Разбор сорок шестой главы
Это последняя глава четвертой части, которая длилась очень долго — почти полтора месяца: с начала апреля и до середины мая. Я не думала заканчивать ее этой главой, но дальнейшие главы посвящены научной революции, а для нее необходимо время. Мы перенесемся на несколько месяцев вперед и окажемся в середине августа — в месяце жатвы хлебов, как его раньше называли.
Особенность этой главы, как и одной из предыдущих, в том, что третья ее часть существует в двух вариантах: от имени Хагалара и от имени Локи. Здесь отличия не столь принципиальны, как в диалоге Хагалара и Берканы, где от точки зрения меняется смысл. Локи и Хагалар видят примерно одно и то же, но то, что очевидно для Локи, неведомо для Хагалара. К сожалению, кое-что из диалога пришлось выкинуть, и некоторые выводы Локи потерялись, однако, они будут обобщены в одной из следующих глав.
Главная тема монолога Хагалара — это тема «монстра». Локи сильно переживает из-за того, что он монстр, полукровка, не родной сын своего отца и прочее. Хагалар же случайно доносит ему мысль, что монстрами не рождаются, а становятся, к тому же показывает другую сторону войны, о которой Локи (да и большая часть людей) не задумывается. Ведь историю пишут победители. Победила бы другая сторона — черно-белая палитра сменила бы вектор. Судя по фильму «Тор» — асы и етуны агрессивны примерно в равной степени, но мы смотрим на мир глазами асов, вот етуны и получаются негодяями. Эта идея мельком разбиралась в главе с сестрами Локи (к ним мы обязательно вернемся). Кроме того Хагалар объясняет, почему кличет всех «детьми» — для него это самый верный способ никого не убить.
Глава писалась в несколько этапов. Диалог Локи и Хагалара был написан много месяцев назад и оформлен от имени Локи (мне в июле пришлось его переделывать от имени Хагалара). Потом была написана первая часть от имени Локи, а последней — короткая вторая от имени Алгира. Сначала я думала делать ее от имени Хагалара, но потом поняла, что я себе не представляю, как должен ощущать себя человек, который только что пришел в себя после практически потери рассудка. К сожалению, провести эксперимент в реальности невозможно, спросить не у кого. Я предполагаю, что он ни о чем не думает, в голове только сумбур и желание отдохнуть — но как подобное описывать?
Фактически получилось, что четвертая часть практической части посвящена Хагалару: мы начали с кошмаров, которые мучили его по ночам, закончили кошмарами наяву. И пускай маг присутствует далеко не во всех главах, именно его линия основная: в 34 главе он видит кошмары и ранит Раиду. В 35-й беседует об этом с целителем. В 36-й — мелкий конфликт с Локи. В 37-39 Хагалара нет. В 40-й он появляется и ссорится с Локи окончательно из-за попыток царевича командовать поселением. А с 41-й по 46-ую мы видим развитие, кульминацию и развязку конфликта. Фелаг теперь боится Хагалара, Локи живо им интересуется: его прошлым, его истинным лицом. Многомесячная вражда примет теперь несколько другой облик.
Поскольку действие происходит в Исландии, а обучение — одна из главных целей практической части статьи, то уже в готовый текст были добавлены отдельные моменты, характерные для исландского быта. У меня есть целая тетрадь, заполненная интересными исландскими фактами. Из нее я стараюсь брать для каждой главы что-то новенькое и не сильно бросающееся в глаза для создания атмосферы.
В этой главе встречается много отсылок к Ванахейму и к тому, что там происходило во время поездки Одина и Локи: упоминание зоопарка, павлина, виски, воспоминания о Етунхейме, о Рототоске, о конфектах — все это не просто так. Подобные мелкие вставки делают произведение живым. Мы в реальной жизни постоянно вспоминаем свое прошлое: либо мысленно, либо в речи — сравниваем с ним настоящее и проч. В произведениях же герои часто живут только сегодняшним днем: завтра еще не наступило, а вчера прошло, и мы о нем забыли. Особенно это хорошо заметно, когда кто-то из персонажей умирает: автор обычно после этого выделяет целую главу, в которой все страдают, а потом все резко забывают о покойном и продолжают жить, как ни в чем не бывало.
