– Куда ты пошел, что с тобой?

Очнувшись словно от гипноза, Уфимцев безумным взглядом посмотрел по сторонам. Везде была только темнота и лишь одинокий месяц освещал свои владения.

– Дембель вспомнил и мужика, которого зарезал, – с грустью в голосе ответил бывший сержант.

Через два часа в колонии раздался противный рев сирены, где командиры бегали перед строем заключенных проводя перекличку. Сразу же было определено, что в строю отсутствуют двое заключенных – Уфимцев и Борсаев. Вторым сюрпризом для начальника колонии стало известие о расстреле караула, кроме солдат, находящихся на дозорных вышках.

– А-а-а-а, убью всех! – диким криком закричал майор Леонтьев, понимая, что после такого события, он окажется под следствием. Отдав распоряжения проверить все помещения в лагере, майор надеялся найти беглецов, но это оказалось тщетно. Очередной сюрприз в виде четырех трупов на КПП и продуктовом складе повергли его в уныние. По факту, двое заключенных убили двадцать пять солдат внутренних войск и завладели табельным оружием. Это было ЧП окружного масштаба.

«Отправляйте группы преследования и без заключенных не возвращайтесь. Да, и приведите ко мне солдата из караула, который остался в живых. Мне очень интересно его послушать, а еще узнать по какой причине заключенные его не тронули!» – отдавая распоряжение заместителю, глухим голосом проговорил майор.

Два с половиной часа пока группы военнослужащих выдвинулись в поиск оказались хорошей форой для беглецов. Периодически посыпая позади себя махорку, которая нашлась в караульном помещении, Егор чувствовал прилив сил. Метель и сильный ветер также были на стороне заключенных. Все дальше уходя, зеки отрывались от погони. Впереди была непроходимая тайга, где на сотни километров не было жилья. Утром следующего дня вернувшись из поиска, капитан Касаткин устало констатировал:

– Целую ночь мы прочесывали местность вглубь на десять километров, но метель не дала возможности что-то обнаружить. Собаки так и не смогли взять след. Скрыть такой серьезный инцидент было невозможно, где майор в качестве оправдания надеялся на поимку заключенных.

«Что ж, придется звонить в Красноярск! Рядового Малышкина, который остался в живых после расстрела караула первой же машиной отправьте в город, пусть с ним военная прокуратура разбирается», – загробным голосом прошептал Леонтьев.

Через четыре часа после звонка начальника колонии полк внутренних войск на машинах выдвинулся в район поиска. Тем временем совершив длительный марш, беглецы выскользнули из кольца. Разогревая на костре банку тушенки, Тимур восторженно рассказывал, как нужно правильно готовить шашлык, а Егор, слушая приятеля улыбался. Впереди был марш-бросок в триста километров, и бывший сержант с надеждой смотрел в будущее.

Каждый день беглецы все дальше удалялись от колонии. Отмеряя армейскими валенками расстояние по глубокому снегу, который иногда доходил до пояса, путники самоотверженно двигались вперед. Тяжелые вещмешки и автомат давили на плечи, но это были продукты и оружие без которых в тайге смерть. Лишь вечером останавливаясь на привал и сооружая шалаш из еловых веток, осужденные разводили костер и готовили ужин. Прижавшись друг к другу, они ложились спать, надеясь, что следующий день будет намного лучше. Прошло две недели. Не имея карты и компаса, а лишь ориентируясь по солнцу, путники шли, куда глаза глядят. На всем протяжении пути им не встретился ни один человек и тем более поселение. Преодолевая небольшие реки и возвышенности, Егор постоянно размышлял над темой сколько же в стране глухих мест, где совершено нет людей. Окидывая восторженным взглядом бескрайние просторы, он зачарованно смотрел на нетронутые человеком хвойные леса и полные рыбы водоемы. Продовольствие, как не экономили его путники через неделю закончилось. Надеясь на чудо, Егор мысленно обращался к богу за помощью. Преодолевая одну из рек, мужчина предложил другу встать на постой. И тут произошло событие, которое внесло радостную струю в жизнь изможденных длительным переходом путников. Обследуя побережье, Тимур заметил низкое строение с плоской крышей.

