Фригга величаво встала. Она не смотрела в окно, она смотрела на него. Как раньше. Когда они были моложе. Тепло во взгляде. Нежная улыбка. Царица не произнесла ни слова, но и так было понятно, что она благодарна. Хагалар не произнес ни слова, но и так было понятно, что он доволен своей шуткой. Несколько мгновений магической тишины — несколько мгновений почти забытого счастья.
Их уединение грубо нарушили асиньи, радостно щебечущие о чем-то своём. Хагалар поспешно скрылся в тени, Фригга заняла свое место.
Ничего нельзя было вернуть. Хагалар знал это как никто, но он должен был повидать свою царицу, прежде чем отправиться в Муспельхейм. Раньше он заходил к ней перед каждой отлучкой.
Ближайшее время он собирался провести в мире огня, чтобы незамеченным сопровождать Синмару. Царица огненного мира была самой влиятельной женщиной девяти миров и ни одна из ее взрослых дочерей даже не пыталась занять место матери. Никто не знал, действительно ли это огненная великанша, или сам Суртр, принимающий порой женское обличие? Не знал ответа на этот вопрос и Хагалар, хотя в свое время имел с Синмарой очень близкие отношения, более близкие, чем даже с ее многочисленными дочерьми. Она была его основным противником, более опасным, чем ее супруг.
В мире огня было достаточно тени, а Хагалар не растерял былого мастерства и умений. Несколько суток без еды и воды никак не скажутся на его здоровье. По крайней мере, он так думал, пока реальность не доказала обратное.
Найти Синмару не составило никакого труда: осколок Тесссеракта перенес Хагалара точно туда, куда он и хотел — в винные подвалы огненного дворца, высеченного из цельного куска вулканического стекла. Дворец Суртра не был дворцом в привычном для асов понимании, потому что занимал площадь, равную почти всей столице Асгарда. Найти в нем что-нибудь или кого-нибудь было почти невозможно. С подземных этажей Хагалар начал свое восхождение наверх, узнавая каждый уголок. В огненном царстве ценили хаос и постоянство — две противоположности, прекрасно уживавшиеся вместе: хаос в отношениях, постоянство в быту. Хагалар не был здесь около восьмиста зим, но узнавал не только каждую комнату, но и большую часть слуг. И уж точно он узнал ее — Синмару, не изменившуюся за долгие столетия разлуки, в отличие от него самого. Она была все также красна, молода, изящна, все с теми же длинными волосами, рогами и хвостом. На его памяти Суртр и Синмара никогда не бывали вместе, поэтому и говорили, что они одно существо, превращающееся друг в друга. Однако у Хагалара были основания считать иначе. Суртр несколько раз замечал его в тени, Синмара — никогда. Вождь аккуратно пристроился за ней и обошел едва не весь замок.
Первые двое суток слежки оказались безуспешными и не принесли плодов, а усталость, внезапно появившаяся в каждой части тела, мешала магу. Вождя откровенно клонило в сон, о себе давал знать голод, ноги побаливали. Раньше он мог около семи суток стоять на страже и выискивать нужные сведения без сна и отдыха! Чистым везением стало то, что в конце третьего дня, когда он начал подумывать о том, чтобы свернуть слежку, пока слабость не выдала его, Синмара уединилась в комнате для проведения ритуалов и достала волшебный артефакт, которого Хагалар никогда раньше не видел. Царица покрутила его в руках, от чего вокруг разгорелось пламя — яркое доказательство муспельхеймского происхождения артефакта. Из пламени послышался голос… Свартальва. Хагалар узнал его. Не помнил имени, но точно был с ним прежде знаком. Темный эльф пел на немыслимом сочетании древних наречий свартальвов и юсальвов. Синмара отвечала прозой и с запозданием, выверяя каждое слово. Вождь напряг слух — недаром он в свое время изучил множество тайных языков. Разобрать все равно смог далеко не все, но общая суть разговора сводилась к заговору против Асгарда, а проскальзывающие невинные слова вроде «сон, сороки, игрушки» вперемешку с отборной бранью свидетельствовали об осведомителях в самом Асгарде. Этины и свартальвы готовили армии и сетовали только на то, что пока не могут связываться друг с другом иначе, чем устно. Синмара убеждала эльфа, что почти склонила к войне нифльхеймцев, а те легко убедят етунов. Хагалар пытался разобрать хоть какие-то полезные подробности, понять, каким образом враги собираются перебрасывать армию в Асгард при отсутствии Радужного Моста. В разговоре несколько раз мелькали цверги, возможно, они строили портал по каким-то только им ведомым технологиям, а, возможно, занимались лишь поставкой оружия. Как бы то ни было, над Асгардом сгущались тучи.