Описывать Хагалара в третьей части было не очень просто. Да, он очень озабочен случившемся, но не тем, что он причинил Локи страшную боль, а тем, что зверь на свободе и что Локи что-то сделал, чтобы боль притупить. Причем о причинении боли он не переживает даже в подсознании: в полупьяном состоянии он рассказывает Локи о своем прошлом — о том, о чем бы очень хотел рассказать, но даже не пытается попросить прощения.
Хрусталь встречается в третьей части в двух местах: Хагалар упоминает о разбившейся статуэтке, а пьют маги из хрустальных бокалов. Это сделано специально, чтобы еще больше связать текст повести с переделкой песни, которую вы можете найти в комментариях.
Вернемся к первой части. Молоко уже играло небольшую роль в главе с наказанием, здесь оно тоже в стороне не осталось. А ведь если бы один из членов фелага не обратил мое внимание на то, что молоко в повести смотрится очень мило (давно еще, в той главе, где Локи только знакомится с учеными), то не бы этой фишки. Сперва мне в голову пришла мысль связать ворона с молоком, а потом уже — привязать к тексту телеграф и азбуку Морзе. Как говорится, о чем читаешь, о том и думаешь. В книге по занимательной математике рассказывалось о разных системах шифрования и об азбуке Морзе, я и решила вставить ее в повесть. Вряд ли асам удастся построить телеграф. И дело даже не в трудоемкости процесса, а в том, что большинство асов (то есть исландцев) живут отдельными хуторами в несколько десятков или сотен человек и мало общаются с соседями.
Поговорим еще немного о законах: в тексте упоминается такой немаловажный факт, что женщина не могла выступать в суде. Я сперва нашла его в книге, посвященной Исландии, а год спустя — в саге. Там рассказывалось о причине появления этого закона. После убийства одного очень уважаемого человека не осталось мужчин среди ближайших родственников, которые могли бы выступать на суде. Пришлось это делать женщинам, и вира была много меньше той, которая была бы, будь на месте женщины мужчина. С тех пор женщины не участвуют в суде.
В тексте первой части встречается сравнение стука клювом с барабанами. Исторически оно не совсем верно. Если бы Локи не путешествовал по другим мирам, то это сравнение было бы невозможно — Исландия не знала ударных инструментов. То же касается успокоительной ванны, которую рекомендует Алгир Хагалару — если бы не существовало торговли с другими мирам, последовать рекомендации было бы невозможно. Что же касается успокоительных, то даже советы медиков оказались почти бесполезными — настолько это сложная тема. Существуют естественные успокоительные, которые и упоминаются в главе, но вот их эффективность до сих пор под вопросом. Существует также много сильнодействующих синтетических. Я изучила их, насколько позволил интернет, но так и не определила: могли ли асы с помощью магии создать что-то похожее или нет. Так что вопрос остается открытым.
Обычно в начале или в конце частей я подвожу итоги и показываю, насколько изменились цели персонажей, однако в данном случае не вижу смысла этого делать. Глобальных изменений по целям не произошло, изменились отношения, обстоятельства, ничего более. Две основные линии: промышленная революция (для поселенцев), семья (для царской семьи) так и остались ведущими для каждой группы персонажей.
====== ЧАСТЬ ПЯТАЯ Глава 47 ======
Асгардский климат с его постоянными скачками продолжительности ночи мало кому приходился по вкусу. Во время летней половины года приходилось спать при свете солнца, которое и не думало покидать горизонт. В этом году середина лета ознаменовалась жарким, нещадно палящим солнцем и малым количеством дождей, так необходимых для богатого урожая. Приближался голод. Поселенцев он, правда, не сильно заботил: синтетические удобрения творили чудеса, однако те, у кого остались знакомства в заворотном мире, места себе не находили. К страданиям от постоянного недосыпания добавилось беспокойство за судьбу оставленной семьи в грядущие холода. Никого не радовало предстоящее, повсюду царило угрюмое настроение, которое Наутиз полностью разделяла. Не по своей воле она оказалась членом самого невыносимого в мире фелага, но поделать с этим ничего не могла. Поставленная царевичем задача на первый взгляд казалась банальной и простой; человеческие книги достаточно точно описывали устройство печатного станка: деревянный каркас, пресс, металлическая матрица, литеры, заливаемые свинцом. Казалось бы, бери да делай, но эти самые литеры и были причиной плохого настроения естественницы в последний месяц. Она ходила угрюмая и была готова сорваться практически на каждого.
