Проснулась я от непонятного шуршания на пределе слуха.

– Ты слышал?

– Нет, – развалившийся на стуле друг если не спал, то точно придремнул.

– Шум. Он нарастает.

– Может, драконы летят.

– Меч! Эсагор!

– Вилея… – парень лениво повернулся в мою сторону.

Его лицо скрывал мрак ночи, но я точно могла описать ту гримасу, которая была сейчас на нем.

– У меня острый слух. Забыл? Меч!! Живо! Храп, Вилеон, ко мне!

Звери дружно повскакивали со своих мест и вбежали в спальню.

И вовремя.

Из кухни послышался оглушительный звон бьющегося стекла. Сначала оконного, а затем в ход пошла посуда.

Я бросила короткий взгляд на друга, уже занявшего боевую позицию с мечом наголо. Мой клинок пока покоился в ножнах. От меня было гораздо больше пользы в магии. Звук, доносящийся из соседней комнаты, резко стих. Долары попятились и утробно зарычали, глядя на темный провал дверного проема. Послышалось недовольное бормотание, а за ним скрип деревянных половиц.

– Ойка, – выдохнул парень, поудобнее перехватывая меч.

– Что?

Из темноты дома, размахивая длинными крючковатыми пальцами, выскочило невысокое существо. Мой огненный шар рассыпался искрами, за малым не долетев до цели. Но этого было и не нужно. От яркой вспышки чудовище закрылось лапами и упустило драгоценный момент. Эсагор коротко замахнулся и одним движением всадил клинок в приземистое тело. Ойка обмякла.

– Надо убираться отсюда, – друг обтер лезвие меча покрывалом с кровати и швырнул ткань в сторону.

– Ты ее не убил. Берегись!

Тварь резво вскочила на ноги и оскалила пасть. Неторопливо, кругом, она стала перебираться поближе к окну, выгадывая момент для атаки. Я зажгла огонек, чтобы осветить помещение и едва успела увернуться от когтистой лапы, высунувшейся из узкого темного коридора, разделявшего кухню и спальню.

– Гаси! – донесся мужской голос как раз в тот момент, когда посланное пламя выдернуло из мрака фигуры еще двух оек. – Ты им что, маяк зажгла?!

– Слишком темно.

– А эликсиры тебе на что?

Эликсиры! Порошок из корня белоцвета!

– Отвлеки их.

– Всех?! – парень заслонил меня спиной, попеременно водя мечом от одной зловещей морды к другой. – Ужасный план.

– Другого нет.

– Есть.

Короткий, отчаянный рык – и друг завертелся в бешеном танце с оружием. Лунный свет весело забликовал на гранях меча, сеющего смерть. Ойки верещали и хрипели, натыкаясь на острое лезвие. Пару раз им все же удалось достать свою жертву – Эсагор тяжело припадал на одну ногу, а клинок перехватил в левую руку. Несколько бесконечных минут – и в доме повисла тишина. Я застыла с порошком на ладони, готовая в любой момент сдуть его в морду чудища. Не пришлось.

– На улицу. Быстро.

– Там могут быть еще.

– Здесь не безопаснее.

Лапа одной из оек, лежащая на освещаемом луной островке, дернулась.

– Вилея! – гаркнул друг над самым ухом, после чего грубо сгреб меня в охапку и вытолкал из комнаты. – На доларов!

Я выскочила на улицу, подгоняя скакунов к дороге. Звери рычали и опасливо озирались по сторонам.

– Знаю, ребята, мне тоже тут не нравится. Вперед!

Храп сделал пару неуверенных шагов и замер. Аккурат перед ним из окна вылетела тварь, еще пару минут назад считавшаяся мертвой. Эсагор среагировал молниеносно, но огненный шар, посланный мной, оказался быстрее. Яркая вспышка – и в груди чудища появилась огромная дыра. Ойка осмотрела рану, неестественно резко изогнула шею и зашипела. В три прыжка оказавшись рядом, я влепила заветный порошок, все еще сжимаемый в кулаке, прямо ей в нос. Опешившая от такой наглости, тварь дернула головой и полезла обратно в дом прямо по стене.

– Она не чихает… – растерянно проговорила я скорее в пустоту. – Она должна чихать.

– Вилея, о чем ты?

– Харгова муть! Это не ойки!

– Хочешь сказать…

Из разбитого окна вывалились сразу два чудища, жадно клацая зубами.

