— И все это сплошная мокрая химия, — пробормотал один из ученых со странной интонацией: не то с восхищением, не то с отвращением. — Но все же, на каком уровне у вас химия?

— У нас вообще нет химии, — попытался разъяснить Ивар. — У нас есть естественная наука…

— Ладно, — перебил другой. — Полимеры знаете?

— Нет.

— Кварки?

— Что это?

— То, на что раскладываются протоны!

— Протоны? — удивился Ивар. — Объясните, что это. Возможно, мы с вами по-разному называем одно и то же вещество.

— Ясно. Про адронный коллайдер можно даже не спрашивать, — весело заметил ученый в зеленоватом халате, выделяющемся на фоне других своей искрометной оригинальностью. — То есть вся ваша наука — это бессмысленное смешивание, подогревание, охлаждение и центрифугирование веществ в надежде, что что-нибудь выделится новое и нужное?

— Не совсем, — ответил Ивар. — В основном, мы работаем с артефактами. Нам нужно разным вещам предать те или иные свойства полумагического толка. Наша цель — подобрать для каждого артефакта такой химический раствор и с такими магическими добавками, чтобы он делал то, что нам угодно. К примеру, стал сверхпрочным или полетел бы.

— То есть ты еще и волшебник, — пренебрежительно фыркнул другой ученый.

— Я — нет, — вздохнул Ивар. — Маги, или волшебники, как вы их изволите называть, редко становятся естественниками. Но мы работаем над артефактами вместе.

— Подожди-ка, — ученый поднял палец вверх, приковывая всеобщее внимание к своей персоне. — Но если ты не знаешь магию, а ваши волшебники не знают науку, то как вы вместе работаете-то?

— Через магиологов, разумеется, — Ивар удивлялся, что надо объяснять такие мелочи. — Они соединяют научные и магические выкладки.

Поймав недоуменные взгляды переглядывающихся ученых, он с нежной улыбкой, в которой люди углядели насмешку и превосходство, спросил:

— Неужели у вас все понимают друг друга без перевода?

Мария Хилл сидела за столом и не сводила глаз с сидящего напротив аса, который не уступал ей в пристальности взгляда, только направлен он был на книгу в потрепанной жизнью старинной обложке. Прошло не меньше десяти минут, как Ивар ушел за каскетом, а Фьюри поручил ей присмотр за последним асом из странной троицы, и за все это время пришелец не оторвался от своего фолианта. Мария терпеливо ждала хоть какой-нибудь реакции. Не дождавшись, поставила на стол несколько ничего не значащих приборов. Поставила только для того, чтобы поймать внимание собеседника. Тщетно. Тогда достала рацию и нарочито громко связалась с одним из подчиненных — и снова никакого эффекта. Ас словно спал с открытыми глазами, и только шелест переворачиваемых страниц свидетельствовал о том, что он в сознании. Книга была дочитана почти до конца. Мария решила понаблюдать, что будет, когда она кончится. Прошло еще минут пятнадцать. Полубезжизненная рука перевернула последнюю страницу, захлопнула книгу и… Открыла в начале! Мария подошла ближе: все та же история о некоем Вертере, текст не поменялся.

— Может, ты все же обратишь на меня внимание? — с неудовольствием и каплей раздражения произнесла она, кладя руку на плечо незнакомцу. Он не вздрогнул, не обернулся и уж тем более не оторвался от книги.

— Я слушаю тебя, одну из дев прекрасных. Ты можешь говорить, я слуха не лишен.

Монотонный бесцветный голос свидетельствовал о том, что его хозяин начисто лишен как эмоций, так и всяческого представления о приличиях.

— Ты один из приспешников… из друзей Локи? — поправилась Мария, опираясь руками на массивный стол и борясь с желанием вырвать книгу из рук гостя ради проверки реакции.

— Не должно взросшему в пыли стремиться к небесам.

— О боги! — процедила Мария сквозь зубы. — А нормально объяснить никак нельзя? Или ты начинался Шекспира с Теннисоном и теперь им подражаешь?

— Я объяснить могу любое слово, дочь Мидгарда. Коль хочешь знать о нашем славном Логе — хитер и скрытен он, несчастен также и жалости достоин более, чем мы.

