Тем же утром, когда Майкл Хэйг разговаривал с Финнеганом по телефону, доктор Стивен Каллетон в последний раз навестил юного пациента. Он провел полный осмотр и сказал счастливым родителям, что болезнь отступила и очень скоро Марк полностью выздоровеет. Сонни с облегчением позвонил в брэдфордскую контору и сообщил новость зятю. Сонни понимал, что в его отсутствие на других директоров легла дополнительная нагрузка, и теперь хотел взять на себя большую часть обязательств, связанных с приездом Финнегана. Когда на следующее утро трое директоров встретились, он немедля приступил к делу.

— Завтра возьму «бентли», встречу мистера и миссис Финнеган в Лидсе и отвезу их в Хэррогейт. Потом поеду в Бейлдон, заберу маму с Уильямом и отвезу в Скарборо.

Машины Майкла и Саймона не могли сравниться с «бентли» вместимостью, так что спорить они не стали.

Глава восьмая

Услужливый носильщик погрузил багаж Финнеганов на тележку на платформе вокзала в Лидсе, и тут кто-то постучал Патрика Финнегана по плечу. Тот обернулся и увидел перед собой более молодую копию Джеймса Фишера. Хотя его предупредили, что Каугиллы очень похожи, он с трудом сдержал удивленный возглас. Но вовремя оправился и поздоровался с Сонни.

— Простите, вы, должно быть, мистер и миссис Финнеган? Я Марк Каугилл, но все называют меня Сонни.

Они обменялись рукопожатиями, и Финнеган ответил:

— Рад знакомству, Сонни, но прошу, давай перейдем на «ты». Можешь звать нас Патриком и Луизой. Когда зовут «мистера Финнегана», я оглядываюсь и ищу отца.

— Это мне знакомо, — засмеялся Сонни. Он пожал руку Луизе и ласково улыбнулся Изабелле; та робко улыбнулась в ответ. — Пойдемте скорее, тут сквозняк, — сказал Сонни. — Есть ли место более неуютное, чем вокзал? Я стараюсь здесь не задерживаться.

Мощный «бентли» повез Патрика и Луизу прочь из города на север. Они проехали Уорфдейл, миновали величественный Харвуд-хаус^[4] и въехали в Ниддердейл; тогда-то гости начали понимать, почему Джеймс Фишер порой с такой ностальгией отзывался о родных краях. Когда Финнегану пришла телеграмма с предполагаемым маршрутом путешествия, Джеймс сказал: «О, в Йоркшире вам понравится! Вижу, что вас поселили в Хэррогейте; отличный выбор. Милый маленький городок и очень удобная база для путешествий по графству. Достопримечательностей в Йоркшире не счесть; этот край многолик, так сразу и не объяснишь; скажу лишь, что, отправляясь туда, вы будете тосковать по Австралии, но, вернувшись домой, будете скучать по Йоркширу».

Хэррогейт и Йорк полюбились Финнеганам с первого взгляда. Достопримечательностями Хэррогейта были большой общественный парк — Стрэй, благородная застройка в георгианском и викторианском стилях и дорогие магазины с большим выбором товаров. Но больше всего понравились Финнеганам две местные достопримечательности: парк Вэлли-Гарденз, где они неспешно прогуливались среди цветущих клумб и кустарников незнакомых им видов, и кафе «У Бетти», куда семейство, нагуляв аппетит, заходило на чаепитие и полдничало под пианино и струнный квартет.

Напротив, Йорк, огороженный крепостной стеной, хранил очарование старины. Австралия поражала современностью и бескрайними просторами, но не могла похвастаться историей. В Йорке же Финнеганы бродили по извилистым узким улочкам, мощенным камнем, и завороженно разглядывали стены домов, построенных задолго до того, как их родную страну открыли мореплаватели.

Желая сохранить как можно больше воспоминаний о поездке, Патрик и Луиза покупали сувениры в каждом крупном и маленьком городке. В основном это были открытки.

— Так мы сможем рассказать друзьям, где побывали, и нам останется память, — сказал Патрик.

