– Дедушка во многих вещах разбирался и мог, что угодно доходчиво объяснить, даже самое сложное.

– Необычайно-редкое умение.

– Он был школьным учителем, давно.

– Очевидно хорошим учителем.

– Да, так и было. Но моих учителей в школе он не любил, считал их необразованными. Несколько раз даже приходил в школу, чтобы отчитать учительницу по русскому языку за безграмотность. А однажды на родительском собрании, учительница по математике сказала: «Умного ребёнка можно чему-то научить, а тупого нет». Говорила она не про меня, но деда такого не стерпел. Он сказал ей: «Если ваш ученик не понимает ваших уроков, то вы плохой учитель».

– Он был прав, – ведьмак с восхищением улыбнулся. – Мне всё больше и больше нравиться этот человек.

– Дедушка очень гордился тем, что в прошлом по всем его предметам у его учеников была отличная успеваемость. Он любил свою работу и от моих учителей требовал того же. Они же считали, что им достаточно просто рассказать материал, а поняли мы или нет, это уже наши проблемы, поэтому Деда с ними спорил.

– Он был добрым человеком?

– Очень добрым, – Паша шмыгнул носом, вытер слёзы с лица. – Он никогда на меня не ругался. Даже если я себя плохо вёл.

– А часто ты вёл себя плохо?

– Иногда, – без радости в голосе признался мальчик. – Если я сильно проказничал, дедушка меня наказывал, редко, но наказывал.

– И как же? – без улыбки осведомился ведьмак.

Паша перевёл дыхание, собрался с мыслями.

– Однажды я взял чужое. Дедушка не ругался. Он молчал, лишь потом дома спросил, зачем я это сделал. Мне очень понравилась та игрушка, и я же не один был, это ребята со двора придумали. Когда нас застукали, я игрушку выбросил – не знаю зачем, наверно подумал, что это искупит мою вину.

– И что он сделал?

– Заставил меня возместить материальный ущерб, продав часть моих игрушек. Я обещал, что больше так не буду, но Деда всё равно заставил меня. Он запретил мне гулять на улице, и мы каждый день ходили на барахольный рынок. Я выбрал игрушки, которые мне не особо нравились, но их я продать не сумел, ведь никто их не брал. Прошло две недели, а я очень хотел гулять. Мне было скучно, ребята на улице играли, им было весело, а я только из окна на это смотрел.

Паша подтянул колени к груди, обхватил их руками, помолчал, поглядел на траву и лишь спустя несколько мгновений продолжил:

– У меня было мало игрушек, и лишь одна из них была целой, самая любимая – робот, который в самолёт превращался. Я не хотел его продавать.

– Но продал? – мрачно с сочувствием спросил Соломон.

– Да, мальчику из моего двора, – глаза вновь заслезились, но он не заплакал. – Он сломал и выкинул моего робота в первый же день. От обиды я проплакал весь вечер. Деда сказал, что ему тоже обидно за меня, но иначе я бы не усвоил урока.

– После этого тебе разрешили гулять на улице?

– Да, но весело мне не было. Дедушка сказал, что так будет всегда, что если я возьму чужое, то расплата за это обязательно будет намного дороже украденного.

Соломон, до этой секунды внимательно смотревший на Пашу тяжело вздохнул, перевёл взгляд на море и сказал:

– Жестоко. Но стоит отдать твоему дедушке должное, раз он сумел так доходчиво объяснить ребёнку столь сложную концепцию как преступление и наказание. Большинство взрослых людей, прожив целую жизнь, не понимают этого. За всё приходиться платить, – лицо ведьмака вновь лишилось всех эмоции, глаза смотрят куда-то вдаль. Он словно выпал из реальности.

Паша, стараясь не заплакать начал рвать траву рядом с собой, делая вид, будто это имеет какой-то смысл.

– Соломон, а вы теряли любимых?

– Да, – ведьмак вернулся из своих воспоминаний. – И не раз.

– Как вы думаете, мы встретимся с ними – после смерти?

– Уверен, что да.

– Почему? Вы же не можете этого знать.

– Я знаю, – с твёрдой уверенностью сказал Соломон. – Я видел.

– Что вы видели? – Паша посмотрел на Соломона красными глазами.

– То, что словами объяснить нельзя. А даже если сам увидишь, то поверить будет трудно. Я видел это. Я знаю это наверняка.