— Кто «мы»? — не унималась Мария. — И почему «несчастен»? Не похож он был на печального и отчаявшегося, когда пытался покорить Нью-Йорк.

— Нет счастья без любви.

— Ах, без любви, — Мария только головой покачала на очередную банальность. Этот ас точно издевался над ней и, скорее всего, получал от этого немалое удовольствие. И он был не первым. Мария помнила восторг, который испытала, когда увидела асов, разбирающих завалы Нью-Йорка. Тогда ей показалось, что она видела настоящих богов, достойных поклонения. И с одним из них она говорила. Мужчина средних лет сказал, что Локи пытают, и обещал вернуться в мир людей. И в том, и в другом он обманул. И Мария не знала, радовал ее такой обман или нет. Ну да она отвлеклась. Перед ней сидел другой асгардец, не менее загадочный, чем предыдущий, но совершенно не похожий на бога.

— Не всё ты поняла, — сказал он тем временем. — Любви покорны все, но разная она, ему ж недостает любви к себе.

— Да неужели? — фыркнула Мария. — Я не знаю, чем там Локи пудрит всем вам мозги, но уж чего ему точно хватает, так это самолюбия и себялюбия.

— Коль знаешь все ответы, к чему терзать меня?

— Вот и я думаю о том же, — Мария отошла от стола. Пожалуй, это было одно из первых заданий Фьюри, которое она с позором провалила. Руки так и чесались вырвать старинную книгу и с чувством ударить раздражающего ученого по голове — авось, мозги проснутся и говорить станет нормально. Но вместо этого она встала и быстрым шагом вышла из кабинета, громко хлопнув дверью и оставив безучастного ко всему асгардца одного под присмотром камер.

Какова же была ее радость, когда оказалось, что директор согласен на жесткие методы. Он молча выслушал ее доклад, потом мнение Роджерса по поводу непонятной не то дочери Одина, не то очередной самозванки, и решил действовать решительно: поставить асов в такие условия, при которых они обязательно проявят свою враждебную магическую сущность.

Теперь Мария со злорадством и удовлетворением наблюдала за приготовлениями к нападению на так сильно раздражающего ее аса. С этажа предусмотрительно выгнали всех, кто мог нечаянно помешать эксперименту. Охрана вооружалась по последнему слову техники, напяливая на себя сразу несколько винтовок, пистолетов и прочих средств запугивания, а также сверхтяжелую броню на случай, если липовый ученый попытается перебить своих обидчиков. Ни одно живое существо не останется хладнокровным, когда из него делают мишень.

На приготовления ушло чуть больше десяти минут, но за все это время Лагур с места не сдвинулся и даже не сменил позы. Книгу он держал одной рукой достаточно близко к лицу. Важно не промахнуться, иначе количество глаз у пришельцев сократится с пяти до четырех.

Наконец, все было готово, и Мария с удовольствием нажала на кнопку пожарной тревоги. Взвыла сирена, свет начал мигать, а потом перешел в красный спектр. Громкоговоритель приказывал покинуть помещение немедля. Послышался бег охраны. Первый добежавший так сильно пнул ногой дверь, что чуть не снес ее с петель. Выстрел! Книга отлетела к стене, словно подбитая птица, — в ней зияла приличная дыра. Не меньше десятка охранников с винтовками наперевес окружили аса и чуть не загородили Марии обзор. Систему оповещения пришлось выключить — ее вопли заглушали происходящее в комнате.

Потерю книги Лагур, как и следовало ожидать, перенести не смог. Он поднял голову, обвел полуслепым взглядом военных, в недвусмысленном жесте направлявших на него оружие, бросил взгляд и на книгу, но не заметил ее — в кабинете стояла полутьма.

— Серьезной девы глас покинуть мне велел этаж и помещение. Коль здесь вы, чтоб меня сопроводить — ведите, и прошу вас не забыть забрать и книгу — в ней угрозы нет.

С этими словами Лагур достал из-за пазухи… Еще одну книгу! Мария с чувством стукнула кулаком по столу. Придурок умудрялся читать даже стоя! Даже в полуосвещенном помещении! А главное, никакой агрессии не проявлял, убить его прямо сейчас не было никакой возможности!