— Он в тюрьме собственного сознания, — высокомерно ответил Один на резкий выпад, даже не глядя на смертную. Безрассудную дерзость он, к сожалению, не оценил.

Хагалар был уверен, что молодой царевич точно ответит на выпад, забыв об этикете, который во всех подробностях помнил только Гринольв. Однако Локи вовсе не обратил внимания на маленькую смертную. Он, не отрываясь, глядел на мужчину, не выказывающего никакой враждебности, причем на лице царевича несколько мгновений читался если не страх, то искреннее изумление. Он не сразу справился с эмоциями, но в конце концов все же натянул на лицо дежурную надменность. Что-то между ними произошло в Мидгарде, что-то, что Локи унизило, причем больше, чем поражение от рук жалких смертных. Тихий гость, не произнесший и десятка слов, произвел на недосына Одина такое сильное впечатление, что он отказался от совместного ужина и скрылся в неизвестном направлении, несмотря на молчаливое неодобрение присутствующих. Хагалар остался в зале, но проследил за аурой беглеца и обнаружил Локи в чьих-то покоях. Причем, не в своих, не в покоях Тора или Берканы и даже не в Фенсалире. Сперва он был там один, а потом появился кто-то, кого по ауре определить не удалось. Хагалар тихо передал Одину свои наблюдения.

— Он сбежал к тому, кто в некотором роде заменил ему тебя, — столь же тихо ответил Всеотец с видимым злорадством. Вождь недоумевал, кто мог занять его место? Локи не упоминал никого близкого, кроме матери. Однако узнать правду прямо сейчас было невозможно, пока важнее изучить избранницу Тора и подозрительного друга. Друг был тихим и неразговорчивым, он вовсе не походил на воина, скорее на одного их тех естественников поселения, которые двух слов не могли связать за пределами своей любимой темы. С таким телом, как у него, на войне нечего делать, однако Тор воспевал его мощь и силу. И это притом, что никакой магией он точно не владел. Хагалар несколько раз сканировал человеческую ауру, но ничего не нашел. Загадка оказалась сложной, а мастер магии очень любил сложные загадки, особенно при возможности в любой момент спросить ответ у знатока. С человеком почти полчаса беседовала царица, которой он преподнес красивые безделушки из Мидгарда. Он отвечал осторожно, о себе рассказывал только самое основное и откровенно подсматривал, как и что надо есть, — боялся не угодить богам. Женщина произвела на Хагалара лучшее впечатление. Даже сидя за одним столом с богами, она сохраняла достоинство. Она казалась беззаботной, наивной и увлеченной своими непонятными исследованиями. В царицы не годилась, а вот напугать Беркану Мидгардом могла. Однако оставить их наедине и надеяться, что они сами разговорятся, не приходилось: застенчивая Дочь Одина не заговорит первой, — поэтому Хагалар решил, что следующим утром обязательно погуляет с девушками по заснеженному Фенсалиру и задаст землянке все необходимые вопросы.

И только он разработал детальный план, как вдруг Беркана, молчавшая весь вечер, подала голос:

— Здоров ли Стивен-Роджерс Джозефсон?

Хагалар тут же определил, что это и есть таинственный воздыхатель.

— Кто? — переспросил человек. — Наш Стив?

— Да, — кивнул Тор, сидевший рядом с ним. — И правда, как он? И как Наташа, Клинт, Тони?

— Я давно не виделся с ними, — осторожно ответил ученый. — Но в последний раз, когда я получал от них весточку, они работали на ЩИТ, значит, спасали жизни на Земле.

— А почему же ты, один из «Мстителей», не спасаешь жизни на Земле? — спросил Один, хитро прищурившись.

— Я не солдат и не воин, — пояснил смертный, не глядя в лицо бога. — В тот раз, когда случился неприятный инцидент с вашим сыном, я вынужден был. Не по своей воле. Но я ученый, немного врач, но не герой.

— Вот как, — Один удовлетворенно кивнул. — Ученый и врач. Тебе будет интересно в нашем мире науки и магии. Мои сыновья проводят тебя туда.

— Благодарю, — кивнул человек. — Мне везде будет интересно. Ваш мир удивительный.

Хагалар почти не слушал восхваления Асгарда. Он доел копченую рыбу и незаметно выскользнул из-за стола под неодобрительный взгляд Фригги и умоляющий — Берканы. Убедившись, что Одинсдоттир больше не откроет рот, а смертная увлечена разговором с Фриггой о приготовлении лучших сортов пива, в которых явно знала толк, он пошел искать непутевого недосына Одина, который посмел предпочесть ему кого-то другого. Какого же было его удивление, когда на стук ему открыл дверь Хьярвард, тот самый учитель Локи, который однажды приезжал в поселение. Вместе с ним они ездили к Царице Листиков, чтобы узнать некоторые шокирующие подробности, но потерпели поражение и едва выбрались живыми. Хагалар не ожидал увидеть именно его, хотя мог бы предположить: помнил ведь, сколь нежно Локи с ним ворковал.

