Елена, узнав от кого записка, с жадностью схватила её и покрыла поцелуями. Закрывшись у себя в покоях, она неоднократно перечитала послание, наслаждаясь той интонацией и лиричностью, в коем оно было исполнено. А надо отметить, что Лео в детстве обучался не только военному искусству, а ему ещё преподавали и гуманитарные науки. В порыве любви все его былые познания всплыли в памяти и выплеснулись восторженными эмоциями на пергаменте. Хотя в его записки и было-то всего, что просьба о встречи. Но зато как написано. Не мешкая ни минуты, кое-как собравшись, Елена, поспешила к назначенному времени в то место, что было указано в послании. И едва она оказалась на том месте, как подле неё тут же предстал Лео.
– О, царица моей души,… позволь мне объясниться с тобой… – начал он высоким слогом, но Елена, не дав ему дальше продолжить, прервала его.
– Прошу тебя, не говори со мной так. Это меня обижает,… мы свободные люди и я хотела бы разговаривать с тобой на равных… – нежно молвила она, при этом так посмотрела ему в глаза, что сердце у Лео сжалось. Он был готов выполнить любую её просьбу, пусть бы даже она грозила ему смертельной опасностью.
– Хорошо,… я сделаю, как ты захочешь,… только не отказывай мне в возможности видеть тебя… – горячо попросил он, прикоснувшись к её руке.
– Ну что ты,… разве я могу тебе в чём-то отказать,… мы будем видеться всегда, когда захочешь… – ответила Елена с такой преданностью, что у Лео пропала всякая неуверенность.
– Я рад это слышать,… мне столько много надо тебе всего сказать… – уже более спокойно произнёс он, и у них тут же завязалась их первая и доверительная беседа. Они долго разговаривали обо всём, и о сражениях, и об их взаимоотношениях, и об её отце, и о том, как им быть дальше. Елена сама горела желанием встречаться, а потому они обсудили множество благоприятных вариантов для их тайных свиданий, притом эта секретность им обоим очень нравилась. В конечном итоге молодые люди, назначив новую встречу с большим трудом заставили себя расстаться. Их руки ещё долго тянулись, друг к другу пока они расходились, печально глядя глаза в глаза. Миг расставания дался им тяжело.
8
Пока влюблённые ждали новых встреч, Виктал не дремал. Он меж тем встретился с Петроной, с этим исчадием ада, готовым за медяк продать и мать родную. Разговор был коротким.
– Когда ты сможешь влить ему яду? – сурово спросил Виктал, по-царски восседая на троне, в то время как Петрона убого пристроилась на коврике при входе в его роскошные, пропитанные богатством апартаменты.
– Мне нужен лишь флакон с ядом,… а я бы, уже прямо сегодня ночью и залила ему его в ухо… – ничуть не смущаясь, злобно ответила Петрона.
– Хорошо,… когда надо будет, мы тебя найдём… – удовлетворившись её ответом, сказал Виктал и жестом выдворил её, оставшись один на один с Алексом. Почти до самого утра заговорщики решали, где им достать яда, да так чтобы подозрение не пало на них. Ведь одно дело отравить раба-гладиатора, а другое подготовка смерти свободного горожанина. Узнай об этом хоть одна живая душа, им бы несдобровать. Под утро Алекс ушёл, а Виктал оставшись один, ещё долго обдумывал, как замести следы после выполнения его преступного плана.
– Ну, во-первых, мне надо самому видеть, как она выполнит своё дело. Переодевшись, я пройду в казарму вместе с ней,… а там уж, как будет, так будет. А во-вторых… – уже засыпая, бормотал он про себя не в силах всё ещё успокоиться.
А Петрона, эта хищница, тем временем убиралась в казарме гладиаторов, и, потирая руки от удовольствия, предвкушала своё злодеяние. Пока в жилище никого не было, она долго стояла у кровати Лео и примерялась, как подойдёт, как изловчится и как вольёт яд. Будучи по натуре изворотливой. Петрона предусматривала любой исход своего деяния, вплоть до того, что её могут схватить. Её коварство не знало границ, и она была готова подло предать и своих благодетелей, лишь бы спасти собственную шкуру. Хитрая Петрона продумала всё и даже наметила пути отхода. Она уже мысленно пересчитывала золото из заветного мешочка, обещанного ей Викталом за смерть Лео.
