— Это невозможно! — воскликнул Тор, когда понял, что оружие больше ему не подчиняется, зато стоило незнакомке повести бровью, как молот тут же подлетел к ней, словно верный голубь. Леденеющий меч она недрогнувшей рукой направила на царя, изменщика Мьельнира — на старшего царевича.

— Только достойный овладеет молотом, — ошарашено прошептал Тор. Беркана отрешенно кивнула, будто фраза предназначалась лично ей. Каким образом достойнейшей оказалась несравненная невеста Локи? Если только молот, будучи мужчиной, не выбрал ее за потрясающую красоту и дерзкий характер. Сам Локи стоял подле отца, не поворачиваясь к невесте лицом и не предпринимая никаких попыток выйти из сложившегося щекотливого положения.

— Ну что, кто-то еще хочет сразиться со мной? — грозно воскликнула Алоизетта, гордо вскинув голову. — Кто-то еще хочет испытать на себе силу моих ярости и любви?

Беркана примирительно подняла руки, продемонстрировав тем самым свою абсолютную безоружность. Она должна, нет, просто обязана вмешаться, крикнуть, позвать на помощь — поступить так, как поступают благородные герои во всех известных балладах и легендах. Это ее шанс прославиться — если она спасет царя Асгарда от гибели, легенды воспоют ее имя наравне с именами Локи и Тора. Тысячи асгардцев по многу зим искали подвиг, но так и не нашли, а к Беркане он спешил сам! Но она была слишком труслива для того, чтобы смело шагнуть навстречу смертельной опасности, и предпочла бы стоять рядом с тем, кто смелее ее. К сожалению, он сейчас крепко спал.

— Теперь ты мне за все ответишь! — торжественно провозгласила Алоизетта, аккуратно водя мечом по горлу Одина — Ты ответишь за то, что сделал с моим милым Локи!

Всеотец не выглядел удивленным или разгневанным. Он не обратил внимания ни на меч, находившийся в опасной близости от его горла, ни на великолепную богиню, только что ловко подчинившую своей воле зачарованное оружие и обратившую заклинание против самого сильного боевого мага Асгарда.

— Сын мой, объясни, кто это? — спросил Один у Локи, вынуждая последнего повернуться к незнакомке лицом.

— Отец, это… — Беркана не верила своему глазу — на лице царевича читался испуг!

— Локи? — голос Алоизетты предательски дрогнул, а из рук выпали разом и молот, и меч, подняв пыльное облако. — Ты… Неужели это ты? Ты и в самом деле жив? — лучистые глаза наполнились прозрачными, словно хрусталь, слезами, а грациозное тело прильнуло к телу молодого бога, чуть не свалив его наземь. Последовал страстный, жесткий поцелуй. Старший царевич времени зря терять не стал и попытался поднять свой молот — без толку — зачарованное оружие больше не служило ему.

— Отец….

— Тихо, — Один, воспользовавшись ситуацией, подобрал пламенеющий меч. — Мне незнакомо это оружие. Кто она? — Всеотец хотел адресовать вопрос Локи, но понял, что того не оторвать от поцелуя, поэтому обернулся к застывшей в нерешительности Беркане и жестом подозвал к себе. В его голосе слышалось всего лишь легкое, почти незаметное недовольство, но магиолог боялась даже представить себе, какая буря чувств и эмоций скрывается там на самом деле. А если ее казнят за то, что она привела в Асгард невесту Локи, подвергнув опасности Всеотца и обоих царевичей? О Иггдрасиль, что же ей делать? Здравый смысл подсказывал, что бежать, причем, достаточно быстро и подальше от дворца, поселения и Локи, но страх сковал непослушное тело. Беркана с трудом сделала несколько малюсеньких шагов вперед.

— Ваше величество, это Алоизетта. Она из бездны. То есть, она сказала, что она из бездны. Она невеста Локи. Она так сказала, — магиолог съежилась под пристальным взглядом владыки и замолчала.

— Невеста? — перебил Тор. — Братец собрался жениться раньше меня?

— Не знаю, — буркнула Беркана невнятно, поднимая взгляд на оторвавшуюся от Локи Алоизетту.

— Я не верила, что ты умер, — девушка нежно пела, не забывая мягко гладить бога по скулам и подбородку. Как же красиво смотрелись эти двое влюбленных! Локи в сверкающих черно-зеленых доспехах, она в красно-желтой броне. Это была сказка, картинка. Никто не мог заставить себя оторваться от чудного видения.