– Егор, смотри! – возбужденно воскликнул горец, показывая грязным пальцем на хижину охотников. Охнув от прилива чувств, Уфимцев тяжело опустился на колени и произнес:

– Благодарю тебя, Господи, за твою помощь!

Глядя на друга, Тимур последние дни стал замечать, что Егор все чаще стал молиться. Встав на колени, он поднимал голову к небу и что-то тихо бормотал. В это время крупные слезы текли по его изможденным щекам. Словно не замечая пронзительного взгляда приятеля, Уфимцев молился и просил Господа о прощении за убиенных солдат.

В первую же ночь, когда заключенные остановились на постой, он увидел страшный сон. Неожиданно оказавшись на заснеженной лужайке, как призраки из чащи стали выходить солдаты, которых он убил. Окружив душегуба, они стали грозить ему и плевать в лицо. Егор хотел убежать, но ноги словно вросли в землю. С громким криком, Уфимцев очнулся от тягостного сна.

– Что с тобой? – спросил Тимур.

– Ко мне мертвецы приходили, которых я убил!

– А ко мне никто не приходит, спи давай! – недовольно пробормотал дагестанец и повернулся на другой бок.

На второй день все повторилось, только угрозы мертвецов и ожесточенные плевки стали чаще.

Не в силах терпеть унижение, Егор мысленно обратился к богу. Читая молитву, он ощущал благость и прощение. И, о чудо, солдаты стали медленно отходить, бросая вслед последние угрозы. Получив успокоение, Уфимцев все чаще прибегал к молитве. После этого сидя возле костра с просветленным лицом, бывший сержант долго молчал, не реагируя на происходящее рядом. Заметив эту особенность товарища, Тимур не беспокоил подельника, решив про себя, что каждый человек должен иметь свою отдушину. Вот и в этот раз отвернувшись в сторону словно рассматривая побережье, он позволил приятелю обратиться к богу. Отставив в сторону бревно, которое подпирало дверь, Уфимцев потянул на себя ручку. В лицо пахнуло холодом, старым запахом жилья, мышиным пометом и какими-то травами. Входя в низенькое жилище не более двух метров высотой, Егор отшатнулся. Несколько серых мышей с быстротой молнии юркнули под топчан.

– Понятно, мыши нашли себе жилище на время зимовки! – подумал Егор, брезгливо рассматривая десятиметровую комнату. По центру бревенчатой избушки стояла сложенная из камней небольшая печь с жаровней. Широкий топчан из необструганных досок по правой стороне служил кроватью. Из постельных принадлежностей виднелся матрас и подушка из соломы. По левой стороне располагалось крошечное окно размером с голову ребенка и деревянный стол из необструганных досок. Скамейка рядом служила дополнением к мебели. На полках виднелись какие-то мешочки и свертки. По центру с потолка свисал кожаный мешок, привязанный к веревке.

«Припасы», – подумал мужчина, оглядываясь по сторонам. Везде, куда ни падал взгляд ощущалось присутствие полевых мышей. На полу, столе, полках, везде виднелись экскременты грызунов. Взяв в ладонь холщовый мешочек, весь прогрызенный мышами, он нашел там иголки, нитки и перочинный нож. В другом мешочке оказались рыболовные принадлежности. В углах комнаты тихо попискивали грызуны, словно ожидая, когда мужчина выложит что-то съедобное.

Развязывая веревку на кожаном мешке, Егор размышлял, как выгнать мышей из жилища. В противном случае все припасы ночью будут мгновенно истреблены. Как назло, в голову ничего не лезло, и махнув рукой, он стал вытаскивать на стол немногочисленные припасы. В своеобразном хранилище оказалось несколько небольших мешочков. Осторожно, словно прикасаясь к раритетным вещам, Егор рассматривал содержимое. В одном оказалась крупная соль, а в другом маленькая головка сахара. Развернув мешочек чуть больший по размерам, мужчина увидел перловую крупу.

– Слава Богу поужинаем, как люди в тепле, а уснем на кровати! – перекрестившись, устало произнес Уфимцев.