— Ваше высочество наверняка знает танцы разных народов. Мне бы хотелось научиться им.
Конечно, Локи мог обучить ее только мужским танцам или мужской партии в парных, но поскольку танцевать все равно не с кем, Отал было все равно. Однако царевич удивил ее в очередной раз.
— Чего же именно ты хочешь? Целомудренные танцы Муспельхейма или развязные танцы Альвхейма? — спросил он, демонстрируя непривычные телодвижения.
Отал не предполагала, что светлые альвы танцевали, прижимая к себе женщину, но обманывать царевич не стал бы. Он показал основные шаги и фигуры, причем женской партии. Не хватало только чарующих звуков музыки, но и без них он проговаривал такт. Утопая в объятиях Локи, Отал чувствовала себя помолодевшей на полтора тысячелетия.
Помимо танцев сын двух народов рассказывал о своей жизни, которая кардинально отличалась от крестьянских представлений о быте царской семьи. Ходили слухи, что царевичи десять столетий жили взаперти и не поднимали головы от книг, чтобы постигнуть всех тех высот, которые демонстрировал Локи в поселении, но реальность оказалась занимательнее народных вымыслов.
— Из-за моих частых болезней мы с братом до половины года проводили в Юсальвхейме, Муспельхейме или Мидгарде. Там меня, например, учили плавать, — рассказывал Локи в перерывах между занятиями. — Из-за обморожения в Етунхейме я постоянно болел, особенно после купания в асгардских реках, поэтому меня возили к теплым морям. К тому же отец считал, что нам полезны пряный воздух и экзотические фрукты. Там же мы заводили полезные знакомства. У меня было много друзей, часто тайных, среди великанов и эльфов, но они выросли быстрее меня.
Отал с удовольствием слушала о чарующих мирах, про которые ничего не знала. Локи был тем ётасом, или асетуном (в подробности она не вдавалась), кого держали на руках сами Суртр и Синмара, перед кем склонялась Хель, кто играл с наследниками Нифльхеймского трона. Всё недосягаемое для отверженной было обыденностью для царевича. Он подробно рассказывал о своих приключениях и о чужеземных народах, развеивая мифы или подтверждая их. Время в Юсальвхейме и правда текло неравномерно, а времена года менялись по желанию главы Дома, как и местность: теоретически — лесистая, а практически — такая, какая угодна альвам. В таких условиях выращивать большие урожаи овощей невозможно, поэтому самыми богатыми областями Юсальвхейма были те, где главы Дома не меняли ландшафт хотя бы несколько месяцев, давая шанс плодам поспеть. Во всем Альвхейме было только одно место, лишенное иллюзорного полога — чертог Фрейра. Так распорядился сам хозяин, прежде чем отправиться в Асгард в качестве заложника. Он почти не бывал дома, но за исполнением приказов следила его жена. Отал по глупости считала, что Фрейя не только сестра Фрейра, но и супруга, но оказалось иначе.
Не менее невероятные картины вставали перед глазами, когда Локи описывал Муспельхейм — мир без смены дня и ночи. Мир огненной лавы с узкой косой черного песка, где поддерживались пригодные для жизни условия. Там стоял дворец Суртра, высеченный из цельного куска вулканического стекла, а рядом с ним — недоделанный корабль-призрак Нагльфар — посланец Рагнарека, любимое детище Суртра и Хель. Вокруг корабля высились поселения великанов, ведущих беспрестанные клановые войны. Истинный огненный облик этинов ужасен, но асгардских гостей они встречали во второй ипостаси, почти не отличимой от человеческой. Даром трансформации обладали и нифльхеймцы, и муспельхеймцы, но он не передался их общим потомкам — етунам. Етуны были великолепными иллюзионистами, ничем не уступавшими альвхеймцам, но по-настоящему изменить свое тело почти никто из них не мог, поэтому дети Лафея и Уллы стали настоящим сокровищем ледяного мира.
Локи рассказывал так интересно, что Отал диву давалась: почему даже фелаг по каскету его ни о чем не расспрашивал? Перед глазами магички проносились великолепные картинки, а царевич получал огромное удовольствие от искренней благодарности единственного слушателя. В своем физическом превосходстве над учеными он давно уверился, ему было скучно демонстрировать свою силу. При игре в Птицу он мог как играть в команде, не сходя с очерченного места, так и выступать в одиночестве против нескольких противников и защищать поле, носясь по нему, словно ветер. Его силой и ловкостью восхищались, просили показать, как он управляется копьем или стреляет из лука, но никто не ценил его мастерство рассказчика, поэтому любопытная Отал стала не только наставницей, но и приятельницей.
