Я стучала в дверь и кричала до тех пор, пока окончательно не выбилась из сил. Тело просто стекло по стене и упало на пол. Холодный склизкий камень раздражал кожу. Меня знобило и колотило от нервного срыва, что накрыл с головой и не давал даже вдохнуть…
В голове один за одним возникали образы и картинки из прошлого, из прежней жизни, что сейчас казалась чём-то нереальным. С каждым днём я, казалось, всё больше и больше забывала, кто я, теряла свою истинную сущность и забывала день за днём, проведённый вне этого дома. Не забыты оставалось лишь мамино лицо, её тёплые и ласковые руки, улыбка и заботливый взгляд. А запах её завтраков и кофе по утрам я ощущаю даже сейчас... Мне так не хватало этого. Каждое воспоминание словно разрывало сердце...
Однако, вскоре нечто еще более леденящее душу привело меня в чувство и заставило отпрыгнуть к стене. Нечто вроде руки или лапы с длинными ногтями коснулось ноги и практически схватило меня за лодыжку. Я вскрикнула от испуга и забилась в угол.
В тусклом свете комнаты едва ли можно было хорошо рассмотреть, что именно это было. Я прищурилась и максимально напрягла глаза…
Напротив меня, в неестественной и скрюченной позе лежала… Доминик…
В ней с трудом было возможно разглядеть даже просто человека, не то что девушку. Но по отличительным чертам и остаткам воспоминаний в памяти я смогла ее узнать…
— Доминик? — тихо обратилась я к ней.
Внутри все перевернулось. Я не видела девушку целый месяц и уже смирилась с мыслью, что она уже больше никогда не появится. Но все это время она была здесь… в этой темной и сырой комнате… абсолютно одна…
Сейчас Доминик больше напоминала звереныша, дикого и напуганного, а еще очень истощенного. Ее щеки больше напоминали темные пятна, глаза на лице стали неестественно огромными. Они сверкали в сумраке, а их выражение вызывало внутри меня леденящий душу ужас и липкие мурашки по всему телу…
— Доминик? — еще раз позвала я.
Девушка ничего не говорила. Она лишь пристально на меня смотрела. Ее тело было настолько скрючено и вывернуто, что напоминало мифических персонажей из фильмов ужасов…
Она издавала звуки, напоминающие тихое мяуканье или постанывание.
Мое сердце разрывалось, глядя на нее. Еще совсем недавно она была почти нормальной, а сейчас едва ли напоминала человека…
Я осторожно привстала и на коленях начала продвигаться в сторону Доминик. Мои движения были максимально медленными и тихими, чтобы ее не напугать. Я с трудом могла предугадать ее реакцию и истинное психическое состояние, поэтому старалась случайно не спровоцировать и не дать повода для паники с ее стороны…
— Доминик, ты слышишь меня? — снова обратилась я к девушке. Мой голос был максимально тихим и спокойным…
Я почти достигла цели и теперь девушка находилась на расстоянии моей вытянутой руки. Дрожащими от волнения пальцами я осторожно прикоснулась к Доминик. Мое прикосновение было легким и практически невесомым, но даже оно вызвало испуг…
Доминик вздрогнула, мгновенно сгруппировалась и отпрыгнула в сторону с жутким криком. Я в целях собственной безопасности последовала ее примеру и отползла назад. Девушка бросилась на стену и стала быстро перебирать руками и ногами, пытаясь заползти на нее. Естественно, у нее ничего не вышло…
Ее поведение пугало меня. Я понимала, что в таком состоянии она может быть просто опасна для меня и для себя в том числе…
Наверное, лучше дать ей немного времени, чтобы привыкнуть ко мне внутри этой комнаты. Я снова вернулась к стене и, обняв себя за коленки, сжалась в комок, чтобы успокоиться. Получалось плохо… Да и кто способен в сложившихся обстоятельствах сохранять трезвость и ясность ума? Я таких людей не знаю…
****************
День за днем в заточении сменяли друг друга. Каждая секунда тянулась словно вечность, а любой из дней был точь в точь похож на предыдущий. Я уже не могла точно сказать, сколько я тут. Но точно больше недели…
Обыденность была разбавлена лишь моей соседкой, от которой я не знала, чего ожидать в следующую минуту. Доминик вела себя всегда по разному. Один из дней она просидела в одном и том же положении, не шевелясь и не вставая с места. Сидела, словно каменная и почти не подавала признаков жизни, даже моргала не чаще раза в минуту…Жуткая картина, до сих пор пугающая меня и периодически возникающая перед глазами.
