Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Спасибо за поцелуй, — шепчет она и пропадает внутри замка, задавая мне проблему, ибо я, хоть и следую за ней по пятам, не поспеваю за ее мыслями. Что и куда называет она поцелуем?

В салоне все та же мебель с красно-серебряной обивкой, бесчисленные маленькие столики с осьминогами подсвечников, строгое зеркало с запутавшимися золотыми крылатыми часами (9:23), раскинувшиеся почти на две стены гобелены с деревенскими сценами, которые производят впечатление двух распахнутых окон с видом на тусклое, матово-мирное, деревенское столетие. Как и прежде, в ампирном кресле сидит Жер-мена де Сталь с полотна Жерара в своей третьей инкарнации — коренастая, вечно краснеющая английская туристка, аутентична благодаря черной кашемировой шали, декольтированному темно-красному костюму, некоему подобию тюрбана на голове. Она читает «Тринадцатый Бюллетень», как же иначе, — следовательно, Шпербер до сих пор жив; однако это скорее листовка, призыв:

!ХРОНИФИЦИРОВАННЫЕ!

Современники!

Временщики!

Зомби, избранники, дельфинисты, ЦЕРНисты

И анти-ЦЕРНисты!

Вместо

«БЮЛЛЕТЕНЯ № 13»

Вам от Вашего

Смерти достойного, смерти бежавшего

До смерти серьезного

Доктора Магнуса Игнациуса Шпербера

Обращено

ВОЗЗВАНИЕ

Вследствие предположительно всецелого и целокупного

Повсеместно и поголовно прочувствованного

СОБЫТИЯ

Трехсекундной

ИНТЕРМИНАЦИИ[64]

Ввиду еще более дивных, непостижимых

Ошеломительных

ПРОИСШЕСТВИЙ

Незамедлительно, отбросив страх и оружие,

Как свободные хронограждане

и достопочтенные хроноличности

СТЕКАЙТЕСЬ В ГОРОД ЖЕНЕВУ

Ибо:

Произошедшее не только чудовищно

Но

ПОВТОРЯЕМО И ДАЖЕ УСКОРЯЕМО

Вероятно вплоть до

НАЧАЛА ВСЕХ ДНЕЙ!

Стекайтесь, стремитесь, спешите!

ВООДУШЕВЛЯЙТЕСЬ!

В Женеве не премините обратиться в почтенную,

по праву заслужившую всяческого уважения,

чрезвычайно достойную врачебную практику

точно таких же докторов Доусон & Митидьери

Доктор Магнус Шпербер

Скрепляет воззвание

Отпечатком большого пальца правой руки

И данной подписью

Коппе, в апреле пятого года 12:47:45

9

Бесстрастность — следствие определенного и обдуманного взгляда на жизнь. В пятой фазе необходимо отыскать или придумать точку опоры, чтобы выбраться из депрессии, как следствия наших тщетных, с каждым разом все более отчаянных эксцессов. Кубота утверждает, что стал фанатичным фаталистом. И может беззаботно пойти в Женеву, чтобы заново открыть свой бар. Отпечатки пальцев одиннадцати шильонских Шперберов подтвердили подлинность листовки и существование ее автора. Какие бы события ни ожидали «дома», они обещают быть весьма интересными, поэтому Кубота безоговорочно хочет там присутствовать.

— Без оружия? — спрашивает Борис.

Еще ни разу в жизни, и тем более ни разу за пять ложнолет, не дотрагивался он до столь дурацкой и отвратительной вещи, как оружие, вскричал тот. А в Японии время уже однажды останавливалось, в 8 часов 15 минут, то есть четыре часа, восемь дней, пятьдесят пять и пять лет тому назад[65]. Оружие всегда ничтожно.

— А ты? — спрашивает у меня Анна.

Но ее интересует не моя точка зрения на милитаризм. Она не удивилась, что я вооружил Софи Лапьер, превратившись с тех пор в (практикующего) пацифиста. Ей хочется проникнуть глубже, узнать мое кредо, итоги моего личного фанатичного бреда, жестокой лихорадки, отступившей, лишь когда РЫВОК, РАЗРЫВ, ИНТЕРМИНАЦИЯ прогнали меня прочь от моей бывшей мюнхенской квартиры, которую я несколько малодушно очищал от свидетельств и реликтов моего смехотворного прошлого, давно уже не веря, будто Карин вскоре поднимется с той флорентийской кровати (сияющая пустота окна) и спустя несколько страшных дней поедет домой, чтобы увидеть, как я попытался замести там следы.

— Возможно, чьи-то действия в Женеве даже не имеют никакого значения, возможно, уже давно произошло нечто другое, — пробую объяснить я. — И теперь будущего вокруг — видимо-невидимо, хотя оно и правда пока не видимо.

— Что? Что ты имеешь в виду?

