Наказание было не просто наказанием: оно представляло собой хорошо продуманный спектакль, который еще и прервать можно было в любой момент — милосердие, невиданное в других мирах. По окончании представления, когда жгучая боль должна была терзать измученное тело в наибольшей степени, когда рассеченная спина должна была гореть, а любое движение — доставлять нестерпимые мучения, на раны сыпали порошок целительных камней. После них оставались только усталость, нервное перенапряжение и некое подобие шока. Все эти симптомы проходили через пару часов и не мешали работать. В общем, ничего особенно страшного в наказании не было, но видеть экзекуцию сына Одина не имел права ни один ас в целом Асгарде. Ивару за свой век не единожды приходилось терпеть позорное наказание, и даже он, ас не самого сильного телосложения и с низким болевым порогом, спокойно переносил муку: настолько слабой она была. Палачи были настоящими мастерами своего дела, и многие поселенцы задавались вопросами: кто их учил? Кто скрывается за темными масками? Чуть ли не каждый год находились смельчаки, которые, уже стоя на помосте, нападали на палача с целью сорвать его маску или скинуть капюшон. Попытки заканчивались бесславно: и сами палачи, и стоящие поодаль боевые маги скручивали преступника прежде, чем тот успевал хоть что-то сделать.
Так обстояли дела в поселении, но, что на самом деле собирался устроить Хагалар, Ивар не знал, предполагал только, что Локи извиняться и признавать вину не будет: он все же сын самого Одина. Но и Хагалар не просто маг, состарившийся на работе мастера. Он прошел несколько войн и не раз демонстрировал немалую силу, да и в мягкосердечности его не заподозришь. Правда, Беркана, несмотря на всю безнадежность положения, неустанно повторяла, что ничего страшного не произойдет, и, хотя выглядела до крайности сконфуженной, твердила как мантру, что все будет хорошо. Кого она пыталась в этом убедить: себя или окружающих, Ивар так и не понял, да и не было смысла понимать.
В назначенный день естественник встретился с Дочерью Одина и Лагуром по дороге к покоям Локи. Хагалар уже поджидал их на скамейке у дома царевича. Он выглядел довольным, словно кот, предвкушающий сметану. Раиду, гневно бормоча ругательства, остановился в нескольких шагах от мастера магии. Ивар предостерегающе сжал руку брата, опасаясь, как бы тот не потерял всяческий контроль над собой, едва увидев противника так искушающе близко, и не забыл в один миг все обещания. Довольно и того, что им сегодня предстоит увидеть. Однако, к обоюдному счастью, все обошлось: Раиду лишь смерил мага ненавидящим взглядом и застыл на месте, злобно пиная ногой мелкие камушки. Беркана натянуто улыбнулась, а Лагур захлопнул толстую книгу, которую умудрялся читать даже на ходу.
Хагалар оставил без внимания странное поведение софелаговцев и требовательно постучал в дверь. Через несколько мгновений на пороге появился Локи. Лицо его выражало полное спокойствие, и, если бы пришедшие не знали, что творится у него в душе, могли бы решить, что он равнодушен к неминуемому концу. В любое другое время дверь отворил бы один из рабов, но сейчас дом был пуст. Царевич нарядился в легкую рубаху, расшитую золотыми нитями, и мягкие штаны, не прикрывающие босых ног. Почти все тут же потупили взор: ученые привыкли к многослойной защитной одежде, а вовсе не к исподнему. Видеть царевича, сына Одина, почти раздетым было верхом неловкости и стыда, а ведь все понимали, что Хагалар на этом не остановится, и хорошо, если прикажет оголить только туловище.
Как только Локи увидел гостей, его безучастное выражение лица сменилось радостным, и на бледных губах заиграла хитрая улыбка. Он храбрился, ухмылялся, насмешливо оглядывая всех с головы до ног, и выглядел не менее довольным, чем старый маг. Он отвесил издевательский поклон своим палачам и с наигранной покорностью предложил:
— Быть может, желаете напитки или кушанья, господа?
