— Ты вообще молчи, Fleisch und Blut von Odin{?}[плоть и кровь Одина], — тут же откликнулся маг, — и скажи «спасибо», что мы тебя судим в столь приватной и дружественной обстановке. Мы же можем действовать, как велит закон: пойти на тинг, созвать мастеров… — Хагалар начал наигранно-задумчиво загибать пальцы, исподтишка посматривая за реакцией своего юного протеже.

— Не вам судить меня! Вы всего лишь преступники Асгарда! — сказал Локи то, что давно мечтал сказать всем этим зарвавшимся ученым, гордящимся знакомством с самим воспитанником бога. Пусть не забывают, кто он и кто они, и какая пропасть лежит между ними.

— Ты так соскучился по папе? — удивился Хагалар. — Что ж, пускай он тебя судит! Правда, вряд ли после встречи с великодушным Всеотцом ты к нам вернешься. По крайней мере, уж точно не в добром здравии… — На лице Вождя было написано все, что он думает о царевиче. Локи вспомнил недавнюю стычку, точнее предостережение. Так вот, что маг имел в виду. Сын Одина глубоко вздохнул, расслабляя руки. И он, и Хагалар прекрасно понимали, что Всеотец даже не поймет, о чем, собственно, речь. Ну разгромил его воспитанник лабораториум, ну покалечил нескольких висельников — что в этом такого? Но также оба понимали, что обратиться к Всеотцу означает для Локи признать полное поражение.

— Заткни свой рот, старик! — Царевич чуть на месте не подпрыгнул от неожиданности. Лицо Раиду стремительно приобретало бордовый оттенок, а из носа почти шел пар. — Ты мастер, но ты не всесилен! Я не позволю тебе унизить Бога! — последнее слово было произнесено с придыханием и таким фейерверком чувств, что все застыли, ожидая продолжения пламенной речи. — Пусть судят меня. Хоть всем тингом, — гордо закончил естественник и, наконец, спокойно выдохнул, снова замирая на лежбище.

— Прекрасная мысль! За хамство главе магической ветви науки. Принесем и положим тебя рядом с Локи, раз думаешь, что твоя спина недостаточно еще пострадала от дурости своего владельца! — самодовольная улыбка просто до ужаса довольного Хагалара разъярила ученого еще больше.

— Ты вконец лишился рассудка!

— Как трогательно вы спорите! — перебил Локи, обращаясь к Раиду. — Считаешь, что имеешь право брать мою вину на себя? Так я тебя о защите не просил. Что меня ждет? — Царевич старался выглядеть абсолютно спокойным. Он никак не мог понять, чего добивается Хагалар. Вроде бы ученые договорились до того, что публичного суда не будет, но зачем тогда весь этот балаган?

— Ровно то же, что ждало бы любого из нас, напади он в лабораториуме на своего соседа, — Хагалар сделал небольшую паузу. Локи заметил, как напряглись софелоговцы. Они-то точно знали, о чем речь, и перспектива их явно не радовала.

— Die Ausstäupung{?}[Публичное наказание розгами.].

— Ты не посмеешь! — почти визг невыносимого естественника разрезал тишину комнаты, чтобы в следующий миг смениться криком боли. Беркану передернуло так сильно, будто у Раиду открылись разом все раны.

— Наша задача сейчас — решить, выносить ли инцидент на уровень поселения, как того велит закон, или решить проблему по-семейному, фелагом? — со своей непередаваемой презрительно-насмешливой ухмылочкой продолжил маг. Локи проглотил ругательства, готовые сорваться с языка. Теперь все встало на свои места. Маг поставил вопрос так, что фелаг выполнит любые условия, лишь бы наказание не было прилюдным, а Вождь станет главным благодетелем! Всех спас, теперь еще и позволяет смягчать законы, которые он, один из судей, обязан в точности соблюдать. А ведь, на самом деле, он просто нашел повод. Локи прикрыл глаза и опустился на скамью. Вообще-то Хагалару не нужно было даже повода для того, чтобы наказать его чем угодно не калечащим — не зря же отец дал именно этому асу полную власть над воспитанником. И наверняка отец ничего не знал о законах поселения — они просто немыслимы для большого мира. Можно сказать о приговоре родителям и избежать позора и боли. Но нет, он на это не пойдет. Как сквозь туман до слуха долетал очередной спор ученых:

— Если тебе плевать на Локи, то подумай хотя бы о царской семье, которую своим опрометчивым решением ты опозоришь! Никто не должен знать правду, — рассержено говорил Ивар.

