Сошлись на том, что завтра днем Тор появится в двух километрах от поселения, где Брюс будет его ждать. Правда договориться о точном времени не получилось: один час людей был половиной асгардского часа, а асы, как и всякий древний народ, не мыслили категориями минут, секунд или получаса.
Когда Тор ушел, обещав исчезнуть подальше от человеческого селения, Брюс со вздохом опустился на лежанку. Он не лгал, когда говорил, что ему будет интересно побывать в Асгарде, но, сколько он знал, мертвые люди попадали прямиком в Вальгаллу, а в самом Асгарде ни живые, ни мертвые не бывали никогда, и то, что он сможет там выжить хотя бы несколько минут, вовсе не гарантировано. Не кислотные ли там дожди и снегопады? Сколько кислорода и углекислого газа содержится в воздухе и есть ли он там вообще? Когда-то на Земле было так много кислорода в воздухе, что существовали огромные насекомые. Может, в Асгарде они тоже есть — приспособились к снегам, улетают в тот же Ванахейм. Беннер фыркнул, представив себе стаю перелетных гигантских стрекоз, а также их анатомическое строение.
Он не участвовал в обслуживании ученых из Асгарда, «которые прилагались к иноземному артефакту», — как любил выражаться Старк, но слышал о них достаточно, чтобы понять, что быт Асгарда совсем не походил на привычный американский или даже на африканский, поддерживаемый красным крестом, состоящим из тех же европейцев и американцев. Асы удивлялись постельному белью, конструкциям туалета и ванн, вилкам, в конце концов. Они с легкостью обучались и пользовались благами современного мира, но не были знакомы с ними раньше. При этом имели представление о гигиене и относились к собственному телу и одежде с щепетильностью. Почти никакую земную еду они не ели, и Беннер предполагал, что ему не понравится еда асов, или, что хуже, она окажется и вовсе ядовитой. Надо закупить консервы на всякий случай, а также собрать аптечку. В постелях — или что там асам их заменяло — могли водиться мелкие вредители, ведь даже в Америке до сих пор полностью не победили клопов и вошь. А какие в Асгарде заболевания? Подвержен ли им человек? И не станет ли любопытный ученый носителем вируса, который погубит человечество?
Судя по всему, Асгард — северный мир. В северных странах жуткие болезни не живут, но такова ситуация на Земле, а что там, в божественном мире? Беннер делал кучу прививок, прежде чем поселиться в Африке, и то старался вести себя крайне осторожно, чтобы не подцепить малярию или слоновью болезнь и не напороться на ядовитую змею или скорпиона.
Однако не столь страшен и неизведан Асгард, как Тессеракт, принцип работы которого Беннер не понимал. Асгард был не то параллельным миром, не то далеким космическим, и какие температура и давление сохраняются внутри межгалактического магического телепорта, никто не знал. То, что тело аса сильно отличается от человеческого, Беннер видел своими глазами — Локи прекрасно себя чувствовал после того, как им пробили бетонный пол. И даже если метеоустановка выдержит два телепорта, это может ничего не значить… И всё же добровольно отказаться от предложения самого Одина Брюс был не в силах. Не каждый день его звали в гости верховные боги давно забытых пантеонов.
Возвращаться в одиночестве в Гладсхейм Тору не хотелось, ведь он обещал отцу, что приведет смертного. Кто же знал, что тот окажется таким жутким копушей. Тор искренне не понимал, зачем столько исследований, недомолвок и подозрений. Ведь и он, и Локи, и множество других асгардцев спокойно ходили между мирами и не ощущали никакого дискомфорта. Значит, и человеку ничего не угрожает. Но торопить Беннера он не стал, вместо этого решил заглянуть к Джейн. Прошлая встреча оставила крайне неприятный осадок. Что о себе возомнила мидгардская дева? Сам сын Одина предлагал ей стать своей второй женой, войти в чертоги Одина, а она отказалась. Как же она труслива! Тор никогда прежде не задумывался об этом, а сейчас понял, что большинство людей Мидгарда трусливы и не готовы пожертвовать своей мирной, тихой жизнью ради чего-то великого, неизведанного, что, возможно, никому, кроме них, не предназначено.
Тор твердо решил наведаться к Джейн, но он понятия не имел, где она теперь живет. Пришлось посетить базу ЩИТа, где, как назло, не оказалось никого знакомого. Даже директор Фьюри и Мария Хилл были в отъезде. Работники тут же схватились за телефоны, но Тор успокоил их, попросив дать адрес Джейн Фостер. Его не удивило, что адрес ему выдали чуть ли не до того, как он до конца озвучил просьбу.
