Ой как же всё приторно-пафосно! Не узнаю того циника и немного раздолбая, с которым познакомился четверть века назад. Теперь передо мной, по сути, подобие толстовца, но ни разу не боец. Ну точно, старость — не в радость. Хотя допускаю, что подспудное чувство вины в совокупности с продолжительным воздействием на организм отравляющих веществ могли именно так подействовать на мозги этого человека.
— Понял тебя, Дмитрий Аркадьевич, определенно, в грядущие разборки встревать ты не собираешься. В таком случае, назови хотя бы список ключевых фигур из собранного твоими людьми досье.
На что Пафнутов посмотрел на меня грустными глазами на сей раз побитой жизнью старой псины и тихим голосом выдал:
— Андрей, я понимаю твое желание отомстить всем, кто виноват в крушении твоих… наших жизненных устоев. Также я осознаю твои возможности отомстить недругам. Но прошу тебя… Нет, умоляю, не начинай очередную смуту на Руси. Иоан Шестой не самый плохой царь. Он не торопится с разного рода рискованными реформами, в общем, придерживается установившегося в стране жизненного уклада. А то, что иностранцам дал волю, тут хотя бы какой-то противовес нашим зарвавшимся олигархам-монополистам от боярских родов, подмявшим под себя все сельскохозяйственное и промышленное производство.
— Ты мне сказки про честную конкуренцию не сказывай! — Зло ухмыльнулся я наивным рассуждениям бывшего разведчика-аналитика. — Бояре, как были монополистами, так и остались таковыми… Впрочем, я здесь не для того, чтобы читать лекции по популярной политэкономии. Я просто хочу разобраться кому и для чего понадобилось устранять прежнего Государя Императора и диаметрально поменять политический курс Российской Империи на сближение с Западом. Согласись, Дмитрий, что при Петре Четвертом вся эта забугорная шушера сидела по своим региональным квартирам, опасаясь головы поднять и дышали через раз в нашу сторону. Теперь осмелели. Самому Государю условия диктуют, мол, неплохо было бы вернуть Проливы туркам, Персии — Азербайджан, Манчжурию — китайцам, Корею — японцам, а еще возродить «бедную Польшу»… Дальше перечислять, или хватит?
— Вынужден еще раз повторить, я понимаю твою озабоченность, Андрей. Но все-таки не считаю, что Государь Император просто так откажется от не им завоеванных территорий. А распоясавшиеся газетенки демократического толка в конечном итоге приструнят.
Ну да, ну да, плавали, знаем. Было дело в другой реальности один велеречивый гондон под популистские лозунги о плюрализме, свободе предпринимательства, равных правах граждан развалил большую страну. Как потом оказалось, это было чистой воды предательство интересов своего народа… Впрочем, Господь с тем иудой, я бы про него и не вспомнил, если бы в настоящий момент на троне не сидел аналог Меченного, только без блямбы на лысой башке.
— Насколько я понимаю, Дмитрий Аркадьевич, информацией, полученной в результате расследования, ты со мной делиться не желаешь…
— Для твоего же блага, Андрей.
Вот же баран упертый! Ладно, оставлю старика в покое. По большому счету, вся заговорщическая камарилья нынче на виду. Достаточно проанализировать проведенные царем перестановки в министерствах и ведомствах, чтобы определить круг причастных к заговору. Однако в данный момент меня интересует всего лишь один человек, а именно Николай Спиридонович Аверченко. Скорее всего, именно он может назвать точные имена зарубежных кураторов, перекупивших его со всеми потрохами обещанием занять высший пост в Имперской Тайной службе. Но для начала, я должен пообщаться с отставным Бергом Германом Яковлевичем. Его имение под Суздалем, мне нужно непременно навестить этого человека. Надеюсь, хотя бы тот, подобно Пафнутову, не заражен махровым всепрощенчеством и согласится поведать мне нынешние придворные расклады. Для меня главное узнать, был ли Иван Петрович Бельский причастен к гибели своего отца и прочих своих родственников. Если был, доказательства его причастности я непременно разыщу. Если не был, ситуация значительно осложняется. В этом случае мне придется… Впрочем, о своих далеко идущих планах пока умолчу, хотя бы из суеверных соображений.
Засим наш малопродуктивный разговор с Пафнутовым сам по себе оборвался. На теперь уже бывшего товарища я, разумеется, здорово обиделся, но сразу из имения не свалил — все-таки довел до конца курс лечения. Два раза заставлял выпить свое тошнотворное средство, затем вливал в пациента прорву маны.