9
А меж тем сам Лео только и делал, что мечтал о новой встрече с Еленой, и не о чём другом он даже и думать не хотел. Время в томительном ожидании тянулось так долго, как если бы оно и вовсе стояло. Порой Лео места себе не находил не зная чем заняться, чтобы только хоть как-то сократить срок до следующего свидания. Елена испытывала то же самое чувство, разлука для неё становилась невыносимой. Влюблённым хотелось быть вместе каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновение своего существования. И тогда Елена решилась на крайнюю меру. Ранее, как-то однажды, на одном из свиданий, она уже придумала остроумный план как им с Лео быть вместе, не расставаясь надолго. Однако пока она держала его про запас и не решалась исполнить. А тут видимо пришла пора. Во время очередного представления, в антракте, Елена якобы от скуки позёвывая, вроде невзначай заметила отцу.
– Что-то невесело стало в перерывах,… одно унынье, день ото дня,… надо бы чем-то разнообразить паузы… – проронила она и лукаво улыбнулась.
– На что это ты намекаешь?… о чём говоришь?… и что это значит – разнообразить… – вяло морщась, спросил её Цезарь.
– Я бы добавила шутов и акробатов на арену,… когда в перерыве арену убирают, то это же просто тоска какая-то!… а так пусть публику развлекают. Это было бы забавно… – продолжая лукавить, опять зевнув, предложила Елена.
– А где же я тебе лишних рабов на забаву найду?!… – удивлённо опешил отец.
– А рабов и не надо,… объяви набор средь горожан, да дай им небольшую плату,… сразу понабегут,… а жить они могут рядом с теми же гладиаторами… – настойчиво посоветовала дочь.
– И откуда же взять деньги на их содержание?… казной не предусмотрено… – не сдавался Цезарь.
– Хм,… измени закон, нацени места на один асс вот тебе и оплата,… иль ты не властен над этим!?… – чувствуя, что отец готов сдаться, поддела его Елена и задорно рассмеялась.
– Ай да молодец!… ну, всё продумала!… быть, по-твоему!… – согласился Цезарь и в этот же день был объявлен набор. А уже вечером команда нанятых шутов вселялась в соседнее с казармой гладиаторов помещение. Сама же Елена, сказавшись больной под предлогом срочного лечения, незамедлительно уехала к морю, на дальнюю виллу. А в небольшом отряде новоявленных шутов появился акробат по имени Элл. И не трудно догадаться, что под маской этого шута скрывалась Елена.
И в эту же ночь на крыше казармы гладиаторов можно было заметить две тени сидящих рядом друг с другом людей. То были влюблённые Елена и Лео. Они так и просидели до самого утра, обнявшись, любуясь звёздами, приятно проводя счастливые часы свиданья. И с этой ночи всё пошло, как они хотели. Днём на арене переодевшись шутом, Елена с другими комедиантами заполняла паузы между боями. А ночью они, с Лео взобравшись на крышу, мечтали о своём будущем, довольные уже тем, что они сейчас вместе.
Никто не мог заподозрить в шуте Элле девушку, до того искусно Елена перевоплощалась в молоденького юношу. Невысокий рост, точёная фигурка и спортивная подготовка, помогали ей в этом. А спрятав свои рыжие волосы под чёрный египетский парик, она становилась вообще неотличимой от юного мальчика пажа, и ловко пользовалась этим. Всё время, проведённое вместе, влюблённые наслаждались общением друг с другом. Все эти беззаботные дни показались им раем. Лишь несколько гладиаторов и кое-кто из прислуги были слегка удивлены внезапной дружбе сурового Лео и только что нанятого на службу молодого акробата-шута Элла. Сами же молодые, строго сохраняли свою тайну и не давали никаких поводов для разоблачения.
10
А надо отметить, что даже хитроумная и изощрённая в таких делах Петрона не обнаружила подмены. Поначалу она как-то присматривалась к этому загадочному юноше, но, не заметив ничего подозрительного, быстро успокоилась. Всё что теперь смущало её, так это только то, чтобы этот шут-фигляр Элл не мешался у неё под ногами, когда она будет исполнять свой план. Сейчас ей оставалось лишь подобрать нужный момент и добыть яду. И вскоре момент был выбран. Следующим днём все гладиаторы отправлялись на подготовку в другой лагерь за приделами столицы. В казарме на ночь для поддержания порядка оставался лишь один Леонид. Тут же был найден и яд. Всё сходилось. Утром Виктал переодевшись в простую тогу, обрядившись горожанином, пришёл в конюшню к Петроне и передал ей флакон.