Ада помолчала, действительно пытаясь обдумать слова старушки. Всё происходящее казалось ей абсолютно ненормальным, но, находясь в комнате с двигающимися по желанию женщины предметами, стоило играть по её правилам.
– А разве так не всегда? Разве не сам человек определяет свою судьбу и действия, раз уж на то пошло? – вопросы Петровой были тихими, но уверенными.
– Зачастую действия каждого человека уже были предопределены. Не он привёл события к подобному исходу, а известный исход сделал всё для того, чтобы события были закончены верно. Большинство людей – это лишь способные к действиям фигурки, которыми умело управляет судьба. Вижу, тебе не нравится то, что я говорю, верно? – улыбнулась старушка, поджав губы. – Многим не нравится подобный уклад жизни, но мы ничего не можем с этим поделать.
– Но ведь исходом может быть и смерть, и открытие, и вообще что угодно, так? – спросила Ада, пытаясь переварить слова Фемиды. – В чём смысл существования человека, если он не может самостоятельно управлять своей жизнью?
– Но разве обычные люди знают о том, что они не могут ей управлять? Человеку даётся иллюзия контроля над реальностью, иллюзия того, что однажды он сможет прыгнуть выше своей головы, и некоторые думают, что у них это даже получается. Но всё, что происходит в жизни – лишь программа итога, стремительно идущая к завершению и предпринимающая для этого небольшие толчки. А исход… Исход это не миссия и не конец жизни. Исход – это каждый момент, растянутая единица измерения, созданная для большей наглядности, – удлиняя слова, продолжала говорить старушка. Начиная свой рассказ тихо, будто бы издалека, она заканчивала каждое предложение всё с большим и большим напряжением.
– И что, даже это контролируют ведьмы? – покачала головой девушка, стряхнув с платья невидимую пыль.
– Ведьмы, такие, как я, всего лишь контролируют, чтобы всё шло своим чередом. Мы смотрим в гущу событий, изучаем её, иногда цепляемся за отдельные жизни людей и выясняем, что хорошего он принесёт в жизнь. Иногда я думаю, – рассмеялась старушка, – думаю, что без магии ведьм и колдунов было бы очень скучно. Мы приносим в этот мир изюминку. Страсть!
Аделаида молчала, глядя на Фемиду открытым взглядом. Она пыталась отыскать в её лице намёк на лживость слов, но Левская, сидящая перед ней, верила в собственные речи.
– Чем ведьма отличается от обычного человека, кроме наличия этих «способностей», о которых Вы говорите? – после короткой паузы спросила Ада, скрепляя руки в замке. Девушка неосознанно пыталась спрятаться от старушки за своими ладонями, но всё это было лишь иллюзией защиты.
– Ведьма создана природой, некоторые созданы из неё, с помощью неё. Природа вселяет жизнь в неживое тело, созданное Старейшинами из глины и крови, даёт ведьме всё то же, что присуще обычному человеку. Природа направляет каждую ведьму, каждого мага, потому что мы – прямое её продолжение. Мы разные, но всех нас объединяет одно: мы сами определяем, каков будет исход. И я, и ты, и каждая ведьма, чьё сердце бьётся в такт с биением природы.
– К чему Вы ведёте, Фемида? – девушка говорила тихо, потому что каждая фраза давалась ей с большим трудом. В комнате запахло травами, и эти ароматы дурманили голову Аделаиды сильнее, чем слова старушки.
– Дитя, если это скажу я, ничего не изменится. Хочешь услышать? Так услышь. Ты ведьма. Притом необычная, весьма необычная! Ведьма с безумным будущим, в котором будет много боли и страданий. Сильная, отважная, умная. Чем раньше ты примешь это в себе, тем лучше будет для всех, – улыбаясь, ответила Левская, постукивая по столу пальцами. – Твой привычный мир сломается, но ты не должна сломаться сама.
– Господи, о чём Вы говорите? Вы себя слышите? Я? Ведьма? Мои родители были совершенно обычными людьми, а, судя из Ваших просто умопомрачительных разговоров, я сделала вывод, что для рождения ведьмы нужна магия и ещё какие – то факторы. Так вот, заявляю Вам весьма чётко – этих факторов при моём рождении не было. Вы верите в существование ведьм, причисляете себя к этому сообществу, но не надо, слышите, не надо пытаться взять в него ещё и меня. Держу в курсе, подобные разговоры вполне можно отнести к попытке влить меня в секту, – во второй раз вскакивая и нервно отходя назад, бормотала Аделаида, не переставая мотать головой.
