— Врёшь. Ты не говоришь, потому что именно его осуждения и боишься. Даже предположу, что он, как и я, догадывается, и ему это не нравится. Не зря же он начал избегать тебя.

— Да ну, ты преувеличиваешь.

Смахнула пепел в тарелку с засохшими остатками еды. Роберт прощупал её уязвимое место, услышал в словах борьбу: Мари сама себе уже не верила.

— Разве? Или просто озвучил то, что ты не в состоянии озвучить?

— У Коннора много работы, ты ведь знаешь, он коп.

— Ах, ну, конечно! Рядового детективчика отправили в невесть какую долгую командировку под прикрытием. Теперь вот опять «много работы»: всё-то отдохнуть не дадут! — Он саркастично всплеснул руками. — Видишь ли, Мария, стерильным личностям, вроде него, тяжело залезть в шкуру таких, как мы с тобой, — неправильных, шероховатых.

— Коннор не осудил бы меня за подобную мелочь, он ведь мой лучший друг.

— Да, лучший друг, поэтому и не говорит. Просто молча избегает. — Роб опустил уголки губ. — Это даже хуже.

Мари сделалось горько, она не желала соглашаться со сказанным, но начинала верить в это против воли. Слова Роберта, пусть хоть трижды наполненные пустыми обвинениями, склеивали недостающие кусочки происходящего, давали ответы здесь и сейчас. Грубо потушила сигарету о край тарелки и тут же закурила ещё одну. Оставаться в стенах этого «склепа» ей больше не хотелось, поэтому Мари просто ждала, когда табак истлеет, и она сможет вызвать такси. Подошла к столику из тёмного дерева, что примыкал к лестничному пролёту: на нём стоял допотопный музыкальный центр, а рядом стопка компакт-дисков. Она никогда раньше не интересовалась этой неуклюжей махиной, но сейчас любопытство стремилось подавить в ней печаль, и Мари остановила свой взгляд на проигрывателе. «Божечки, как эта фигня вообще включается?» — подумала она, беря в руки пустую коробку из-под диска, что уже стоял в дисководе: «Blondie³{?}[американская группа, пионеры новой волны и панк-рока (1974-1982 гг.; 1997 г. - наши дни). «Maria» — хит-сингл из альбома «No Exit» 1999 г. выпуска.]: Золотые хиты», — прочитала вслух надпись с обложки. Вставила в зубы сигарету точно так же, как это обычно делала Кларисса, когда у неё были заняты руки, и запустила проигрывание.

«Хм, какое бодренькое старьё», — отметила с воодушевлением, слушая заразительный мотивчик, под который проникновенный женский голос пел что-то о роковой девчонке, что не обращает внимания на безответно влюблённого в неё паренька. И когда начался припев, она взорвалась весёлым хохотом:

«Мария, ты должен увидеть её,

Потерять контроль и сойти с ума.

Латина, Аве Мария!

Миллион и одна горящая свеча…»

— Ну и песенки тут у тебя, дядя Роб! Умора! — вынув изо рта сигарету, прокричала она, не переставая улыбаться, и задвигала плечами в такт мелодии.

Следующий припев она уже подвывала во всё горло и забавно покачивала головой, на ходу тыча пальцами в дисплей телефона, чтобы вызвать такси. Глаза Роберта блестели, он наблюдал за каждым её движением под стук зашедшегося сердца. Ещё минута — и она сбежит от него. Ещё минута — и этот миг навечно останется лишь воспоминанием.

«Аве Мария, — неслышно шептал он себе под нос, — Аве Мария…»

Комментарий к Часть X

* Алая Ведьма(Ванда Максимофф) и Вижн¹ — супергерои, персонажи Вселенной комиксов Марвел, а также Кинематографической вселенной Марвел. Супруги Ванда и Вижн воплощают любовь между человеком и андроидом.

* Бастилия² — французская крепость, построенная в 1370-1381 гг. и ставшая местом заключения государственных преступников. В эпоху Великой французской революции (1789-1799 гг.) была взята и полностью разрушена.

* Blondie³ — американская группа, пионеры новой волны и панк-рока (1974-1982 гг.; 1997 г. - наши дни). «Maria» — хит-сингл из альбома «No Exit» 1999 г. выпуска.

Пост к главе: https://vk.com/wall-24123540_3549

Группа автора: https://vk.com/public24123540

========== Часть XI ==========

— Так, препарат введён, сейчас немножко бахнем током: извини, но будет не щекотно.

