— Я надеюсь, что Гринольв сможет остановить Локи, — задумчиво произнесла Сиф. — Локи скользок как угорь, но даже угорь попадается в хорошо расставленные сети.
— Возможно, отец именно из-за Локи Гринольва и воскресил, — тихо ответил Тор. — Я уверен, что рано или поздно брат устроит восстание своих ученых — бывших убийц и висельников. Я множество раз предлагал отцу сыграть на опережение, но отец и слушать меня не желает. Зато теперь наша армия в самых надежных руках. В руках живой легенды, аса, у которого за плечами такой опыт походов, который не снился никому из нас. Я уверен, что он сможет уничтожить армию Локи.
— Ты уже однажды уничтожил его армию собственноручно.
— Да, однажды. С друзьями из Мидгарда.
— С друзьями из Мидгарда, — тихо повторила Сиф. Тор не уловил в ее голосе откровенной зависти, которую она даже не пыталась скрыть. Та битва должна была принадлежать ей, и Тор был согласен взять ее с собой в Мидгард, но Всеотец не позволил — видимо, чувствовал ненависть воительницы к своему младшему сыну. После того, как Локи выпустил из хранилища Разрушителя, Сиф твердо решила, что никогда не помирится с ним, даже если Один прикажет ей это сделать. Она, как и троица воинов, была свидетельницей триумфа Локи. Она видела безумную радость на его лице, когда он держал в руке Гунгрир, когда называл себя царём Асгарда и гордо вставал с трона. Пусть плетет сейчас, что угодно, она точно знает, что его конечная цель — трон и власть над всеми мирами, а еще она точно знает, что, пока жива, Локи не стать Всеотцом.
Попасть в Етунхейм можно было только одним способом — используя Тессеракт, который хранился в поселении отверженных. Тору показалось, что Гринольв вовсе не рад провести несколько часов в поездке по свежевыпавшему снегу.
— С твоего позволения, я подожду вас у ворот, — попросил полководец, и просьба эта сильно походила на приказ.
Тор удивился, но виду не подал. Гринольв уже бывал в поселении и, видимо, таинственная атмосфера не пришлась ему по вкусу. В отличие от него, Сиф не только согласилась въехать на территорию поселения, но даже опередила будущего мужа. Тор заранее послал почтовую птицу, чтобы предупредить брата о приезде и попросить не показываться на глаза Сиф, явно настроенной к нему недружелюбно. Ни к чему сейчас лишние споры. У них важное дело, а если брат не вышел к завтраку, когда был во дворце, значит, ему нечего сказать ближайшим родственникам.
Тор так и не понял, получил ли Локи послание или просто не собирался показываться на улице в столь поздний час, однако по приезде в поселение они будто случайно наткнулись на Ивара, который поздоровался очень душевно.
— Как я рад вас видеть, вы себе не представляете! — щебетал он, ведя гостей к лабораториуму. — Я уполномочен передать вам радостную весть. Именно я, ведь я занимался этим делом, и, прошу заметить, очень успешно. Вот, смотрите, — он приветливо открыл дверь и указал на Тессеракт, стоящий на блестящем хрустальном возвышении.
— Здорово я придумал, правда? Глаз не оторвать. У меня хороший вкус, — Ивар взял в руки хрустальную конструкцию и протянул Тору. — Ваше высочество, вот Тессеракт, а внизу в подставке ящичек со всей документацией. Мы закончили с ним и отдаем на вечное хранение в хранилище Одина Всеотца. Всё как положено.
Тор оторопело смотрел на кубик, на подставку и на аса, который едва мог удержать тяжелую конструкцию. В планы Тора не входило возвращение во дворец и передача отцу документов. В планы Гринольва тем более, ведь сейчас самое подходящее время для телепортации — темная ночь, что в Асгарде, что в Етунхейме. Тессеракт переносил из мира в мир практически незаметно, но днём синее марево скрыть сложнее.
— Благодарю тебя, — произнес Тор оторопело. — Я скоро вернусь за подставкой с документами, а пока заберу только Тессеракт.
