— Мы непременно отправим его на исследования в Полис. Этот индивид чрезвычайно важен для пополнения наших знаний о происходящем в пустошах! Вам невероятно повезло быть здесь сегодня в качестве журналиста, Джек. Это событие исторической важности. — оживленно улыбнулась она, обратившись ко мне. Я ответил кислой ухмылкой, не разделяя ее оптимизма. Население городов знать не знало, что за стенами есть кто-то кроме бандитов. Не думаю, что информации об этом аборигене дадут просочиться в Полис, лишние досужие сплетни правящему комитету не нужны. Это приводило к неутешительным выводам о судьбе подобранного нами человека. Не удивлюсь, если он навсегда останется в лабораториях корпорации. Говорить об этом я, разумеется, не стал. Подобные вещи и так были очевидны абсолютно каждому, но никогда никем не высказывались вслух. Между тем Хлоя, видимо удовлетворенная результатами осмотра, кивнула остальным. Леонс со Стивом за руки и за ноги положили жителя пустыни в капсулу, и законсервировали ее, закрыв над ним прозрачную крышку. Процессия с загадочной капсулой во главе, замыкаемая Сандрой, двинулась обратно к недрам ангара. Я выдохнул и ощутил волну сильной усталости, внезапно навалившейся на меня. К тому же стояла адская жара, не представляю как ребята внизу выдержали скакать по песку в химкостюмах.

— Пожалуй, я увидел достаточно. — Сказал я почвоведу, — думаю мне нужно на камбуз, к Максу. Он там, наверное, уже на стенку лезет!

— Да, конечно, Джек. — Рассеянно ответила Эмма, уже погруженная в свой планшет. — Мне тоже нужно поторопится в медблок. Я должна присутствовать на обследовании этого дикаря!

Искренне надеясь, что она не заметила мою гримасу, я сухо попрощался:

— Тогда до встречи.

— До встречи.

Никогда не думал, что буду возвращаться к своей работе с таким облегчением! Но на кухне покоя мне не давал Макс, возмущенный моей задержкой, и, разумеется, тем, что он из-за меня пропустил:

— Почему всё самое интересное происходит именно тогда, когда я тебя подменяю, Сэнсэй? Может это ты — наш магнит для неприятностей?

— Возможно. — я сделал вид, что всерьез размышляю над этими словами. — Ведь именно когда моя задница оказалась на палубе у экипажа сразу всё пошло наперекосяк!

Всю дорогу мой ученик донимал меня расспросами о произошедшем. Я мог понять любопытство парня, но у меня не было ни сил ни настроения, чтобы удовлетворить его ответами на вопросы. В конце концов, почувствовав, что его неугомонность начинает меня раздражать, я отправил его восвояси, пообещав разобраться с оставшейся работой самостоятельно. Он с готовностью оставил меня наедине с работой и моими мыслями, отправившись узнавать подробности у других членов команды. Руки доделывали сегодняшние поварские задачи, но из головы всё не шла та картина с человеком, помещенным в капсулу. Я понял, что тоже хочу взглянуть на него поближе. Поэтому, после завершения смены я сразу же отправился в медблок. Завидев у входа в кабинет Хлои неизменную троицу Макса, Леонса и Стива, я не был ни капли удивлен.

— Салют, ami! — воскликнул француз. — Что, тоже живот прихватило? Это всё наш Микс, опять он приготовил нам какой-то бурды, пока тебя не было. За ним нужен глаз да глаз.

— Я хотя бы людей в песок не закапываю. — Тут же откликнулся обиженный Макс.

— Э-э, я не закапывал, я, между прочим, спас человеческую жизнь! — Леонс подбоченился, гордо выпятив грудь.

— И как он тебе? — спросил я его.

— Ну, как ты думаешь, выглядит паршиво. — Леонс пожал плечами, — сейчас его умыли, сняли эти лохмотья, а под ними — ну просто живой скелет! Таких доходяг можно только в самых низах Полиса встретить. Шрам еще у него на животе, брр… Сходи, сам посмотри, Хлоя конечно не в восторге, что у всей команды внезапно живот прихватило, но относится он к нашему любопытству, пока что, снисходительно. Даже капитан с мистером Флоресом приходили проведать его, так Роберто так на этого дикаря вытаращился, что мне не по себе стало.

Я кивнул и постучал в медблок. Дверь распахнулась, и я шагнул в полный лекарственных ароматов белоснежный отсек, услышав напоследок напутствие:

— Смотри, в обморок там не упади.

