Наутиз Светлоокая пережила столько всего за свою длинную жизнь! Даже радиоактивное излучение, убившее всех ее софелаговцев. Умерла она почти как герой под знаменами промышленной революции. Сколько ей было? Больше двух тысяч, но ненамного. В прошлой жизни она была замужем, сбежала сперва от родителей, потом от мужа и осталась в поселении, потому что дальше сбегать было некуда. Почему она сбежала от мужа, если всё, что ей требовалось для развода, это при свидетелях назвать достаточно вескую причину, которую всегда можно придумать? Ивар уже никогда не узнает, что двигало ей. Возможно, просто жажда приключений, не свойственная обычным женщинам. Потомков от нее не осталось: в заворотном мире она не успела завести детей, а значит, память о ней сотрется через одно-два поколения. Сколько таких вот «наутиз» жило в поселении за всё время его существования? Сотни. И многие из них посвятили себя науке. Какая именно Наутиз занималась печатным станком и электричеством, скоро никто не вспомнит.
Обрекая себя на жизнь в поселении, ас терял своё имя и свой род, фактически вычеркивал себя из истории Асгарда. Альтернатива почти у всех была смерть в обычном мире. Малодушные асы, подобные самому Ивару, покупали физическую жизнь сегодняшнего дня ценой забвения в будущем. И хотя у Ивара были дети, оставшиеся там, за воротами, в прошлой жизни, он знал, что они сохранят память о нем как об убийце и мятежнике, а вовсе не как о великом ученом, который многое сделал для Асгарда.
Ивар наблюдал, как целители занимаются трупом его подруги: раздевают, режут, исследуют внутренние органы. Тело, и без того слабо походившее на живую Наутиз, медленно расчленяли, отделяя кости, мясо, кожу. А будь это подготовка к обычным похоронам, тело оставили бы целым и наоборот залепили бы воском все отверстия, чтобы помешать мятежному духу покинуть свое пристанище. Потом проломили бы стену в доме, дабы не осквернить покойником общие двери, вынесли тело и заделали дыру. Как же обычные асы боятся трупов, боятся, что дурной покойник вернется к ним драусом и потребует виру. И насколько ученые поселения равнодушны к старинным поверьям.
Ивар стоял в отдалении и наблюдал за разделкой, пребывая в апатии. Его не гнали, но и помощи не просили: привыкли, что он постоянно находится при больных, воспринимали его почти как предмет мебели.
— Дагар, логист Мидгарда, просил что-нибудь ему отложить, — подала голос Кауна. — Какую-нибудь косточку. Имейте это в виду.
Ивар очнулся от своего странного забытья. Он совсем забыл сходить к мастеру. Прошло уже достаточно времени, можно попробовать вновь навестить царевен. И пусть в этот раз удача будет на его стороне!
Урур не находил себе места с того самого дня, как стало известно примерное число погибших. Около тридцати асов — немыслимая потеря, и ведь он мог оказаться в их числе — Наутиз предлагала ему вступить в фелаг и утереть нос Раиду. Что ж, со своей миссией она справилась блестяще — Раиду впал в немилость своего господина, только вот будь цена известна заранее, она не устроила бы ни Наутиз, ни её софелаговцев.
Никто не ожидал взрыва такой ужасной мощи. Да еще и электричество, и газ, будь он неладен! Словно норны специально измывались над поселением, плетя на полотне судьбы самые жуткие и корявые узоры.