– Расскажи мне, дитя, ты чувствовала когда – нибудь, как эмоции во время ссоры словно начинали поглощать тебя? Чувствовала, как во время истерики нечто внутри взрывается с сильным хлопком, который приносит вслед за собой такое приятное, долгожданное спокойствие. Расскажи мне, ты чувствовала?! – крикнув и приводя девушку в чувства, спросила Фемида, громко ударяя рукой по столу. Непомерная сила для такой старушки, как она. – И, в конце концов, Аделаида, ты не знаешь, кем были твои родители. Твоя мать была удивительной ведьмой, ясно? Несмотря на куда более серьёзные проблемы, она не впадала в истерику, как это себе позволяешь ты! Соберись, наконец, и будь достойна своей семьи!
– Моя мама? – подняла на старушку глаза Петрова, сглотнув образовавшийся внутри ком. – Вы что, знали её?
– Нет, Аделаида, лично я её не знала. Но Серафима Лунгрен, поверь мне, не нуждалась в знакомстве для того, чтобы заявить о себе. Будь достойна своей матери, в конце концов, и не открещивайся от того, о чём не имеешь понятия. Ты никогда не сможешь спрятаться от дара, что лежит куда глубже, чем та же кровь, о которой ты сейчас думаешь.
Вздрогнув, Ада резко развернулась и выбежала в прихожую, не останавливаясь ни на секунду. Схватив свою сумку, оставленную на плетёном сундучке, девушка выбежала на улицу, громко хлопнув дверью. Она не хотела здесь больше оставаться, не хотела дышать этим странным воздухом, наполненным ароматами лаванды, чабреца и какой-то необычайно терпкой, незнакомой травы. Фемида Левская, кем бы она ни была, оставляла в душе жуткие раны, которых итак было там достаточно. Фемида Левская привозила, словно на паровозе, странные, противоестественные мысли, от которых волоски на спине вставали дыбом. Ведьмы, магия, внутреннее Я, её мама, связанная со всем эти каким – то удивительным образом. Это всё было слишком.
Она чувствовала, как нечто, сидящее где – то под рёбрами, пробуждается, постепенно поглощая эмоции и готовясь вырваться. Это «нечто» казалось сильным, огромным животным, готовым разорвать всё на своём пути в клочья, не оставив никого в живых. Это «нечто» приходило в её жизнь достаточно часто, перетягивая на себя часть боли, злости и страданий, и словно позволяя вздохнуть. Вот и сейчас оно появилось, забирая переживания, поглощавшие Петрову.
– Неужели здесь нет ни одной машины, – пробормотала девушка, пытаясь вернуться к ярмарке и найти такси там.
Вернувшись домой, Аделаида зашла внутрь совершенно обессиленная, с единственным желанием – поскорее лечь спать и забыть об этой безумной ночи, заставляющей её дрожать изнутри. Подсознание, словно насмехаясь над страхами и неверием девушки, не давало Аде выкинуть из головы ухмыляющееся лицо Фемиды, сложившей руки на груди. Старушка словно была уверена в том, что Петрова уходит ненадолго, но сама девушка совершенно не хотела туда возвращаться. Могла ли Левская и впрямь видеть будущее? Могло ли оно открывать ей тайны?
Тёмный дом стал единственной защитой, способной отделить пугающий внешний мир от желающей спрятаться ото всех Аделаиды. День, проведённый на ногах, окончательно выбил её из колеи, оставляя после себя лишь ощущение излишней полноты и нереальности происходящего. Найдя в складках дивана телефон, девушка, наконец, посмотрела на время и, ужаснувшись, тут же откинула мобильник в темноту. Она не спала уже больше двадцати часов и, наверное, это стало единственным оправданием, которое смог придумать мозг девушки перед тем, как она, кинув обувь в сторону прихожей, уснула прямо на диване.
Глава 4. Людям из воспоминаний свойственно возвращаться.