Здесь все было на своих местах, словно и получаса не прошло с тех пор, как я в последний раз был здесь, когда мне залатали руку. Если не считать нового пациента, уже уложенного в медпринтере, принявшем прямую стойку и полностью закрытом, когда как я сидел лишь на его составной части, в форме кресла, если мне не изменяет память.

— Удивительная штуковина! — заключил я, рассматривая капсулу.

— Я надеюсь, ты не о пациенте, Джек. — откуда-то из недр медблока возникла Хлоя Уайт. Вид у нее был уставший: рыжие волосы чуть растрепаны, на медицинском бело-зеленом пиджаке я заметил несколько пятен. Ее лицо имело утомленное выражение, и только ее зеленые глаза светились каким то озорным блеском. Даже сейчас я поймал себя на мысли, что любуюсь ее красотой. Это снова вызывало ощущение неловкости, я лишь надеялся, что не покраснел.

— У тебя какие то жалобы на здоровье? — уточнила она, вскинув бровь.

— Излишнее любопытство, доктор. — Сокрушенно покачал я головой и улыбнулся ей.

— Боюсь, это не лечится. Я могу дать тебе витаминов, для поддержания тонуса, но их уже растащили все мои сегодняшние пациенты. — Она, тяжело вздохнув, кивнула в сторону двери, за которой собрался наш экипаж, развела руками, и опустилась в кресло. — Проходи, взгляни, только не беспокой его.

Осторожно, словно к клетке с опасным зверем, я приблизился к медпринтеру, разглядывая спасенного нами аборигена. Это был молодой мужчина. Леонс не соврал: он был очень худой, но всё же, чуть поупитаннее, чем какой нибудь больной анорексией. Теперь я мог рассмотреть его лицо, вытянутое с прямым носом и тонкими бледными губами, потрескавшимися от долгого пребывания на солнце, его глаза были закрыты. Кожа спасенного, теперь умытая от грязи, была жёлтого оттенка, а длинные спутанные волосы были ему по грудь. Он лежал на спине, пристегнутый в руках и ногах ремешками. На его животе я увидел шрам от аккуратно зашитого разреза. Судя по всему, когда то он пережил операцию, что было крайне странно для аборигена, всю жизнь сидевшего в пустыне.

— Он до сих пор пытается продолжить свой сон. — Тихо произнесла Хлоя за моей спиной. Когда мы доставили его ко мне, он проснулся, спрашивал, зачем мы потревожили его.

— И как его состояние? — спросил я, не отрываясь от худощавого, но вместе с тем симпатичного лица спящего.

— Обезвожен, есть ожоги на ступнях, так как ходил он босиком, наглотался песка, лежа в своей яме. В его крови я не обнаружила никаких ядов или транквилизаторов, но билирубин повышен, это объясняет его желтизну — возможно, он страдает саркоидозом, но для подтверждения нужно провести больше анализов. Он спит вот уже весь день, и неизвестно, сколько он еще пробыл во сне, пока мы не наткнулись на него. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным. — В голосе нашего медика слышалось недоумение.

Я ничего не ответил, продолжая разглядывать доходягу и ощущая прилив сострадания. Внезапно он распахнул веки и перехватив мой взгляд своими карими глазами, слегка шевельнулся, насколько это было возможно в его скованном положении. Белки у него были с мутно-желтым налетом, выглядело это жутковато. Я услышал, как позади встрепенулась Хлоя, но пересилив свою тревогу, приложил руку к стеклу его капсулы, мягко сказав:

— Бедолага, как же тебя занесло в эти пески? Твои родичи принесли тебя в жертву? Или ты заблудился, и бродил, пока силы не покинули тебя? Так или иначе, не волнуйся, ты среди друзей. Хлоя — я кивнул на девушку, тревожно переминавшуюся за моей спиной — наш целитель. Она мастер своего дела, понимаешь? Она тебя подлечит, но до того как ты поправишься нам придется держать тебя здесь. Но это лучше, чем валяться в песке под палящим солнцем, правда? — Искренне улыбнулся я незнакомцу. Не знаю, понял ли он хоть одно мое слово или нет, но слушал он мой голос внимательно. Едва я замолчал, желтый человек мгновенно утратил свой ко мне интерес, уставившись в потолок. Постепенно веки его сомкнулись, дыхание выровнялось. Хлоя наблюдала за нашим диалогом искренне улыбаясь моим словам.