На треск и вопли выбежала Сия. Она пребывала в своем обычном образе. Старуха охала, бранилась, грозила наказанием.
– Мне сейчас надо уйти! И на кого я дом теперь оставлю?
– На него, как обычно! – показал я лапой на Гора.
– Пора тебе начинать отвечать за свои поступки. Чини, вот!
– Я же не умею, я же большая собака, по сути.
– Дык я тебе помогу!
Кот на крыше злорадно засмеялся.
– И где же мне жить? От дождя прятаться, раз ты меня в дом пускать не хочешь?
– Даже не думай на жалость давить. Пол часа тебе на раздумья и пойдешь чинить все, что переломал.
– Да я!..
И действительно, конец пришел не только ступеням. Перила отвалились, скамейка под окном в щепки, ставня на одной петле болтается.
– Пошли-ка со мной в пристройку, расскажешь, что вчера было? Или ничего не было.
– Ой! А я бабочку проглотил! – радостно взвизгнул Цер.
В такие моменты я особенно сильно жалел, что родился с двумя головами. Мне было стыдно перед самими собой, что вот ЭТО всегда рядом.
– Не жри всякую гадость! – сорвался я на визг.
– Ты сам их раньше ловил и ел.
Старуха явно торопилась и слушать бесконечные препирания не собиралась.
– Бер! За мной! Цер – сосредоточься! Сидеть!
Я понял, что дело может кончиться еще хуже, чем жизнь на улице. Сел у двери и принялся рассказывать.
Когда история посещения нашего двора женщиной с синяком закончилась, колдунья начала задавать наводящие вопросы.
– Зелье отворотное кому? Ему или ей?
– Не спросил.
– А забыть совсем хочет или разлюбить?
– Не знаю.
– Когда еще придет?
– Не сказала…
– Торопилась очень – вставил свое слово Цер.
– Угу… передать мне что-нибудь просила?
– Да-а… Что придет.
– А кто хоть она? Ко мне их несколько штук ходят десятками лет.
– Пахло тем гадом, который на нас ругался позавчера плохими словами.
– Агась… Староста недоделанный. Зайду к ней, расспрошу что да как.
Я заглянул внутрь пристройки, когда почуял зловонный запах. Внутри стояла маленькая печка, работающая от тонкого пламени под горелкой. Она не нагревала все вокруг, зато быстро кипятила маленькое количество жидкости над ней.
– Хитро тут все устроено.
– Да, да… Так ты у меня тут еще не бывал?
– Я? Ты же не разрешала.
– Заходи, заходи, но только сядь на середину, а то тесно.
Я протиснулся в узкую дверь и стал разглядывать пристройку изнутри. Захламленные углы, стойки с полками, пучки трав под потолком, загадочные талисманы и надписи – все говорило о том, что внутри творится что-то необычное.
– А что тут?
– Тут? Я тут делаю дела.
– Глубокомысленно… Ну правда?
– Вот, сварила тебе. Выпей.
Зловонное зелье выглядело хуже помойной воды.
– Фу, не буду.
– Тогда иди отсюда и живи где хочешь – одни убытки от тебя.
Я понимал, что она права, но все же повернулся к выходу. На пороге выглянул во двор, чтобы последний раз полюбоваться местом, где прошло мое детство. Подростковая гордыня взяла верх над разумом, и я сделал шаг в сторону леса.
Неожиданно почувствовал, как горячее пойло разливается по всему телу. Плачущий от раскаяния Цер залпом проглотил варево колдуньи.
– Цер! Какого лешего!?
– Гав! Гав! Ой, ой!
– Ты где? Цер?
Моей второй головы не было на привычном месте. Я в ужасе понесся в чащу леса, хотя, понимал, что спасенья уже не будет. Зная ведьму, ждать надо было только неприятностей.
– Да вставай уже на две ноги, хорош по земле ползать. Порты испортишь.
Я принял позу поудобней, опустил глаза, узрел две ноги и узнал обувь. В ней ходил ведьмин прислужник. Когда кот плохо себя вел, то старуха забирала его в кладовку, а на смену ему выходил человек. Он молча чинил все, делал уборку, стирал, огородничал.
– Ну как тебе в этой личине?
Я вздохнул. То ли я стал немым, то ли совсем нелюдимым. Говорить теперь не хотелось вовсе.