Она же верит в драконову кровь, я опять об этом забыл. В АТОМ без маленьких зеленых человечков. В аварию, в сложнейшее, абсолютно непредсказуемое нарушение исполинской машины, из порванной артерии которой хлынула невидимая, неосязаемая (чистейший газ личного времени)дельфийская кровь, окутавшая нас сферой, на поверхности Пункта № 8 разделившейся на монадологические единичные шарики. Мы защищены от всеобщего окоченения, от перманентных заморозков в самой глубине мельчайшей доли секунды, законсервировавшей мир.

На правах истинного, пусть и дилетантского фанатика я заявляю, что не верю ПОДЛОЖКЕ, ибо она не является моим миром, миром, некогда зависевшим от наших дел и поступков. У меня физическая аргументация — которая выглядит столь уместной и скромной, как если бы между ног моих болтался слоновий хобот, — я апеллирую к нутряному и даже более глубинному БЕСПОКОЙСТВУ Вселенной, к ее основополагающему нежеланию останавливаться, к ее гипернервозной структуре, норовистой, как дикая лошадь, и плетущей бесконечные интриги, которая умудряется даже из вакуума производить все новые, крохотные и умом непостигаемые частички и опять, из статистической необходимости, уничтожать их. Чем пристальнее мы вглядываемся, тем подвижнее и пестрее становится субстанция. Стрела Зенона и не замерла, и не летит, но подрагивает, никогда не замирая в бурлении квантовой пены. Все всегда в движении, и стоп-кадра, ПОДЛОЖКИ, по которой мы из года в год якобы плутаем, попросту не существует, по крайней мере, не в том смысле, как существовал бы действительный остановленный мир.

Мы устроились на ночлег там же, в Коппе, распластавшись релятивистскими папиросными бумажками. Последний ночлег перед вратами Женевы, где ждут экс-ЦЕРНисты, экс-клан Тийе, хронопатические экс-журналисты. Спим в разных домах, как того требует ПАН. Ночью никакого деления, никакого почкования. Метод суккуба — термин, придуманный для активных действий женщины-зомби. Ни Анны, ни запоминающихся сновидений. Мне не нужны вопросы и ответы. Это приятная сторона фанатизма: не надо менять свое мнение.

ПОДЛОЖКА, которой быть не может, сверкает из каждой щели, сдается мне, еще светлей, чем когда бы то ни было. Скудный завтрак. Отправляемся в путь в семь часов (по времени зомби). До Женевы два часа ходу. Мы сейчас находимся на одинаковом расстоянии и до центра города, и до ЦЕРНа, а Пункт № 8 расположен еще ближе, за замком Вольтера, маркированный в воздухе самолетами над взлетными полосами Куантрена (у меня по-прежнему вызывает тошноту мысль, что можно быть заключенным в такой парящей, залипшей в Нигде клетке). Но наша цель — Женева, мы все еще доверяем Шперберу. Даже если он превратился в футбольную команду. Борис и Анна в белом, очевидно готовясь к причастию или же выставляя напоказ свою невинность. Мы с Куботой выбрали черный цвет (футболки и уродливые футбольные шорты), независимо друг от друга, так что получилось забавно. Королева, ее слон и два жеребчика. Ни одна фигура в шахматах не ходит по фатально совершенной траектории — по кругу, который глубоко и органично связан с игрой как таковой. Сейчас, когда мы его замыкаем, почти пересекая точку, в которой пять лет тому назад все кончилось и началась наша сумасшедшая искусственная жизнь, нам кажется, будто мы можем ее почувствовать, где-то глубоко внутри себя, при помощи легкоуязвимых детекторов наших внутренних органов. Сто и сто пятьдесят метров под мягкой волной холмов, вздымающейся на востоке, в известковом панцире массивного подземного скелета проходит туннель ЛЭП с километровыми трубами, магнитами величиной с грузовик, вычислительными залами, гладкими бечевниками, где остановились задумчивые техники и маленькие электротележки, на которых приклеенные к ним ЦЕРНисты шутки ради хотели проехаться наперегонки. Как циклопические монстры, Полифемы, затаившиеся в тысячах тысяч извилин и расщелин, испытательные машины безуспешно дожидаются теперь ионизированного луча своих овечек, которых хотят ощупать и расщепить на волокна. Кол нулевого времени вонзился в их око, АЛЕФ, ЛЗ, ОПАЛ и ДЕЛФИ — теперь всего лишь мертвые, набитые электронной трухой киты, выброшенные на берег последней секунды. Откуда там взяться драконьей крови? Из темной материи и непредсказуемых вимпов[66] (весьма истеричные мелкие преступники)? Или внезапного потока плохо лежащих анти-кварков, что унес нас в ночь бесконечного дня?

вернуться

64

От англ. intermination, здесь — предзнаменование.

вернуться

65

В 8 часов 15 минут 6 августа 1945 г. над городом Хиросима взорвалась первая атомная бомба. Вторая — над городом Нагасаки 9 августа в 11 часов 02 минуты.

вернуться

66

Вимп (WIMP — Weakly Interacting Massive Particle, англ.) — обозначение слабовзаимодействующих массивных частиц, из которых предположительно состоит темная материя.

49
{"b":"86981","o":1}