Не успел он поздороваться, как Хьярвард выпалил:

— Хорошо, что ты здесь. Локи нездоровится. Я хотел позвать целителя.

Услышав про новый виток болезни, Хагалар рефлекторно отбросил тяжелую тушу из дверного проема и мгновенно оказался подле царевича. Если бы не посланницы Етунхейма, он бы оставил Локи на попечении лекарей, но сейчас обязан был вмешаться, особенно в свете того, что суть и предназначение иномирских частиц так и не удалось определить. Сын Одина метался во сне и произносил что-то невнятное. Вождь грубо схватил его за руку, не обращая внимания на ярчайшую синюю вспышку, которая на мгновение ослепила его. Магическое сканирование ничего не дало — магия в порядке, дело в нервной системе, и обычными методами помочь невозможно.

— Зови Одина, — крикнул Хагалар, очень надеясь, что ему удастся уговорить царя на авантюру, которую раньше они предпринимали исключительно ради забавы.

— Пошли меня в его сон, — потребовал Хагалар, стоило только Одину переступить порог. На Хьярварда, невольного свидетеля странной просьбы, никто не обратил внимания. — И дай мне там личину вот его, — кивнул он на придворного палача. — Я разберусь.

— Я не хочу применять…

— Ты хочешь, чтобы силы непонятного измерения прорвались в наш мир? — раздраженно прикрикнул Хагалар. — Ситуация критическая, мы не знаем, что происходит. Немедленно переправь…

Договорить он не успел — его сморил магический сон. Столетия назад Один ходил к нему в мир грез, чтобы сотворить то, что противоречило всем законам реальности. Только во сне можно было одновременно гореть и тонуть, плавать и летать. Ради этих безумных ощущений Хагалар был готов на многое. Но сейчас пустая забава обернулась необходимостью. Вождь оказался в мире грез царевича: в роскошных палатах, убранных для свадебного торжества. Только молодых супругов не хватало. Вождь, повидавший на своем веку многое, дара речи лишился, когда увидел Локи с огромным зеленым монстром, отдаленно напоминающим человека. Они занимались тем, про что он никогда не посмел бы доложить Одину, даже если бы царь прибегнул к пытке.

События любого сна происходили по тайному или явному желанию хозяина сна, но только хозяин не понимал, что спит, не помнил ни себя, ни свою настоящую жизнь, часто считал себя не тем, кем являлся в реальности. И самым сложным было убедить спящего в том, что это не реальность, а легко изменяемый и контролируемый сон.

— О, ты пришел! — воскликнул Локи, приветливо махнув рукой лжеучителю. — Присоединяйся к нам!

Хагалар только головой покачал. Он мог вернуть блудному царевичу рассудок, доказав, что это сон, но тогда Локи осознает то, что происходит, и никогда себя не простит. А так есть вероятность, что по пробуждении он ни о чем не вспомнит. Хагалар с трудом подавил желание спасти Локи от потаенных желаний и вернулся в реальность. Он открыл глаза, ожидая увидеть вокруг себя всю семью, но рядом сидел только Один.

— Фригг и Тор развлекают гостей, — ответил Всеотец на невысказанный вопрос. — Что с Локи?

— Наслаждается сном, как ни странно, — откликнулся Хагалар. — Не будем будить его, но я останусь с ним и буду охранять, если позволишь.

— Оставляю моё сокровище тебе, — насмешливо бросил Один, не возражая ни словом, ни жестом. Это еще больше насторожило Хагалара — покладистость никогда не была достоинством царя богов. Неужели ему гости из Мидгарда интереснее неродного сына? Впрочем, это не имело никакого значения, как и наличие в комнате надсмотрщика в виде давнего палача Локи. Гораздо важнее была случайно подвернувшаяся возможность осуществить свои мечты. Локи спал так крепко и так блаженствовал во сне, что вождь спокойно обнял его в реальности, не боясь разбудить, и мысленно перенесся в те далекие времена, когда етунское отродье безраздельно принадлежало ему. По крайней мере, он так считал, Один не возражал, а отродью было все равно. Как же давно это было. И что за насмешка судьбы, что обнять когда-то любимого ребенка он может, только пока тот спит и ничего не чувствует. Для полноты картины не хватало только подсматривающей безумно ревнующей Берканы, которая в свое время любила задавать неуместные вопросы вроде: «Почему ты обнимаешь царевичей больше, чем меня?». Самый простой ответ: «Потому что они младше», — ее не устраивал, приходилось выдумывать изощренную ложь. Милую Беркану он мог обнимать даже сейчас, во многом поэтому по поселению ходили слухи, что она была его молодой любовницей. Если бы хоть кто-нибудь знал истинный порядок вещей…