Первое, что сделал Урур, как только узнал подробности произошедшего — велел убрать из своего отапливаемого дома всё, что могло хотя бы немного повредиться в случае взрыва. Он считал, что его расчеты верны, что отопление, основанное на одной из фракций нефти, не может дать сбой, но теперь сомневался. Локи чуть не убил Раиду — своего лучшего друга, что же будет с ним, если сломается второй водопровод? Умирать не хотелось, бежать было некуда, а обратиться за помощью было не к кому: при взрыве погибли буквально все естественники, с которыми он хорошо ладил и совместно работал. И Наутиз, и двое неразлучных приятелей, с которыми он делил ночлег, и даже очень опытная немолодая Хозяйка Змеи — так ее стали называть после того, как Локи подарил ей вместо лягушек многоногую змею из Фенсалира. Змея была магической, поэтому, несмотря на то, что присутствовала во время взрыва и отравления, выбралась из дома и на всех парах, перебирая многочисленными ножками, унеслась подальше от места основных событий. Немногочисленные асы, находившиеся на улице в момент взрыва и попрятавшиеся в дома только после объявления тревоги, говорили, что змея развила фантастическую для ее размера скорость. Куда она делась, никто не знал, но буквально через пару ночей Урур проснулся поздним вечером от тяжести на груди: змея разлеглась на нем, расставив в стороны многочисленные ноги, и довольно посапывала, порой переходя на храп, хотя Урур до этого был уверен, что змеи не храпят. За последние несколько ночей избавиться от змеи ему не удалось: она сидела на плече, обматывалась вокруг шеи или заползала в сапог и шипела при попытке обуться. Так Урур превратился в Хозяина Змеи и тайно надеялся, что магическая рептилия защитит его от гнева своего создателя — то бишь, самого Локи. Однако рассчитывать только на помощь змеи он не желал, поэтому, несмотря на всеобщую занятость, переговорил с мастерами магии и естественной науки — Хагаларом и Иваром.
Хагалар посоветовал перечитать Грагас* и заверил, что никакие казни божество вершить не будет, что даже в большом Асгарде смертью карается только изнасилование, кража или мужеложство. Ни в чем подобном Урура точно обвинить нельзя, а наложить штраф в коровах или тканях всё равно невозможно, так что бояться нечего. Если Урур все же боится, то пусть быстренько освоит обращение с топором или рогатиной, чтобы, в случае чего, дать отпор взбешенному богу. «Победить ты, конечно, не победишь, но Локи так удивится тому, что ему кто-то пытается противостоять и вообще умеет держать оружие в руках, что сразу тебя простит». Урур так и не понял, была ли это шутка.
Ивар посоветовал провести испытание на повышение давления. Возможно, если вторая система отопления покажет себя хорошо, Локи сменит гнев на милость к всеобщему удовольствию. Урур не нашел ничего лучшего, кроме как обратиться за помощью к Поэтическому Лагуру. Во-первых, потому что тот отличался незаурядными талантами, во-вторых, потому что был приближен к Локи. Раньше Уруру не приходилось с ним работать, и о его отстраненности он не имел ни малейшего представления, так что далеко не сразу понял, что естественник не издевается, отказываясь обсуждать проект. Он ознакомился с чертежами и документами, но, как показалось бедному Уруру, больше для того, чтобы его успокоить: ученый не был уверен, что тот действительно прочитал многочисленные листы. Потом попросил показать систему и объяснить, как что работает. Урур старался, как мог, показывал, размахивал руками, тыкал пальцами в чертежи, но на лице Лагура не проявилось даже тени понимания, а «Страдания юного Вертера» интересовали его явно больше, чем проблемы нефтяного отопления. Получив всю возможную информацию, он попросил оставить его одного.
Урур ушел, но нигде не мог найти упокоения. Сунулся было к Наутиз, но его не пустили, заявив, что газ опасен. Кауна выглядела сильно раздраженной и уступать не желала даже угрозам и настойчивым просьбам. Привлеченный криками и руганью заглянул в дом исцеления мастер логистов, и от него Урур узнал, что по приказу Локи все логисты Мидгарда заперты в поселении и не могут работать.
— А Мидгард, солнце моё, — вздохнул старик, — это не Етунхейм или Муспельхейм. Там все за всеми следят, просто так на несколько дней выпасть из жизни не получится. Ох и получим мы проблем с нашим Локи, ох и получим…
— Ну не всё одни проблемы, — перебил его мастер медицины, в очередной раз лично закончивший обход пострадавших. — Локи, наоборот, действует очень разумно: буквально только что распорядился пригласить царевен Етунхейма, еще приказал, чтобы все ученые, которые в сознании, передали свои дела живым и по возможности расписали свои последние наработки. Да и твоим логистам он, наконец-то, запретил притаскивать всякую дрянь из Мидгарда без надлежащей проверки.