— Я здесь, чтобы помочь тебе, Локи! — шепнула Алоизетта так громко, что слышали все. Она резко обернулась к Одину и воинственно заявила:

— Отдай мне мой меч и выходи на бой! Я отомщу тебе за все те страдания, что ты принес моему ненаглядному Локи в детстве и юности, — девушка заслонила собой Локи, насколько могла — все же он был на две головы выше ее и шире в полтора раза.

— Хорошо, — кивнул Всеотец так спокойно, будто речь шла о прогулке в саду. — Пусть только мой сын сперва озвучит, какие именно страдания я ему приносил в детстве и юности.

— Отец, я… — бледный Локи попытался вступить в разговор, но его перебили, даже не дав объясниться.

— Не надо! — Алоизетта заткнула ему рот своей маленькой, не больше детской, ладошкой. — Не унижайся снова. Я помню, как тяжело тебе было говорить. Ты! — она, позабыв этикет, ткнула пальцем в грудь царя. — Ты всю жизнь принижал его, не дарил подарков, во всем возвеличивал Тора. Локи для тебя всегда был вторым, никем, неродным, нелюбимым, ненужным. И матери ты не позволял часто с ним видеться. Ты сказал ему «Нет» и этим убил. Ты не развивал ему магию, ты сделал так, что его все ненавидели в Асгарде, что он был отверженным и изгоем. Он шел, а за ним тянулись шепотки недоброжелателей. Но он всегда любил тебя, — указующий перст перенесся на Тора, — а ты променял его на друзей, которые его ненавидели, били, насиловали. Ты тоже виноват! А ведь Локи тебя так любит! Больше жизни и совсем не братской любовью! А ты его только использовал! Я накажу вас обоих за все зло, что вы ему принесли! За то, что вы не разглядели в нем нежной, трепетной души, жаждущей любви и ласки! За то, что вы никогда не давали ему завести своих друзей. Били и мучили!

Воцарилась такая оглушающая тишина, что даже шелест листвы уподобился холодному, металлическому лязгу мечей. Беркана стояла ни жива, ни мертва. Ей нельзя было слышать таких признаний. Ее теперь точно убьют. Локи тяжело дышал, как будто после продолжительного бега, и во все глаза смотрел на свою спасительницу. Дочь Одина не могла понять, согласен он с ее словами или силится возразить. Тор и Один недоуменно переглянулись, как заговорщики, обнаружившие, что их тайные преступления раскрыты. Бедный Локи! Мало ему было допросов. Оказывается, еще задолго до падения в бездну…

— Что? Сказать нечего? — неумолимо продолжила наступление Алоизетта. — Вы все молчите, потому что знаете, что я права, что все это правда, что моя месть оправдана.

— Локи? — начал Тор зычным голосом, но был остановлен мощной рукой отца и тут же стих.

— Что ж, я выслушал тебя, — произнес Один величаво, с полным осознанием своей правоты, как и подобает царю Асгарда. Она сквозила во всем его облике и вызывала у Берканы неудержимый животный страх: именно так и никак иначе должен выглядеть тот, кто пытает родного сына. — В твоих словах сокрыта правда.

Одинсдоттир заметила, как вытянулись лица Тора и Локи — видимо, отец никогда раньше не признавал вслух своих ужасных деяний.

— Ты даже не отрицаешь, мерзкий старик! — гневно воскликнула Алоизетта, тряхнув пышными волосами.

— Нет смысла отрицать очевидное, — владыка выглядел абсолютно спокойным.

— Отец! — попытался было вступить Тор, но получил такие убийственные взгляды от Всеотца и обличительницы, что тут же подавился словами.

— Отдай мне мой меч и выходи на бой! — Алоизетта придала волосам ярко-красный боевой оттенок, наглядно показывая серьезность своих намерений. — И пусть победу одержит тот, кто прав!

— Нам не о чем спорить, — спокойно ответил Один. — Я признаю, что делал все то, о чем ты говоришь. Но по законам Асгарда, установленным задолго до моего рождения, родители вправе делать со своими детьми все. В том числе пытать, убивать, ненавидеть и не развивать их способности. Родительская власть над Локи дана мне древним законом.