– Думала в свое время, что кто-нибудь проклятие закажет, мор или беду для соседа, но все никак. Любовь, богатство нужно всем как-то размякли люди. Не знаю прям.
– Так что? Выбрасывать? В этом жить нельзя.
– Ага… И хранить опасно. Забирай инструменты, скажу, что делать.
Ведьма выдала мне из пристройки объемную тару со смолой. Она велела облить все мешки в сарае и выйти. Старуха стала хлопать в ладоши, пока не посыпались искры. Пыльные узлы вспыхнули моментально.
– А теперь запирай дверь и свое добро отнеси за дом, а то сгорит, когда искры полетят. А еще, когда дверь сгорит, забери замок и петли, а то оплавятся. Ежели не прочистится дымоход и водосток, то закинь внутрь те поленья, которые остались. Наберется жар внутри… И следи тут за всем, чтобы не полыхнуло.
– А сарай не сгорит?
– Нет, он глиняный. Я там у тебя книгу видела, как их строили. Научишься читать, узнаешь. А сейчас вот те… Буковки учи…
Она достала из кучи хлама большой кусок тонкой доски, расписанный цветными красками. Должно быть, по такому пособию учили детей письменности.
Желание делать то, что велела ведьма осталось мне от Матни и должно было пройти со временем. Я старательно таскал все и очень аккуратно складывал в старый дровяной сарай за домом. Опять хотелось есть.
Сия ушла в дом и отправилась отдыхать. Видимо устала от торговки как я от трудолюбивого прислужника.
Из двери сарая валил дым, было видно тлеющие угли. Когда полыхнула дверь, вокруг стен повяла трава от жара.
Я кочергой забрал горячий замок и снял петли, когда внутри сгорело все или почти все. Из-за отсутствия тяги не весь мусор превратился в пепел. Внутри смрадно чадило что-то токсичное и щелкало полужидкое, страшно пузырясь на полу. Пришлось закидывать внутрь поленья и ждать, когда они прогорят.
Через несколько часов дым пошел откуда-то сбоку крыши, и просохшая как следует древесина выдала огонь словно в печи.
Цер нашел в моей библиотеке книгу про огонь. Там было много картинок и схем. Сообща мы поняли, как устроена любая печь, что нужно для высокого пламени, а что для большого жара и долго беседовали об этом, глядя на сарай.
Искры могли бы подпалить что-нибудь во дворе, но дом ведьмы состоял из такого же несгораемого материала, к тому же пошел небольшой дождь. Капли падали на горячую темную поверхность с шипением, но остудить ее не могли.
– Завтра помоешь все внутри от сажи, это легко – стены гладкие. Потом надо будет подкрасить, подштукатурить, решить, что с водой и сливом нечистот.
– А ты что, не знаешь? Это же твое хозяйство.
– Мне оно досталось от прошлых жильцов. Никогда в жизни не разбирала там. Они были обычными и померли в бедности. Не думаю, что там что-то ценное хранилось.
– Так ты у них спросила бы?
– Дак я сюда вселилась уже после того как они того…
– И что? Пришла, дом пустой, сарай полный и стала жить?
– Ну… Нет. Они там были, в доме…
– А ты что?
– Да мал ты еще, вырасти сначала из щенячьего пуха, потом расскажу тебе за все про все – разозлилась старуха. Она ушла в дом, закрыла дверь и не выходила до рассвета.
На утро обожженные стены оставались горячими, но внутри уже не было ничего, кроме толстого слоя сажи. Колдунья дала мне старое ведро и кучу тряпья. Зайти внутрь и отмыть домик стало возможным только к вечеру. Но, к моему удивлению, сгорело не все. Посреди еще теплых углей и пепла я нашел большую пригоршню красных камушков, просверленных в середине и маленькую каменную статуэтку.
Цена ремонта
Я оттирал свой новый дом 2 дня. Ведьма предложила превратить меня опять в Матню, но я отказался. Сам все сделаю. Мои лапы похожи на человечьи руки, так что главное сноровка. В полу оказалась дыра, накрытая каменной решеткой. Так было проще, ведь зловонная черная вода сливалась сразу на задний двор сарая. Вскоре там образовался небольшой ручей.
Запах горелой гнили, смолы и ядов ослаб, но выветрился только через неделю.