– Это кренки!

Одно из чудищ ринулось на Вилеона. В невообразимом прыжке Эсагор отбил когтистую лапу и, уже падая на землю, рубанул мечом. Морщинистая голова с редкими волосами подкатилась к моим ногам, закрывая и открывая глаза.

– Нежить! – я зашла с затылка и пнула отрубленную голову подальше, дабы отсрочить ее воссоединение с телом.

– Нужен огонь. Много огня, – крикнул парень, вонзая меч в глаз другой твари, с противным треском проворачивая лезвие.

– Долары не любят…

– Их я беру на себя. Сдюжишь до рассвета? – друг подошел вплотную, положил руку на плечо и заглянул в глаза.

– Можно подумать, у меня есть выбор.

– Тогда кольцо, Вилея. От кренков так просто не уйти, но в огонь они не полезут.

Стена пламени взметнулась вокруг нас на добрые три метра. В последний момент я заметила, как уже прыгнувший из окна третий кренк противно взвизгнул и отпрянул от огня, тряся лапой. Долары запаниковали. Эсагор ухватил зверей за загривки и слегка потянул вверх. Поджав одну лапу, Вилеон доверчиво прикрыл глаза, а вот Храп успокаиваться не думал, явно ища способ выпрыгнуть из кольца и привычно удрать. Сил в раненой руке парня оказалось недостаточно. Сосредоточенно удерживая стихию, я зашла справа от своего скакуна, обхватила ладонью ладонь Эсагора и тоже потянула вверх. Подействовало. Странный прием… Мне обязательно следовало узнать о нем. Но позже.

Пламя жадно забирало Силу. Из всех стихий, огненная по праву считалась самой ненасытной, своевольной и сложно подчиняемой. Не все начинающие маги Огня в итоге справлялись с ней. Кто-то навсегда закрывал в себе способности к магии, кто-то становился магом общей практики, где владение огнем было на порядок ниже и проще, а кто-то, спалив не одно тренировочное поле, все же сближался со стихией и начинал играть по ее правилам. Иначе никак.

Я осторожно опустилась на землю, скрестила ноги, раскинула руки в стороны и закрыла глаза, переходя в «иное» состояние. Так было проще контролировать Силу и даже немного оттягивать ее на себя. Правда, был у этого способа один недостаток – маг становился полностью уязвим.

Через какое-то время отдаваемый поток немного замедлился. Я облегченно выдохнула, потому как руки уже начинало еле заметно трясти. Это являлось первым признаком усталости. За руками обычно следовали колени, грудь и голова. Но мне очень хотелось верить, что до этого не дойдет. Ведь после полной отдачи Силы выживали единицы.

– Я – Пламя – я – Пламя – я – Пламя, – в сознании по кругу, словно пытаясь поймать собственный хвост, металась фраза, – я – Пламя…

– Вилея! – донеслось откуда-то издалека, распугав мои мысли. – Да что же ты! Вилея! – голова ощутимо дернулась, щеку обожгло.

Я открыла глаза и тут же закрыла обратно, ослепленная светом Тройки.

– Ащщщ… Ты меня что, ударил?

– Прости, это был отчаянный способ докричаться до тебя. Гаси огонь.

– А?

– Отпусти стихию! Утро. Мы выстояли.

Нити, связывающие меня и пламя, оборвались, стоило мне ослабить хватку. Огненная завеса рухнула, являя захватывающую дух картину: с десяток кренков в образе оек застыли уродливыми каменными изваяниями вокруг нас. Видимо, голод победил над желанием жить, раз уж они не убрались в свои норы потемну.

Я попыталась встать на ноги. Безуспешно.

– Ты отдала слишком много Силы. Отдохни.

– Ох, не хочется мне тут отдыхать! – я еще раз оглядела тварей. – Кренки сюда, может, и не сунутся днем, но вот всяких пожирателей, настоящих оек и (упаси Великие Владыки) подсклепных выползней никто не отменял. Так что…

– Ты не можешь ехать в таком состоянии.

– Тогда достань из моей сумки черную склянку и дай мне!!

Друг смерил меня взглядом, но ничего не ответил. После нескольких неудачных попыток он все-таки нашел нужный эликсир и вложил мне в руку.

– А теперь отойди. Мало ли…

Я быстро откупорила бутылочку из черного стекла и влила в себя вонючую жидкость. Живот скрутило и отпустило, а на смену пришла Тьма.