Крест освещает и освящает каждый рассказ. Проповеднику, проповедующему Евангелие креста, никогда не будет недостатка в материале. Ему всегда будет что сказать в своих проповедях. Живая весть будет говорить в нем, когда он будет проповедовать ее другим. Как сказал Ричард Бакстер: «О кресте сказать можно многое». Между прочим, прочтите Бакстера, его книги Преображенный Пастырь, Вечный покой святых и другие. Он выполнял долг пастора в общине во время революции в Англии, не оставив своей паствы. Его преследовали, несколько раз бросали в тюрьмы, но он продолжал проповедовать.
В каждую веревку, используемую на британском флоте, вплетена цветная нить, которая указывает на то, что веревка эта принадлежит объединенному королевству, что она проверена согласно правительственного указа и имеет определенную прочность. Цвет этой нити может быть красным или желтым, или зеленым, в зависимости от того, на какой судоверфи построен корабль.
Так же и сквозь каждую проповедь должна проходить цветная нить, определяющаяся характером, жизненным принципом и опытом человека, стоящего за кафедрой. И отличительный цвет христианских проповедников Евангелия — красный, указывающий на кровь Христа, на то, что проповедник принадлежит к Царству Небесному, что им путеводит сила Духа Божьего.
Проходит ли красная нить через каждую нашу проповедь? Проходит ли она через всю нашу жизнь? Возможно, некоторые считают, что такое проповедование является черезчур догматическим? Да, оно таким будет, оно таким должно быть. «Если труба станет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению?» (1 Кор. 14:8).
Удивительно, как много людей отстаивают догматизм во всем, но не приемлют его в проповеди. Они отстаивают догматы морали. Они требуют соблюдения шестой, седьмой, восьмой заповедей. Они восстанут против всякого, кто будет утверждать, что в метре 101 сантиметр. В своих лабораториях они принимают только абсолютно точное измерение. Но разве с истинами, дающими спасение, мы можем обращаться по своему усмотрению?
В проповеди непременно должна присутствовать Голгофа, которая была необходима, которую Бог предусмотрел еще до создания мира. В самых первых главах Библии мы находим пророчество о крови. Первая проповедь нам сообщила: .«Семя ее будет поражать тебя в голову» (Быт. 3:15). Сегодня нетерпимо бессодержательное, расплывчатое проповедование. Ни один проповедник, у которого открыты глаза, не может сегодня не почувствовать нужды говорить о грехе. Во главе угла теологии должно стоять рассмотрение природы и последствий греха. Бог ненавидит грех, Бог сожалеет о его существовании, Бог спасает от него через распятого Христа, Бог взирает на грешников во всей Своей справедливости — и эти истины необходимо преподносить во свете милости, любви и искупления нашего Спасителя Иисуса Христа.
«Без пролития крови не бывает прощения» (Евр. 9:22).
«Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4:12). То, что сегодня нам необходимо более всего, — это утверждающая проповедь Евангелия. Мир переполнен отрицанием. Нам следует проповедовать не о своих сомнениях, а об истине, которую мы нашли. На земле вершится суд Божий, и наша единственная защита, которую даровал нам Бог — Иисус Христос. В Писании сказано: «И увижу кровь, и пройду мимо вас» (Исх.12:13).
Помазан ли ты этой кровью, брат мой, проповедник? Проявляется ли она на твоей кафедре, когда ты проповедуешь? Окрашено ли твое сердце этой кровью? Проповедовать Христа — какое прекрасное преимущество! Нет ничего возвышенней, нет ничего трогательней и утешительней. Я это знаю. Я знаком с этим чувством и желал бы поделиться им с вами.
Когда я жил в Канаде, в Монреале, меня пригласили посетить небольшое селение на границе Вермонта, чтобы крестить там одного человека, который пришел ко Христу весьма необычным способом. Я прибыл под вечер в деревенский дом, где и остановился.
Тот человек построил этот дом 50 лет тому назад, сюда он привел свою невесту. Она была настоящей христианкой, он же не спешил отдать свое сердце Богу. Своей христианской жизнью она терпеливо старалась приобрести его для Христа. Она оказывала на него большое влияние, но в самом главном вопросе он все же не хотел следовать ее примеру. Спустя несколько месяцев она умерла. Это случилось по непонятным причинам. В сердце его поселилась боль. Он страдал не только из–за потери любимой жены, с которой они прожили лишь несколько месяцев, но также из–за того, что опечалил ее, отказавшись от ее Спасителя.