И, не слушая очередные восхваления не то в свой адрес, не то в адрес Тессеракта, сын Одина покинул длинный дом, насквозь пропахший какой-то дрянью, которая противно хлюпала под ногами. Во всем Асгарде лежал чистый снег, а в поселении — разноцветный, и вовсе не магия была тому виной, а опасные яды. Никто не мог гарантировать, что эти самые яды никогда не попадут в бокал венценосных особ по распоряжению приемного сына Одина. Тор не заметил, что Сиф задержалась в лабораториуме и перекинулась с Иваром несколькими фразами; не заметил он и судорожных кивков ученого, и хитрого прищура невесты. Тор не знал, что воительница уже однажды пыталась заставить Ивара убить Локи, но потерпела поражение от таинственного мага. А если бы знал, то вряд ли осудил бы подругу за подобный шаг. Он любил брата, но прекрасно понимал, что у его невесты есть все права мстить, и законы Асгарда будут на её стороне. Локи становился всё опаснее и мог неожиданно напасть. Пришло время потребовать возвращения Локи во дворец, где за ним проще следить и не допустить непоправимого.
Когда друзья вышли за пределы поселения, то нашли скучающего Гринольва, с подозрением осматривавшего местность.
— Тебя что-то тревожит? — спросил Тор, предчувствуя опасность.
— Воспоминания, — Гринольв указал на крепость. — В моё время поселение отверженных занимало гораздо меньшую площадь и не было так густо заселено.
— Пусть обживаются, пока им позволяют, — пожала плечами Сиф. — Вокруг на много миль все равно никто не живет. Земля рядом с преступниками проклята.
Гринольв ничего не ответил. Он усиленно делал вид, будто Леди Сиф рядом нет, но поскольку обращаться только к Тору казалось ему невежливым, он при разговоре бросал бессмысленные взгляды в пустоту.
— Нам нужно дотронуться до Тесссеракта, — объяснил Тор, чтобы разрядить обстановку. — Возьмитесь одной рукой за него, другой — за меня. Я задам точку назначения.
Гринольв с явным недоверием дотронулся до куба. Еще бы: для него это была ожившая легенда. Многие асы видели Тессеракт, но впервые он попал в Асгард уже после исчезновения Гринольва. На мгновение всё вокруг стало синим. Тор прикрыл глаза, а когда открыл, то обнаружил глубокие снега, ущелья и скалы. В Асгарде зимняя погода наступила с большим опозданием, а в Етунхейме смена времен года работала как часы, и каждый год снег выпадал чуть ли не в один и тот же день.
Гринольв осмотрелся, глубоко вдохнул морозный воздух, потом еще и еще. Он стоял по колено в снегу, подняв голову к звездному небу и дыша полной грудью. Тор подумал, что, возможно, именно Етунхейм — любимый мир Гринольва. Великий полководец жил во времена величия и могущества ледяного царства, когда гиганты еще не считались монстрами, когда с ними вели торговые дела, когда асы и ётуны беспрепятственно ходили друг к другу в гости. Тор множество раз смотрел в воспоминаниях отца битвы с Етунхеймом, видел разрушения, но никогда не видел мирного довоенного Етунхейма. Раньше его это не особо заботило, а сейчас вдруг стало любопытно.
Невдалеке шумел исполинский дубовый лес, кишащий опасными огромными тварями, одна из которых чуть не убила наследника во время прошлого похода, но Гринольв не обратил на лес внимания, а зашагал к горной цепи Нидфьёлль. Тор с Сиф переглянулись и последовали за ним, держа оружие наготове. Если Тор неверно рассчитал место приземления, то великаны нападут в любой момент, и хорошо, если врукопашную. Поселений ётунов поблизости не было — фактически только это царевич и знал про Нидфьёлль. А еще легенду, что якобы один предприимчивый карлик построил в ней убежище на случай Рагнарека. Тор надеялся, что Гринольв идет не в гости к карлику — не хотелось афишировать свое появление, пусть даже и не ётуну. Надо было еще в Асгарде спросить у Гринольва о цели странной поездки, но как-то не сложилось, а сейчас было уже бессмысленно. Всё равно остановить полководца невозможно. Да и не нужно: всё же Гринольв претендовал на очень высокий пост, но был ли его достоин?
Тор осмотрелся: почти весь Етунхейм состоял из исполинских лесов и скал, нагнетавших тьму, мешающую ориентироваться. Зато напасть исподтишка было легче лёгкого, особенно, если ты ледяной гигант и с детства досконально изучил местность. Тор знал Етунхейм гораздо хуже ётунов. Помнил только примерное расположение трех основных рек, трех горных цепей, Железного Леса и дозорных постов. Ему казалось, что место приземления подобрано идеально, но всё равно чувство тревоги не покидало его, и он держал наготове верный молот.