– Вот тебе ключи. В сарае инструменты – починишь все здесь, все, что найдешь приведи в порядок. Потом помой полы в сенях и на крыльце, просуши и ступай в огород… прополи там все.
Она протянула мне связку ключей к которой пес Цер Бер был не допущен под страхом остаться без ужина.
Голову словно затянуло паутиной. Мысли стали похожи на унылое брожение по кругу. Меня превратили в человека, который дословно выполнял все, что ему прикажет колдунья. Кажется, это основное его занятие – выполнять приказы.
Оказалось, что я умею не только подметать и мыть, а еще неплохо плотничаю, понимаю какое растение культурное, а какое нет. Мои собственные думы быстро угасли, а Цер виновато молчал где-то в глубине сознания.
Ведьма превратилась в худощавую женщину средних лет. Она выглядела достойно, хорошо пахла дегтем и носила широкие штаны вместо юбки.
Вскоре я остался один и работал целый день, как проклятый не в силах остановиться.
Она пришла вечером и принесла с собой суму, набитую чем-то, что моя новая личность хотела выкинуть на помойку. Ветхий баул напоминал один из тех драных мешков, что я нашел в сарае. Если подумать, то там бы тоже хорошая уборка не помешала.
Ведьма велела мне пойти в кладовую и приготовить ужин, поставить воду на огнь, да вынести во двор корыто. Эта женщина вручила мне кусок мыла с розовым ароматом и велела стирать свое белье. Грязные старушечьи тряпки валялись в горнице неделями и аромат стоял такой, что в голове проснулся Цер и начал жаловаться на тошноту.
В этот вечер она оставила сени открытыми, велела развесить все там. Потом объяснила, где в лесу стоит телега и куда отнести с нее поклажу. Прислужник управился только когда небо покрылось звездами.
– Сам сегодня тоже в сенях ночуй – дождь будет. Да закрой все и ключи положи на лавку. Я спать.
У меня живот подводило от голода, ноги тряслись от усталости, а руки отказывались делать что-либо. Человек, в которого меня превратила ведьма, ни в чем не мог отказать ей. Это безвольное существо готово было повиноваться любым приказам. В конце концов он послушно лег спать на старом песьем матрасе, как велела ведьма.
Книги ведьминого хахаля
Утром я проснулся, когда бабка кормила кота. Теперь его миска казалась крошечной, в три раза меньше моей. Я не хотел открывать глаза, чтобы не настигло вчерашнее унижение. Перед глазами так и стояли грязные панталоны и передники в кровавых потеках и клочьях шерсти.
– Мя? – спрашивал скромно Горностай.
– Нет, это Беру.
– Мя? – уточнял кот.
– А это Церу.
– Мяу, мяу? – терял терпение черный хитрец.
– Он вчера славно потрудился. Я ему еще и книги принесла. Ты же у меня не захотел грамоте учиться. А это тебе. Твоя миска.
– Ма-а-ло! Ма-а-а-а-ло! – сменил тональность кот.
Любопытство взяло верх над обидой, и я открыл глаза. Никогда не задумывался, что конкретно говорит кот, всегда ориентировался на интонацию и ответы хозяйки.
– Проснулся? Это тебе!
Она поставило передо мной тарелку с мясной кашей и тарелку с лепешками, которые я вчера испек на последнем издыхании. Тогда мне показалось, что вкуснее нет ничего на белом свете. Оголодал так, что вылизал обе тарелки.
– Не пресноваты лепешки? А то вареница дать хотела.
– А я все уже. Ну, давай варенье, я так съем.
– Да не выходите пока во двор, там дождь еще капает, а то натопчите. Уж больно чисто.
И правда, приятно, когда полы блестят и пахнет кругом розовым садом.
– Я вчера чуть не умер – так устал.
– Да, с Матней никогда ничего не случалось. Здоров как бык и работать умеет.
– Как-то неприлично звучит.
– Это кличка. Не помню, как звали.
– И он не помнит.
– Так вот, чтобы не стать таким как он навсегда, принесла я тебе книги. Возьми, полистай, подумай. Если нужны будут еще, скажу, что надо сделать.
Я сразу забыл про вчерашние мучения и схватился за мешок, который пах мусором.
– Это все мне?