старалась ничем не выдать своего раздражения по поводу того, что едва проснувшийся не то преступник, не то герой уже смеет судить ее сына, о котором, в сущности, ничего не знает.

— Он чем-то ужасно ценен? Обладает незаурядными способностями? — Советник скептично изогнул бровь и в этот момент стал чем-то напоминать Хагалара.

— Он выжил в Бездне.

— Оооо, — Гринольв ненадолго замолчал. — Это меняет дело. Что находится по ту сторону миров, в мое время не знал никто.

— Сейчас тоже. Локи не только выжил, но и совсем недавно вернулся. С новыми тайными знаниями, умениями…

— И новой магией? — Гринольв сложил руки на груди и заговорил предельно серьезно: — Которой, судя по всему, делиться с вами не собирается, как и защищать Асгард. Вы видите скрытую угрозу и не можете понять, что же выгоднее: убить его сейчас или заставить служить нашему миру. А если заставить, то как…

Советник замолчал, обдумывая все, что узнал. Он сделал несколько шагов до стены, развернулся чересчур резко, задел чадящие факелы и побрел в обратную сторону, держась за голову: все же пробуждение не прошло бесследно, а тяжелый мыслительный процесс только добавлял головной боли. Фригг ждала его решения с трепетом, будто пустые слова действительно решали судьбу Локи. Гринольв приказывал буквально каждым предложением, даже вопросительным. Возможно, он вообще не умел говорить в другом тоне.

— Сколько ему зим?

— Локи? — переспросила оторопевшая Фригг, не ожидавшая именно такого вопроса. — Чуть больше тысячи.

— Чуть больше тысячи, — Гринольв плотно сжал и без того тонкие губы. — Опасный возраст. В этом возрасте молодой ас может такого наворотить…

Ему больших трудов стоило договорить достойно, не сдабривая речь отборной бранью или криком, и Фригг прекрасно понимала, что именно настолько вывело его из себя: Хагалар был немногим старше, когда запер — или, как он сам считал, убил — своего мучителя. История могла повториться.

Гринольв снова замолчал, пожевал губы, окинул бессмысленным взглядом комнату и озвучил свое решение:

— Если вы меня призвали для того, чтобы навести порядок в Девяти мирах или защищать Асгард от военного вторжения — это один разговор, но сразу предупреждаю: разбираться с молодым воином я не стану — себе дороже.

— У тебя не дрогнет рука, если потребуется его убить, — заметила Фригг.

— У Одина тоже не дрогнет, — отмахнулся Гринольв. — Ты же сама только что рассказала, что он лично перевешал всех советников. Многие служили ему верой и правдой не одно тысячелетие, принимали от него подарки, делили пищу и слагали в его честь баллады.

— Стало известно, что они готовили заговор.

— Не все, — возразил Гринольв. — Большая часть противилась смещению Одина. Это лишь предлог. Была иная причина избавиться ото всех нас, но ты вряд ли знаешь, да и не имеет это сейчас значения… — Гринольв снова замолчал, отошел к окну, окинул взглядом золотой город с высоты птичьего полета. — Если царица не возражает, я хотел бы прогуляться по столице и получить план города. Можно ли вызвать слугу? Уверен, столица сильно изменилась за несколько тысячелетий.

— Расцвела и похорошела. — Фригг с трудом заставила себя подойти к окну — Гринольв тут же уступил ей место. — Даже отсюда виден мост с огромными статуями великих деятелей Асгарда. Одна из них принадлежит тебе.

— В этом весь Один, — усмехнулся Гринольв. — Вместо того, чтобы разбудить, объявил меня героем и поставил золотую статую. Да еще и наверняка нисколько не похожую.

— Зато ты жив. И сейчас сможешь прожить другую, возможно, лучшую жизнь, — возразила Фригг.

— Скорее, я могу решить конкретную проблему, которую передо мной поставит Один, — Гринольв неожиданно оказался так близко, что Фригг едва не выпала из окна: она неловко взмахнула руками, восстанавливая равновесие, и только потом поняла, что Гринольв крепко держит ее.