Повисло молчание.

– Почему мы встречаем людей, а потом их у нас забирают? Какой в этом смысл? Неужели всё это только для того, чтобы причинить нам боль? – этот вопрос вырвался у него сам собой. Дверь в его душу приоткрыта, и, кажется, сама закрыться она не сможет.

– А разве то время, что ты провёл со своим дедушкой, было бессмысленно? Каждому из нас отмерен свой срок на этой земле. У каждого своя судьба и люди, которых мы любим, так же рождены каждый со своей судьбой, а не только для нас. Как бы то ни было, в одном я уверен точно: ты вырос таким, какой ты есть, только благодаря своему дедушке. Он сформировал тебя, дал тебе всё, чем ты обладаешь и в итоге из тебя получился такой прекрасный и сильный человек, – лицо Соломона посветлело. – И наверняка у тебя есть о нём и счастливые воспоминания, так ведь?

– Да, есть, – Павел улыбнулся. – Много, очень много.

– Расскажи.

Мальчик смахнул последние слёзы, собрался с мыслями и рассказал историю двухлетней давности. Соломон, улыбаясь, с интересом выслушал его, задал пару вопросов и в конце чуть посмеялся вместе с ним. Они потеряли счёт времени, просто сидя на траве и разговаривая. Всё это время Соломон внимательно слушал истории, которые Паша вспоминал, а воспоминания нахлынули одно за другим. На время Павел позабыл о печали, тяжесть воспоминаний спала, боль от утраты притупилась. Они оба улыбались друг другу. Павел удивился тому, что этот незнакомый, холодный и вечно угрюмый Соломон улыбается и столь охотно говорит с ним. Кажется, они наконец-то нашли общий язык. Впервые за эти месяцы у одинокого сироты появился тот, кому он смог всё это рассказать и до чего же это приятное чувство. Это его успокоило и на душе стало немного легче.

– Это прекрасные воспоминания, – сказал Соломон, – сохрани их в своём сердце, как доказательство того, что он за свою жизнь минимум одного человека сделал счастливым. Это важно, ведь нельзя допустить, чтобы из-за горя ты забыл всё хорошее, что было с ним связанно, оставив место только для боли и тоски.

Ободрённый Паша кивнул в знак согласия.

– И всё-таки я не люблю тучи, – улыбаясь, сказал он после краткого молчания.

Соломон усмехнулся.

– Глядя на тучи, ты не должен забывать, что солнце всегда там, на небе, смотрит на тебя. Оно сокрыто, но никуда не уходит. Однажды тучи неизбежно рассеются, и теплые солнечные лучи вновь согреют тебя и прогонят твою печаль.

Вдруг словно подыгрывая Соломону, солнце насквозь пронзило лучами серое небо. Тучи быстро рассеялись, и над ними раскрылся синий небосвод.

– У тебя вся жизнь впереди, – продолжил ведьмак, – будет много хорошего и плохого. Но помни, как бы плохо тебе не было, рано или поздно это закончиться. Страдания, какими сильными бы они небыли, не могут длиться вечно. И вслед за ними обязательно наступит светлая полоса, даже если в какой-то момент тебе покажется, что на это нет надежды. К моему сожалению, боль неотъемлемая часть жизни каждого из нас и этого не избежать.

Паша ещё раз кивнул в ответ.

– О, уже полдень, – обнаружил Соломон, глянув на часы. – Пойдём домой, скоро обед. Ох, я же забыл тебя предупредить: сегодня у нас поселиться гость.

– Какой гость? – изумился мальчик, новому обстоятельству.

– Его зовут Эммануэль. Он необычайно талантливый управленец, поэтому несколько лет назад я сделал его своим виконтом. Именно он с моей стороны помогал оформлять бумаги о твоём усыновлении. Кстати ты не проголодался?

– Проголодался, – Паша сам удивился лёгкости своего признания.

– Хорошо, поскольку есть мы сегодня будем много.

Павел с сомнением посмотрел на мужчину, ведь Соломон редко ест. Он, не пропустил ещё не одной трапезы, но чаще всего он ограничивается чашкой кофе. Ведьмак худощав, но выглядит приемлемо, что странно при таком питании.

Вернувшись в библиотеку, Павел едва успел расставить оставшиеся на столе книги по местам и закрыть за собой окно, как вдруг услышал громкие голоса.