Он потерял всякий интерес к дому, к работе, стал скитаться. Большую часть своей жизни он проработал на железной дороге, где имел неплохой заработок. Наконец, уже в преклонном возрасте, он вернулся в свой городок, вернулся с утраченным здоровьем, вернулся туда, где он однажды влюбился, где нашел и потерял девушку своей мечты.
Он вернулся ночью. В доме, который когда–то принадлежал ему, он увидел свет. До этого он стучался в другие дома, но там ему отказывали в ночлеге — для бродяги не нашлось места. Он постучал в двери своего (бывшего своего) дома, и христиане, жившие теперь в нем, приветливо приняли путника.
Они были адвентистами седьмого дня. Конечно, они ничего не знали об этом человеке. Они никогда даже не слышали о нем. Дом был в хорошем состоянии, отремонтирован, обставлен со вкусом, в нем было тепло и уютно. Они приняли этого человека и дали ему ночлег. Несколько месяцев он ел с ними за одним столом.
— Вскоре они стали рассказывать ему о Господе Иисусе Христе, Который занимал в их жизни главное место. Своими словами и добрым примером они проповедовали этому человеку распятого Спасителя. Он уже не скитался по земле, но все еще блуждал во тьме духовной.
— Наконец, на радость хозяевам, гость принял весть Евангелия и полностью обратился. Тогда я и прибыл в это селение, чтобы поговорить с ним и крестить его. Вечером, когда мы беседовали, он сказал: «Брат Ричарде, именно в том месте комнаты, с которого ты читал нам Библию, стояли мы с женой во время венчания. На том же месте через несколько месяцев стоял ее гроб. Теперь я пришел ко Христу. Почему же я не смог сделать этого тогда? Почему я не откликнулся на Его весть, когда к этому призывала меня любимая моя жена? Почему я бьи с ней в разлуке целых 50 лет? Но теперь я снова увижу ее, я встречусь с ней у Господа».
— На следующий день, когда мы шли к ледяному потоку, обрушивающемуся с горы, чтобы совершить обряд крещения, он тихо сказал мне:
— Я хотел бы, чтобы ты подержал меня под водой до тех пор, пока не сосчитаешь до пятнадцати. Я хочу быть крещенным по–настоящему. Я встречался со многими людьми, которые были крещены лишь частично.
Я ответил:
— Брат Шеферд, этого не нужно делать. Крещение -это символ смерти Христа ради прощения твоих и моих грехов и символ Его воскресения. Позволь мне помочь тебе войти в воду.
— Нет, не надо, — сказал он, и в воде стоял столь прямо, насколько это было возможно в его годы и при его болезни.
— Я пятьдесят лет следовал сатане, а теперь я сам хочу войти в воду для крещения, хочу следовать примеру своего Господа.
— Я вижу, ты берешь с собой записную книжку. Оставь ее на берегу, чтобы она не намокла.
— Нет, — ответил он. — Я желаю, чтобы и она была крещена.
В бумажнике, который он тоже взял в воду, было шестьсот долларов, практически все его имущество.
Этот высокий мужчина шел, хромая, ко мне через бушующую воду. Во время крещения на него с великой силой сошел Дух Божий. Первое что он сказал, выходя на берег, были слова:
— Ты все же не просчитал до пятнадцати, держа меня под водой.
Я ответил:
— Нет, конечно, но в этом нет никакой нужды. Ты был покрыт водой. Крещение лишь символизировало твою смерть и новое рождение во Христе. Старый человек умер, ты воскрес для новой жизни.
Так он был крещен в этой ледяной воде. Когда он вышел из потока, все люди, стоявшие на берегу, чувствовали себя глубоко взволнованными. Одна молодая женщина, которая была одета в свое лучшее белое платье, обратилась к отцу со словами: «Отец, я жду уже семь лет. Я давно готова для крещения, но ты просил меня подождать, снова и снова, чтобы принять крещение вместе с тобой. Но до сих пор ты не мог решиться на этот шаг. Если этот проповедник согласится крестить меня, я больше не буду ждать». Она вошла в воду и я крестил ее. О, как счастлива была она, выйдя на берег!