 — Затем Всеотец снова меня усыпит до следующей катастрофы, — спокойно произнес он, отодвигая царицу на несколько шагов от злосчастного окна. Он резко замер посередине комнаты, вытянувшись во весь свой немалый рост. — Это ведь ужасно удобно. И отказаться я не могу, и сбежать. Думаю, что петух, прогуливающийся вон по той крыше, — Гринольв безошибочно указал на соседнюю трубу, где гордо вышагивал Гуликамби, — не просто так гуляет там с того мгновения, как я очнулся… Но это не имеет значения. Я осмотрюсь в городе и, если позволишь, отправлюсь в мир отверженных.

— Ты хочешь познакомиться с Локи? — удивилась Фригг, только сейчас заметившая петуха. Если он здесь по требованию Всеотца…

— О нет, — оскалился Гринольв, и Фригг, не отличавшаяся особенной впечатлительностью, сразу похолодела. — Я хочу нанести визит моему дорогому… как вы там его теперь зовете? Хагалару? Так, кажется.

— Это твое право, но не пытайся убить его, — Фригг постаралась придать голосу жесткости. — Вы должны работать вместе. Всеотец возьмет клятву с вас обоих. Тебе лучше заранее оставить думы о мести.

— Я детей не убивал никогда, — просто ответил Гринольв. — Но мне надо удостовериться, что Хагалар не убьет меня. Снова.

Локи шел в дом мастеров с гордо поднятой головой и огромной кипой бумаг в руках. Сегодня он, наконец, покончит с многочисленными прениями по поводу бесперебойного получения электричества. По этому поводу спорили уже давно: высказывались сотни теорий, мнений, суждений, заключений, — но дело не сдвигалось с мертвой точки. В конце концов, Локи заявил, что возьмет проект в свои руки, и с помощью Ивара управился за пару недель. План, расписанный со всей тщательностью и скрупулезностью, приятно согревал руки.

По случаю такого события в доме мастеров собрались маги, естественники и рабочие — только им Локи собирался представить проект. Вернее, заставить претворить в жизнь готовую идею; пока снег не покрыл поля толстым покрывалом, работать ничто не мешало, а предсказатели обещали теплый месяц.

Милостиво кивнув мастерам магии, естественной науки и рабочих, Локи без предисловия начал излагать суть своей идеи. По ходу выступления он внимательно наблюдал за присутствующими. Было много знакомых лиц: пришли даже те, кто обычно не посещал собрания, например, Урур — Локи запомнил его по проекту книгопечатного станка. Полноватый естественник стоял рядом с Наутиз и Фену — узрев последнюю, Локи позволил себе легкую улыбку. Совратительница ответила тем же. Даже унижение вкупе с избиением не доказали ей, что от воспитанника Одина лучше держаться подальше. Что ж, в следующий раз он ударит больнее. С противоположной стороны стола сидела и болтала ногами другая зазноба Локи — Песчанка, с которой он предпочитал не сталкиваться даже на улице. В последнее время они не виделись, и царевич надеялся, что она умерла или сбежала из поселения, но нет.

Пока он со всеми подробностями описывал будущую ГЭС, асы переглядывались и хмурились. Этого Локи ожидал. Местные жители готовы спорить до бесконечности, лишь бы не работать. А если вдруг и решатся на какой-то проект, то он будет настолько сырым и непродуманным, что одобрить его — значит приговорить просителей к смерти. Локи ужасно удивился, когда узнал и не от кого-то, а от самих мастеров, как ученые любят полагаться на пресловутый «авось», который становился причиной доброй половины катастроф. Царевич запросил документы, посвященные массовой гибели поселенцев. Неосторожность, пренебрежение спецзащитой, неверно понятые инструкции и безрассудное любопытство — вот основные причины множества смертей. Причем маги, естественники и магиологи гибли гораздо чаще ремесленников, а вот обучать молодых служителей науки было не в пример сложнее, чем тех же библиотекарей, да и встречались асы с подходящим складом ума гораздо реже.

— Ваше высочество, — подал голос кто-то из естественников, когда Локи закончил описывать последний чертеж. — Если мы перегородим реку, то случится катастрофа — зальет лавовые поля и дороги, проложенные по ним.

— Надо строить приливную ГЭС.

— Нет, нельзя, понадобится слишком много проводов, а электричество рядом с водой смертельно опасно.