Если бы можно было целыми днями только слушать и ничего не делать! Но, увы, порой приходилось вспоминать об учебе, которая давалась Локи с огромным трудом во многом потому, что Отал не понимала, как его учить. Как контролировать магический поток, если он течет вместе с кровью, а не по отдельным сосудам? Любой маг умел управлять магической системой сосудов: по его желанию сосуды сужались или расширялись, магия текла в угодном направлении и даже вырабатывалась в нужном количестве. Но кровяной поток не зависел от воли аса, он циркулировал в одном-единственном неизменном направлении и контролировался гормонами, работой сердца — одним словом, всеми теми механизмами, на которые нельзя влиять осознанно. И всё же, несмотря на объективные проблемы, у Локи получалось колдовать, пусть и хуже, чем у обычного мага. Он очень долго тренировал основы боевой магии, без идеального знания которых невозможны сложные заклинания. Такиие занятия были однообразными, но царевич не подавал вида, что скучает или злиться. Он покорно соглашался на любое упражнение и не обращал внимания на резкие выражения, которые порой позволяла себе Отал, устававшая от провальных попыток повторить что-нибудь элементарное. Ей и прежде приходилось обучать молодых магов, часто по просьбе мастера, и преподавание вызывало у нее стойкое желание уничтожить тупого ученика. Локи тоже не блистал способностями, но одна его манера держаться не давала забыться, даже когда он в сотый раз ошибался в какой-нибудь мелочи. Он был настоящим царевичем, непохожим ни повадками, ни манерами на обычного аса. И единственное, чего Отал не ожидала, так это появления на одной из тренировок Хагалара. За последние несколько месяцев он почти не выходил из дома мастеров, решая дела чрезвычайной важности, а тут вдруг решил найти ее. Увидел тренировку и остолбенел. По крайней мере, так показалось Отал. Он во все глаза смотрел на огненный шар, который Локи держал двумя руками, с трудом сдерживая мощь родной стихии. Так Отал узнала, что собственный мастер не в курсе обучения Локи.
Брюс Беннер наконец-то чувствовал себя по-настоящему нужным, причем в роли самого себя, а не крушащего все вокруг монстра. Асы не просто ценили его, а обожали. В Америке он привык к тому, что вышестоящие вставляют палки в колеса, что за любое начинание приходится бороться, а для закупки дорогостоящего оборудования — писать миллион писем и убеждать безмозглых менеджеров и бухгалтеров в его необходимости. В Асгарде все было иначе. Асы не чинили никаких бюрократических препятствий, и он с удовольствием помогал в обмен на магические технологии, разобраться в которых помогала Эльма.
Эльма… чарующее видение. Она всегда была рядом: прекрасная, доступная и желанная, но Брюс не смел заговорить о своих чувствах с богиней. Она несколько раз прозрачно намекала, что даст ему все и даже больше, если он покажет себя смелым мужем, то есть сразится с кем-нибудь из бравых воинов. Брюс отказывался, но все менее и менее категорично. Если выпустить Халка где-нибудь в чистом поле, то он ничего не сломает, магический барьер убережет зрителей, а соперники… Их быстро поставят на ноги, даже если Халк выйдет из-под контроля. Во дворце часто устраивались показательные бои, кончавшиеся жуткими ранениями, которые почти мгновенно залечивали целительными камнями. Варварство, конечно, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Особенно, когда «чужой монастырь» переполнен новыми знаниями. Беннер с большим интересом рассматривал гравюры и даже натуральные препараты, сделанные из асов, и подробно изучил магическую систему сосудов. Если бы ее можно было пересадить человеку и научиться вырабатывать магические частицы! Возможно, тогда ему удалось бы сдержать Халка или даже уничтожить его. Но асы не умели пересаживать магические сосуды даже себе подобным, так что мечты оставались мечтами. Об их воплощении Брюс думал, разглядывая залежи захватывающих диковинок со всех миров, в том числе и с Земли. Кладовые были настолько большими, что любой необходимый для работы инструмент или его аналог находился тут же, либо спустя несколько часов. Брюс даже пошутил однажды, что, наверное, в таком продвинутом во всех смыслах поселении есть даже бомба, на что получил ответ, что есть и не одна. Языковой барьер порой давал о себе знать, и хотя он учил потихоньку язык асов, а асы владели английским, все равно иногда случались недопонимания. Как с бомбой или с кислотами. Кислоты должны были закупаться большими партиями, а не флаконами, а партии — храниться в бочках или цистернах, но цистерн Беннер не видел, зато флаконов с кислотами и щелочами ему поставляли в избытке. На прямой вопрос поселенцы ответили какую-то странную чушь, мол, цистерны были, но у них ломались моторы и спусковые механизмы, поэтому их пришлось вернуть в Мидгард, где они тоже никуда не поехали, зато начали крутить башнями во все стороны. То были мелкие недопонимания, над которыми все смеялись.
