора, что дало ученому основание приписать ему создание сочинения. По сообщению византийского историка Георгия Сфрандзи, Влахернский храм сгорел в ночь на пятницу 29 января 1434 г. в третьем часу^[941]. Видимо, в скором времени после пожара Исидор составил и произнес эту монодию, — плач, являющийся траурной похвалой бедному храму, сгоревшему практически дотла.