Тор не мог дождаться, когда же эти копуши-ученые, наконец, соберутся. Если Ивар и Лагур быстро переоделись в странное мидгардское платье, то Беркана добрых полчаса выбирала себе «шляпку с вуалью», как сей предмет гардероба называла асинья, выдававшая костюмы. С точки зрения Тора, нелепая прическа и так прикрывала ожоги на лице, шляпка же только привлекала лишнее внимание, но он решил не высказывать своего мнения. Все же женская мода Мидгарда шокировала даже его, что уж говорить о тех, кто едет в мир людей впервые.
Тор не был там несколько месяцев, но не успел соскучиться по безвкусной архитектуре и громыхающим машинам. Не было никакого желания появиться в центре какого-нибудь города, побродить по нему, показать ученым все те невообразимые достижения, которыми Тор в своем время был очарован. Свою неохоту и лень асгардец оправдывал отсутствием времени и был полностью удовлетворен такой отговоркой. Каскет надо срочно починить, а Джейн срочно доставить в Асгард, поэтому первой остановкой стала база ЩИТа, чье расположение выдал Старк во время последнего пребывания бога грома в Мидгарде.
Когда синее марево перед глазами погасло, глазам Тора открылось знакомое помещение с огромным количеством компьютеров и людей, ими управляющих. Все они, как один, подняли головы и уставились на пришельцев.
— Приветствую вас, — Тор взял инициативу в свои руки, пока люди с перепугу не наставили на гостей оружие. — Вы помните меня? Я Тор, сын Одина.
— Тор! — к нему спешила Мария Хилл. — Мы не ждали тебя. Как ты нас нашел?
— Старк дал мне ваши координаты, — Тор тепло обнял старую знакомую. — И я прибыл не один. Это ученые нашего мира, которым требуется ваша помощь с магическим артефактом.
— Магическим? — Мария с заметным недовольством посмотрела на потухший ларец в руках Ивара. — Тор, а этот магический артефакт точно не преследуют менее доброжелательно настроенные существа?
— Мне это неизвестно, — Тор пожал плечами. — Спроси у них, — кивнул он на ученых, которые даже не пытались заговорить с людьми.
Мария перевела на них вопросительный взгляд. Ивару ничего не оставалось, кроме как ответить.
— Спешу вас уверить, что каскет не обладает свойствами портала. Это мощный боевой артефакт, а также сердце одного из девяти миров Иггдрасиля, к которому имеет честь принадлежать и ваш мир. Сердце погасло, и если его не зажечь вновь, то один из миров постепенно умрет, и это будет начало Рагнарека.
— Что ты говоришь? — удивился Тор. — Я не знал таких подробностей.
— Твое высочество никогда не интересовалось нашими исследованиями, — Ивар опустил голову, — но я не думал, что Один Всеотец не поведал тебе о том, сколь важная миссия лежит на наших плечах и плечах твоего драгоценного брата.
О чем точно не стоило говорить, так это о Локи! Ученые же знают… Или не знают? Тор вспомнил, что год назад, когда Локи торжественно вернулся в Асгард, отец не стал посвящать народ в подробности истории. Все считали, что младший царевич прибыл из Мидгарда, где доблестно сражался вместе с людьми. И, по всей видимости, своим новым друзьям Локи правды так и не рассказал.
— Директор Фьюри, — проговорила Мария в рацию, — у нас тут появились большие проблемы из Асгарда. Необходимо ваше присутствие. С вашего позволения я вызову Старка и Беннера.
Приближающаяся встреча с двумя героями Земли обрадовала Тора, но еще больше он хотел повидаться с Джейн, рассказать о скорой свадьбе и переезде.