— То есть, будет чуточку больнее, чем всё остальное время? Не напугал.

Весь увешанный электродами и дополнительными медицинскими гаджетами Коннор чувствовал себя рождественской ёлкой. Очередной приём в лаборатории Майкла для общего обследования, а также гормональной и иммунной стимуляции. Казалось, этому не будет конца. Казалось, никогда не наступит хоть один спокойный день, в который Коннору удастся опробовать радости новой жизни. Но этот день мог никогда не наступить, и он был к этому готов. Не было никаких гарантий, что однажды все плоды их кропотливого труда не раскрошатся в пыль.

— Я сегодня ночью отвратительно спал, — поделился Коннор, как только Грейс закончил и стал снимать с него электроды, — до утра «обнимался» с унитазом, и в какой-то момент даже начало казаться, что я кишки свои выблюю. Никогда не был настолько жалким…

— Только загоняться не надо. Что называется, добро пожаловать в клуб! — Майк театрально развёл руками и поджал губы. — Бренность оболочки, тут уж ничего не сделать.

— Я понимаю. Просто нескончаемость всего этого доконала. Ничего не сделать, никак не унять… Я знаю, что боль — не причина, не болезнь, а индикатор проблемы, и она будет со мной, пока моё тело не завершит трансформацию.

Коннор по новообретённой привычке обхватил рукой живот и измождённо выдохнул.

— Интересно, как много в конечном итоге от меня останется… меня? Больше всего я боюсь даже не пресловутой боли, не смерти, а того, что при установке нового мозга утратятся самые важные фрагменты моей памяти. Или хуже того — эмоциональный памяти. Так страшно забыть, что я чувствовал к определённым мгновениям, людям, вещам. — Встал с кушетки, прошёлся до кулера и налил себе воды, затем опустошил стакан в несколько глотков. — Знаешь, мне очень понравилась идея Хэнка с тетрадью для заметок. В смысле, она мне нравится своей предметностью, осязаемостью. Я тоже завёл тетрадь под рукописные заметки: составил хронологический список из самых важных моментов в моей жизни и подробно описал под каждым свои чувства.

— Весьма сентиментально. Но вообще это полезная придумка.

— Я дам тебе её почитать, — с толикой застенчивости произнёс Коннор. — Хочу, чтобы ты знал, какие фрагменты памяти сохранить важнее всего.

— Сделаю всё, что смогу. Обещаю.

— Это будет странно — не помнить каждой секунды, каждого слова и жеста… Человеческая память довольно ограниченная. — Помимо сухой констатации, с какой он прежде говорил о подобных вещах, в его голосе вдруг послышался намёк на сарказм.

— Хах, да если б люди помнили вообще всё — крыша поехала нахрен!.. Это ведь защитный механизм психики. — Майкл обработал инструменты и убрал в ящики. — Я чуть ли не каждый день дорабатываю пробный образец мозга, чтобы минимизировать потерю данных при переносе. Кстати, твои записи мне пригодятся: когда начнём составлять карту твоего мозга, я отмечу наиболее важные участки. На основе этой карты распечатаем органические пластины и соединим их в целостный орган. Преобразование информации, которую пустим по нейронам, будет самой сложной задачей. Тут надо «ювелиром» действовать.

Коннор прошёлся до единственного окна в помещении и открыл его, тут же втянув мокрую холодную свежесть улицы. Перед взором предстали серые и унылые заброшенные постройки 90-х годов. Ржавые железные двери складских помещений, битые окна под кровлей: наверняка в каком-нибудь из этих зданий бродяги устраивают ночлежки.

На телефон, оставленный в кармане пальто, поступило сообщение. Коннор дистанционно подключился к аппарату и увидел, что оно было от Мари, но остановил себя и прошёлся в другой конец комнаты, чтобы прочесть вручную. Он постепенно приучал себя к более «отсталым способам взаимодействия с миром»: развитие этих привычек казалось ему целесообразным.

«Сегодня мне снилось, как мы с тобой шли вместе в лавку Эда за книгами, а на тебе было то новое пальто с высоким воротником, которое мне так нравится! Мы давно не читали друг другу. Кстати, хороший способ навязаться в гости, не находишь? Я так соскучилась! Меня уже тошнит от учебников! А ещё я соскучилась. И да, забыла ещё кое-что: я соскучилась!!!»