— Ты не заставишь меня смотреть! — вторил Раиду.

— Еще как заставлю. — Даже не открывая глаз, Локи во всех красках представлял себе ухмылку на лице мага. — Либо ты, либо сотни асов! Выбирай. — Царевич мысленно поаплодировал. Ну да, так и есть — грубый шантаж и выставление себя благодетелем. Будь он на месте Хагалара, то поступил бы также. Сперва незаметно наведи брата на мысль пойти в Ётунхейм, потом подготовь пути отступления. И, вуаля, ты всеобщий спаситель из собственной западни. Ненадолго, правда.

— Место мне безразлично, я все равно смотреть не буду, — всхлипнула Беркана.

— Дети, я себя ощущаю каким-то чудовищем! Ich bin Ihnen da schon entgegengekommen{?}[ Я иду вам навстречу], позволяю нарушать законы поселения, а вы все равно недовольны! Один меня убить грозится, другой орет, третья истерики закатывает и даже четвертый молчит, хотя мог бы образумить вас, зачем только увязался сюда с нами? Давайте-ка, наверное, я поступлю по закону и донесу до тинга случившееся. А то на облагодетельствование вас никакого здоровья не хватит! — Локи был готов встать и поаплодировать Хагалару — это была прекрасная игра, на которую фелаг легко купился.

— Так ты заботишься о нас или о нем?! — воскликнула Беркана.

— О себе, вообще-то. И всегда забочусь только о себе, просто иногда мои интересы, естественно, по чистой случайности, совпадают с интересами окружающих.

— Не стану я смотреть! Присутствовать буду, но не смотреть! — Беркана надулась. По крайней мере, Локи представил ее надувшейся и чуть не рассмеялся в голос. Однако полно, он ведет себя слишком подозрительно. Нельзя дать понять Хагалару, что он понял его игру. Надменный Вождь ждет от него каких-нибудь типично детских глупостей. Он их ему с радостью предоставит. Споры, истерики, еще пара попыток нападений — что угодно. За такую превосходную комедию Локи было ничего не жалко. Встав и натянув на лицо маску оскорбленной невинности, он пафосно произнес:

— Я не позволю бить себя розгами. Хотите истязать — истязайте кнутом, — царевич скрестил руки на груди и исподлобья уставился на фелаг.

— Заносчивое дитя.

Локи просто не мог не упиваться видом Хагалара: маг настолько явно наслаждался собственной постановкой! Царевичу очень хотелось подыграть и подарить надсмотрщику еще пару бесценных мгновений удовольствия, поэтому он позволил искренней ненависти отразиться на лице.

— Постарайся понять, что, в отличие от законов большого мира, наши относительно справедливы. У нас наказание — это только наказание, а не завуалированная казнь или нанесение увечий. Мы не причиняем никакого вреда здоровью, и уже через пару ночей жертва может трудиться. Это в заворотном мире цель — напугать жителей, развеселить толпу, принести жертве невыносимые мучения, а еще лучше — обратить наказание в жестокую пытку или даже казнь.

— Кнут не калечит в умелых руках. А я не сомневаюсь, что твои руки нанесли не одну сотню ударов! — заявил Локи. В конце концов, если ему таки удастся склонить мага к кнуту, он, как минимум, потренируется. И без учителя.

— Nicht einmal zwei{?}[Да даже не две — Хагалар уже откровенно смеялся, наводя ужас на софелаговцев. Локи бросил презрительный взгляд на притихших «друзей» — неужели они за столетия сожительства с Вождем не поняли, кто он? Хотя чего взять с крестьян! — Было такое время: я был молод, полон сил и радовался жизни, особенно, когда кого-нибудь пытал. Но, к сожалению, кнутом здесь просто негде размахнуться! Все помещения забиты вещами, а улицы — любопытными учеными. Да и кнут — вещь невероятно болезненная и калечащая, а мы наказываем не столько болью, сколько унижением, — довольно закончил маг, ожидая очередных воплей с обвинительным подтекстом.

— Унижением?! — Локи с удовольствием подарил магу еще одну волну гнева.