Тор смотрел то на клочок бумаги, то на карту, которую развернули перед ним на компьютере. Всего несколько минут полета, и он на месте. Бог грома уже собирался покинуть базу, но в последний момент передумал.
Джейн отказалась стать его женой, была ужасно расстроена и взволнована. Он предложил ей то, о чем мечтала каждая дева в Асгарде, и получил отказ прямо в лицо. Нет, унизить себя еще раз он не позволит. Тор велел принести себе пергамент и грифель, и, получив ручку и бумагу, написал официальное приглашение, какого удостаивались почетные гости из других миров. Он понимал, что Джейн недостойна такой чести, но всё же он искренне любил ее и просто не мог написать что-то, выходящее за рамки традиционного этикета.
Только закончив, он понял, что написал послание рунами на асгардском. Пришлось переписать на английском. Письмо тут же потеряло половину изысканности, поскольку английский был слишком беден для выражения вежливости и почтения.
Тор попросил отправить почтовым роботом или голубем оба варианта письма и только тогда отправился домой, велев передать пожелания здоровья Мстителям и Фьюри. Если Джейн захочет принять его предложение, то в назначенный час отыщет Беннера и попадет вместе с ним в Асгард. Если не захочет и не отыщет… Тор еще не придумал, что сделает тогда, но чувствовал, что подобное оскорбление не забудет. Сперва отказаться стать женой бога, а потом еще и отвергнуть дружеское приглашение в гости — это уж слишком.
С такими мыслями Тор вернулся в Асгард и стал разбираться с забавной техникой, которую ему подсунул Беннер. Все же люди такие мелочные!
====== Глава 88 ======
Беркана провела вместе с Иваром всего чуть больше суток, но ужасно вымоталась. Когда-то любимый софелаговец мало походил не только на себя прежнего, но и вообще на аса: ему теперь не надо было ни есть, ни спать. Работали они, в основном, молча, что тоже было не похоже на словоохотливого Ивара. Беркана иногда нарушала тишину, объясняя очередную часть своих выкладок, но ее голос звучал жалобно и неуместно в полной тишине, давящей на уши сильнее плотного шлема. После нескольких часов тишины она сдалась и попросила Ивара рассказать что-нибудь. Что угодно: хоть про карты, хоть про науку, хоть про царевен Етунхейма — только бы не слышать ужасающую тишину, пропитанную древними незримыми силами, исходящими от бывшего аса. Ивар внял ее мольбе и принялся рассказывать о комплексных соединениях. Не то чтобы Дочь Одина ничего о них не знала (невозможно не знать о комплексе, почти год работая над тем, что мудрейший естественник поселения считает комплексом), но она старательно делала вид, что впервые слышит о его свойствах. Она знала, насколько сильно Ивар увлекается веществами, знала, что он может рассказывать о них бесконечно, однако в этот раз он ограничился несколькими неуклюжими фразами вроде того, что комплексы — сложные вещества, состоящие из молекулообразующего центра и связанных с ним лигандов, которые могут самостоятельно существовать и вне комплекса. С теми, которые внешние, связь слабая, ионная, поэтому диссоциация проходит необратимо. Внутри находится слабый электролит, поэтому он диссоциирует обратимо. Ивар начал было говорить про константу равновесия и константу устойчивости, но Беркана перебила его. Как этот сухой пересказ учебника, напичканный сложными терминами, не походил на старые красочные рассказы Ивара. Раньше он принимал во внимание, что непосвященный не видит разницы между ионной и донорно-акцепторной связью; что слушателю все равно, как именно соединяются внешние и внутренние составляющие вещества. Какие аналогии приводил Ивар прежде, какие чудные примеры, подтверждаемые немедленно проводимыми реакциями! Но всё в прошлом. Место эпитетов и метафор заняли лиганды и ионная связь. Беркана взяла инициативу в свои руки и подробно объяснила то, что Ивар хотел от нее услышать: как именно составляющие меча Суртра перекликаются с сутью каскета. Говорила механически, размышляя не о мече, а об Иваре: о том, каким он был и каким стал. Он потерял способность к эмпатии, которая раньше открывала ему двери почти к любому сердцу. Теперь он полностью погрузился в себя, а ласковые слова, порой проскальзывающие в его речи, выглядели неестественно, вымучено, словно он отчаянно старался соответствовать своему раннему образу.