Но поездка состояла не только из удовольствий. Патрик Финнеган проводил немало времени, совещаясь с новыми директорами «Фишер-Спрингз Ю-Кей». Майкл, Саймон и Сонни показались ему умными, способными, трудолюбивыми и прямолинейными людьми — одним словом, обладали теми качествами, которые нравились австралийцам и дельцам. Патрик снова поразился способности Джеймса Фишера привлекать к работе в компании самых одаренных управляющих. Директора познакомили Финнегана со всеми аспектами своего предприятия: за шесть недель Патрик узнал о текстильной индустрии больше, чем некоторые ее работники узнавали за всю жизнь.

Слияние двух текстильных гигантов омрачила большая забастовка 1926 года. Некоторое время директора тревожились, как бы это событие не нанесло компании долгосрочный вред. К счастью, забастовка долго не продлилась.

Хотя «Фишер-Спрингз Ю-Кей» почти не ощутила на себе последствий забастовки, влияние той на нацию оказалось настолько сильным, что обернулось серьезными потрясениями. По стране прокатились акции протеста с целью добиться более справедливых условий труда для шахтеров, страдавших от низкой заработной платы, длительного рабочего дня и отсутствия техники безопасности. Но бастующих шахтеров не поддержали представители других отраслей промышленности, и забастовку разогнали через несколько недель. Шахтеры затаили обиду, чувствуя, что их предали.

Главным же результатом забастовки стал охвативший страну страх. Британцы впервые воочию увидели, что такое солидарность рабочего класса — людей, придерживавшихся левых взглядов.

* * *

Хэррогейт так очаровал Патрика и Луизу, что, когда им предложили поехать куда-то еще в оставшееся время, они отказались. Они много где побывали, не упустив возможность изъездить страну вдоль и поперек, но курортный городок все время оставался их опорным пунктом. Лишь однажды они сделали исключение — отправились в Скарборо на выходные. Патрик попросил Сонни посоветовать хороший отель, и тот с лукавой улыбкой сказал:

— Дом номер один на мысе Полумесяц. Лучший отель, в котором я бывал.

Финнеган знал адрес Сонни, но не подал виду.

— А это точно отель, а не дом?

— Это дом, — признался Сонни. — В Скарборо можете остановиться у нас. — Он выставил перед собой ладони, отметая возможные возражения. — Все решено, — не допускающим возражения тоном произнес Сонни. — Если я приду домой и скажу маме и Рэйчел, что вы решили остановиться где-то еще, не сносить мне головы.

Финнеган смирился с неизбежным.

— Видимо, мне предстоит знакомство с двумя грозными женщинами, — испуганно произнес Патрик.

Выходные прошли замечательно. Патрик Финнеган очаровал Ханну и Рэйчел, а те, в свою очередь, оказали ему и Луизе самый теплый прием. Рэйчел и Луиза сразу друг другу понравились; вскоре стало очевидно, что их знакомство станет началом крепкой дружбы. Луиза же была очарована малышом Уильямом и даже думала похитить его, взять с собой в Австралию и называть его Билли в честь знаменитого игрока в крикет Билли Мердока^[5]. Услышав об этом, Рэйчел ответила:

— Только в обмен на Изабеллу.

Марку — он только недавно полностью выздоровел — понравилось имя «Билли», и с тех пор он называл братишку только так. Марк стал любимчиком гостей, хотя его дотошные вопросы об австралийском крикете ставили Патрика в тупик и вынудили вспомнить все, что тот знал об этом спорте. Самым ярким событием выходных стал ужин в субботу вечером. За большим столом в тот вечер не осталось свободного места: приехали Майкл с Конни и Саймон с Наоми. За ужином Финнегану пришлось следить за собой, ведь Майкл решил, что самое время выяснить побольше о владельце «Фишер-Спрингз». Патрик выдержал все его расспросы и четко следовал легенде, придуманной Джеймсом и Элис. В перерыве, когда Майкл отвлекся на другую беседу, сидевший рядом с Ханной Патрик повернулся к ней и прошептал:

— У меня все получается, миссис К?

Ханна рассмеялась и ответила:

— Идеально, мистер Ф; можно подумать, ваше начальство написало вам легенду и вы работаете четко по сценарию!

Финнеган расхохотался, но не объяснил причину своего внезапного веселья.