Ведьма сказала, что я нашел очень нужные вещи, а все самое нужное, как известно, не горит. Красные камушки казались почти прозрачными – это были какие-то рубины. Статуэтка осталась неопознанной. Когда хорошо отмыли, стало понятно, что изображение относится к мужскому полу и сделано кем-то разумным. Мы решили, что это изображение древнего бога мужских дел или плодородия. В общем, оставили все.
– Ну вот, пора красить.
– А есть чем?
– Надо обменять на что-нибудь.
– Давай, на рубины эти.
– Но, но – никому не слова. Это камни драгоценные. У нас тут недавно придумали, чтобы шахты, значит, обеспечивать всем необходимым. Что в отвалах находят, то изучают и продают на украшения. Обрабатывать эти камушки люди научились и стали ценить все больше и больше.
– Ну и хорошо.
– Нет, не хорошо. Нам их придется прятать, ведь если кто узнает – придут отбирать и убить нас могут за эти безделушки.
– Вот это да!
– Возьму тебя с собой на рынок, превращу в того коня ретивого. Завтра игрища молодецкие и тебя возьмут на скачки. Пустишь в седло кого я скажу. Конь всему что надо обучен. Я для верности два дня буду поить тебя эликсиром, который сделает собаку лошадью. Главное не забудь вернуться домой после скачек или хотя бы просто в лес сбеги.
– Это еще зачем? Договорись, пусть вернут после соревнований.
– Да кто-ж такого коня вернет? Сопрут, либо заездят до полусмерти, а потом вернут. Так что сбегай, когда сможешь, главное дождись, чтобы мне телегу загрузили чем нужно и я ее бы увезла подальше.
– Хочу уже на скачки, но не хочу до полусмерти.
– Тогда сейчас скажу, что надо сделать и потом, когда конем станешь, по дороге. У этой скотины вечно в одно ухо влетает, в другое вылетает. В общем, запоминай мои наказы.
И она мне рассказала, как освободиться от любых пут, как выбить дверь конюшни и где мы с ней встретимся в лесу после скачек.
Все прошло как обычно. Я стал великолепной лошадью, а она рыночной менялой. Когда толстуха полезла в седло, конь взмолился, чтобы она шла пешком, а не топтала мою гордость своим объемным задом. Однако, изо рта вылетало только громкое ржание, словно я всему этому радовался.
Хотелось отказаться от краски и штукатурки, ведь мой новый дом выглядел и так гораздо лучше, чем раньше, но старуха бранилась и говорила, что пустой сарай похож на перевернутый горшок. В таком нельзя жить и зимой я еще об этом пожалею.
На рынке она заняла неприметное местечко под навесом. К ней подошел важный человек в чистой одежде, с доской в руках. На шее у него висел маленький глиняный горшочек и тонкая резная палочка. Оказалось, что этой палочкой он пишет на доске цифры после краткой беседы с теми, кто занял свое место.
– Иго-го? Иго-го? – пытался я расспросить свою грузную хозяйку.
– Да подожди ты, потом расскажу – цедила она сквозь зубы и отворачивала мою морду в сторону.
Она сунула ему в руку неприметный сверток, который помещался в ладони.
– О! – кратко ответил смотритель рынка.
Он сунул подношение в увесистый кошель на поясе и не стал отмечать ничего на своей доске.
– Коня сдаю посуточно – пояснила ведьма на всякий случай.
– Знаю, знаю, твой конь, не краденый, но к вечеру управься.
– К полудню управлюсь.
– Ну давай, а то у меня очередь уже на твое место.
Мы были одни с ней под навесом, да и вообще в этот день большинство мест пустовало.
В конской голове роились мысли о том, что смотритель рынка говорил неправду. Почему он не стал отмечать мою хозяйку на доске? И что такое он забрал себе в кошель?
Половина людей, что бродили между рядами с заинтересованным видом подходили к нам. Некоторые рассматривали мою сбрую, другие трогали гриву, смотрели в рот, когда я ржал от возмущения. Кое-кто даже пытался облапать и предлагали разное за такого красивого коня. Одни сулили внести в гильдию торговцев соответствующий взнос, чтобы купить торговке «вечное место», другие обещали дом на окраине. Только тележку с краской и кистями для ремонта никто не смог предложить.