— Храбрись, пока можешь, — в тон ему ответил Хагалар, бесцеремонно входя в дом. Остальные дождались милостивого приглашения. Ивар впервые удостоился чести побывать в царских покоях, поэтому осматривал их с большим интересом, смешанным с любопытством. Бывший жилой дом почти не претерпел изменений: только место лавок заняли сундуки со скарбом, а на стенах разместились гобелены, оружие и рога диковинных животных не асгардского происхождения.
— Располагайтесь как дома, — Локи кивнул на плоские сундуки вдоль стены. Рядом с ними стоял столик, а на нем — стаканы с молоком. Ивар не сомневался, что это молоко из Гладсхейма. Он давно уже мечтал попробовать любимой напиток царевича, о котором слышал много хорошего, но сейчас для этого было явно неподходящее время.
Раиду сел на сундук с самого краешка и демонстративно уставился на стол, украшенный витиеватой рунной резьбой. Беркана несмело оглядела огромное ложе у противоположной стены: мягкое, покрытое белыми и черными овечьими шкурами — что-то подсказывало Ивару, что именно оно и станет импровизированным помостом. Естественник присел между Берканой и Лагуром, распрямляя и без того ровную спину и выражая лицом неприязнь к происходящему. Он постарался, подобно брату, найти какую-нибудь точку, куда можно было бы уставиться и, не отрываясь, смотреть все время наказания. Локи подошел к столу и спокойно отпил большой глоток молока, правой рукой пододвигая кружки ученым — Раиду вздрогнул, когда поднял глаза и осознал, что полуобнаженное божество стоит рядом с ним.
— Ну что же вы, мои дорогие, любимые друзья, неужели вам не нравится мой дом? — Царевич будто специально подливал масла в огонь, изображая не то невинную жертву, не то раба: он лично вручил каждому по кружке с молоком. Ивар не посмел отказаться и осушил свою залпом — давнишнее желание, наконец-то, исполнилось. Напиток оказался чересчур приторным и сладким, вовсе не похожим на обычное молоко. Хагалар от угощения отказался: он по-хозяйски уселся на кровать, закинув ногу на ногу:
— А у тебя тут очень мягко! — вальяжно заявил он и провел ладонью по шкуре.
Раиду так и не отвел взгляда с выбранной ножки стола, только задышал еще громче и чаще, пытаясь удержаться от решительных действий. Неимоверное желание разорвать мага на куски росло с каждым мгновением, но он сдерживался, даже очередного бранного слова не произнес в адрес мастера, который, пользуясь случаем, лег на царскую кровать, деловито положив руки под голову. Локи, озлобленно сверкнув глазами, неторопливо подошел ближе, с едва заметным усилием отодвинул Хагалара к стене и лег сам, лицом к лицу со своим палачом.
— Ты лежишь на моей кровати, желая поменяться ролями?
— Ты сам предложил проходить и чувствовать себя как дома. Раздевайся пока, — безразлично махнул рукой Хагалар, в уверенном голосе которого не слышалось ни капли сочувствия.
Ученые вздрогнули, переводя растерянный взгляд с Локи на Хагалара. Сейчас все начнется. Стакан громко хрустнул в руке Раиду, сжавшего губы в тонкую линию. Беркана, которой не повезло сидеть рядом, боязливо сглотнула и, стараясь не делать резких движений, немного отодвинулась от не до конца выздоровевшего, но все такого же страстного естественника. Локи медленно встал и с кошачьей грацией принялся раздеваться. Если судить по его лицу, то не происходило абсолютно ничего из ряда вон выходящего. Он аккуратно, чуть ли не танцуя, расстегивал пуговицы. Зрелище завораживало. Невольные зрители все как один любовались утонченной пластикой. Ивар, отвлёкшись от созерцания избранной точки, мысленно признал, что никогда раньше не видел Локи таким легким, воздушным. Он не понимал, чего тот хочет добиться: то ли вывести из себя Хагалара, то ли умилостивить и таким образом избежать слишком жестокого наказания. Сам маг с интересом наблюдал за действом. Его глаза зажглись опасным огнем, но Ивар даже не шелохнулся, не посмел нарушить танец и предупредить Локи о несомненно надвигающейся угрозе.
— Что ты время тянешь, будто ждешь, пока мы уснем здесь окончательно, или, может, пытаешься меня соблазнить?