В другой день девушка, напротив, была чересчур активна и не остановилась ни на секунду. Она металась по комнате, бросалась на стены и билась в дверь. Затем могла лечь рядом с ней и начать скрестись ногтями, ломая и повреждая их до крови. Именно этот звук я слышала, когда находилась еще по ту сторону.
Несколько раз я предпринимала попытки наладить контакт или хоть как-то обратить на себя внимание. Но все было тщетно. Доминик словно не слышала и вообще не замечала моего присутствия внутри помещения… Она жила в собственном больном мире, закрытом от посторонних…
Но сегодня я решила действовать иначе. Единственным, что привлекало внимание девушки, была скудная еда, которую нам приносили один раз в два дня. Набор из горбушки хлеба и стакана молока был самым ценным во время заточения. Порции выдавали по очереди, и я всегда позволяла Доминик забрать еду первой. Я просто боялась ее, боялась, что она бросится и разорвет меня на части, если не получит порцию первой…
Но сегодня у меня был план. Довольно рискованный и непродуманный, но он был… Я планировала захватить всю еду, чтобы заставить Доминик обратить на меня внимание.
Я с нетерпением ждала, когда в узком окне появиться долгожданная и такая желанная половинка хлеба. На первый взгляд она могла показаться весьма увесистой, но это было не так. Я неизменно съедала почти всю за раз, хотя логичнее было бы отложить часть на вечер или следующий день. Но мое тело настолько хотело есть, что разум в эти секунды отключался. Я даже не жевала, а просто отрывала зубами куски хлеба и проглатывала, жадно запивая молоком.
Кроме этого пить больше было нечего. Но мне хотелось, очень… Я собирала капли конденсата, что появлялся на стенах утром после холодной ночи. Вода скапливалась в углублениях и несмотря на отвратительный вкус вполне подходила для употребления в пищу. Это помогало мне выживать и не заработать обезвоживание в первую же неделю.
Доминик сегодня вела себя на удивление спокойно. Я уверена, что она, как и я ждала очередной порции пищи, что с минуты на минуту должна появиться в отверстии в стене. Мы обе не отрываясь смотрели на стену и готовились броситься в тот же момент, как только заметим движение.
И этот момент настал. Слух за время пребывания здесь стал настолько острым, что я могла слышать любое шевеление снаружи, невзирая на толщину стен. Приближение к нашему окну также не осталось незамеченным. Мы обе услышали движение и напряглись. Я внимательно следила за Доминик, чтобы ни в коем случае не позволить ей опередить меня…
Человек снаружи еще не успел поставить кружку, как я уже была рядом и полностью загородила окно своим телом. Доминик не ожидала этого. Она привыкла каждый раз забирать первой и сейчас даже растерялась от такого поворота событий. Но голод руководил ею и заставил действовать. Я, чтобы не потерять лидирующую позицию, залпом выпила молоко, едва кружка коснулась поверхности, и схватила первую горбушку, предусмотрительно пихнув ее подмышку. Вторая порция также оказалась в моих руках.
Девушка бросалась на меня и пыталась сдвинуть с места. Но пока мои силы значительно превосходили ее. Мой организм еще не успел истощиться и обессилить окончательно. Я отталкивала Доминик свободной рукой и не оставляла ей шансов. Когда и вторая кружка молока была внутри меня, я, наконец, отошла в сторону.
Девушка отчаянно пыталась найти хоть что-то, шарила руками рядом с окном, проверила пол и даже высунула руку наружу, но так ничего и не смогла достать… Обе порции были в моих руках. На удивление, это оказалось не так уж и сложно провернуть. Я рассчитывала, что потрачу намного больше сил и времени.