А еще я был приглашен в дом Исламова. Оказывается, этот горский князь (или кем там он значится среди соплеменников) со всеми удобствами обосновался в большом доме неподалеку от хозяйского. Как полагается правоверному мусульманину, по доходам он имел гарем из четырех жен: двух горянок, татарки и русской, синеокой красавицы из крестьян, из-за внезапно возникшего чувства непреодолимого влечения к статному чеченцу, согласившейся перейти в мусульманскую веру. За двадцать пять лет брака жены наплодили Мустафе кучу детишек, количество которых, подозреваю, тот и сам с трудом себе представляет. Старшие сыновья постигают воинскую науку в офицерских училищах, либо уже несут службу в разных гарнизонах Российской Империи. Девки, достигшие совершеннолетия, удачно выданы замуж за земляков-кавказцев. Впрочем, молодняка также хватало, поскольку на улице перед домом стоял оглушительный гвалт носившейся туда-сюда ребятни.
— Не все мои, — пояснил чеченец, — сюда из близлежащей Семеновки малолетки прибегают. Я обучаю своих всяким воинским кунштюкам, те, в свою очередь, натаскивают окрестных дружков. Эвон, сейчас занимаются отработкой захвата вражеского языка. — Я с сочувствием проводил взглядом основательно замотанное веревками тело с кляпом во рту, которое бегом тащили на себе четверо пацанов под командой чернявого, при этом синеглазого парнишки.
— Твой? — кивнул в сторону командира группы «пластунов», захвативших «пленного».
— Азамат, мой, конечно, от Таньки. Весьма упорен и своенравен, хоть и сметлив и зело силен для своего возраста.
Душевно посидели, плову отменного поели, кофе приготовил сам хозяин дома. Вспомнили дела давние совместные, как на Босфоре изрядно почудили, а потом в Таврийской Корсуни порядок навели знатный. Мустафе тогда полный бант солдатского «Михаила-Воина» перепал, несмотря на то, что тот был официально лицом гражданским и прав на получение воинских наград не имел. Но царь-батюшка ловко обошел этот запрет, для начала задним числом мобилизовал героя в Российскую Армию, затем присвоил ему сержантское звание, после чего одарил высочайшей солдатской наградой, за которую тот также получает от государства нехилое денежное пособие. Засиделись за полночь.
Утром следующего дня пациент выглядел более чем удовлетворительно. Убедившись в том, что освобожденный от ядов организм способен протянуть еще, как минимум, полвека, а то и более (если, конечно, его снова не начнут пичкать всякой дрянью), я поблагодарил хозяина за гостеприимство и выразил желание незамедлительно покинуть поместье. В качестве посильной помощи отставной генерал предложил мне денег, от которых я, разумеется, отказался, поскольку своих более чем достаточно.
Попрощались сухо. Пафнутов и рад был бы меня обнять и прижать к груди в знак благодарности за свое спасение, но, будучи обижен на него, я отстранился. Откланявшись хозяину и прихватив весь свой нехитрый скарб, уселся в управляемые Мустафой розвальни. Наш путь лежал в село Горицы, Кимрского уезда, Тверской губернии, что в двадцати двух верстах от поместья отставного генерала. Если конкретно, само по себе сельцо мне было абсолютно до лампочки, меня интересовало расположенная там по маршруту Вологда-Тверь железнодорожная станция. Оттуда я планировал добраться до губернского города, далее, также поездом, махнуть в Суздаль, а там на возке пердячим транспортом в гости к Бергу наведаюсь. Вот такой нехитрый план.
Свой летный комбинезон и прочую одежку с обувкой расщепил на атомы в очищающем магическом пламени вместе с загаженными пациентом тряпками и горшком. Мелкодисперсный порошок. Полученный в процессе сожжения прикопал посредством магических манипуляций на глубине десятка метров. Взамен Мустафа презентовал мне вполне достойную купца третьей гильдии одежду: теплые шерстяные штаны, заправленные в яловые сапоги, богато расшитую традиционными местными узорами косоворотку, кожушок из шкур хорька, лисью шапку с хвостом и прочее-прочее, всего не перечислить. Теперь мой внешний вид не так уж сильно бросался в глаза. Когда основательно поработаю над лицом и аурой, меня родная мама не узнает, не говоря об отце.