Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Погода в районе станции выдалась поистине летней: температура воздуха поднялась до минус пятнадцати градусов, ветра не было, солнце сияло вовсю, дышалось легко, и можно было обойтись без масок, спасающих лица от обморожения и обледенения.

Группа инженеров и специалистов по обслуживанию технического комплекса шахты покинула станцию, направляясь к буровой вышке и невысокому строению с ярко-синими стенами и конусовидной крышей, внутри которого находился механизм спуска в шахту и необходимая для её функционирования аппаратура. Гора вынутого из недр континента льда рядом, покрытая инеем и снежком, подчёркивала торжество человеческого гения и упрямства, способных создать отходы не только из горных пород, но и из промёрзшей воды.

Персонал станции разошёлся по своим рабочим местам.

В командном пункте собрались те, кто отвечал за общую организацию работы коллектива и обслуживание глубоководного аппарата: начальник станции океанолог Пименов Михаил Павлович, сорокасемилетний кряжистый бородач в очках, его заместитель, геофизик Васюченко Сергей Семёнович, по прозвищу Скелет, тоже с бородкой, но более ухоженной, интеллигентской, компьютерщик и связист экспедиции Борис Ремзин, молодой, накачанный до «шварценеггеровского» состояния, из-за чего и получивший кличку Рембо, и пилот мини-субмарины Анатолий Аксёнов, инженер и подводник со стажем, щупленький, рыжеватый, но очень быстрый и реактивный, участник не одной экспедиции на батискафах в глубины озёр и морей.

Командно-штабной модуль представлял собой лабораторию с комплексом спутниковой связи, состоящую из трёх помещений, разделённых метровой высоты переборками. Комплекс был снабжён новейшими отечественными компьютерами «Тверь» и аппаратурой контроля параметров среды и внутренних помещений станции.

Бригада обслуживания, хлопотавшая вокруг «Глазастика» более месяца, занялась проверкой работы его систем и вскоре доложила о полной готовности робота к погружению.

Пименов дал команду опускать субмарину.

Телекамеры, способные работать в условиях сверхнизких температур, показали растопырчатый ложемент, внутри которого крепился аппарат. Ложемент висел на траверсе над устьем шахты и начал медленно опускаться в горловину, пока его полозья не оказались прижатыми к ледяным стенкам шахты. В таком положении он и должен был проследовать до поверхности озера, поддерживаемый механизмом спуска.

Длина «Глазастика», снабжённого десятью видеокамерами и манипулятором, достигала трёх с половиной метров, диаметр не превышал семидесяти сантиметров, и больше всего он походил на торпеду, что в общем-то отражало его предназначение: корпус робота и в самом деле копировал форму торпеды, усиленный титановыми тюбингами; давление воды в озере Восток достигало четырёхсот атмосфер.

– Михаил Павлович? – проговорил главный инженер проекта Боборыкин, руководивший специалистами, обратив лицо к телекамере.

– Начинайте, – пророкотал хрипловатым басом Пименов.

Заворчал мотор спусковой машины, субмарина в ложементе поползла в горловину шахты, исчезла.

– Жду доклада, – сказал Пименов, отключая связь, посмотрел на пилота «Глазастика». – Можете отдыхать, Анатолий Борисович, я вас позову.

– Да мне есть чем заниматься, – улыбнулся Аксёнов, поднимаясь. – Пообщаюсь с ребятами, кое-что уточню.

Пименов отвернулся к экрану компьютера.

Спуск робота обещал быть долгим, надо было преодолеть толщу льда в три с половиной километра, сделав две профилактические остановки для контроля работы всех узлов субмарины, пройти водо-воздушный шлюз, установленный непосредственно у поверхности озера, прямо подо льдом, предназначенный не дать воде рвануться под давлением вверх, и только после этого окунуть торпеду аппарата в озеро. На все эти процедуры планировалось потратить два с половиной часа, поэтому делать пилоту в командном пункте всё это время было нечего.

– Я тоже посижу у себя, – встал Васюченко, имея в виду биолабораторию. – Подожду свой спутник и пообщаюсь с базой.

Пименов махнул рукой.

– Зайди через часок.

Над Антарктидой постоянно висели спутники, в том числе и военные, не считая пролётных, поэтому связь с «большой землёй», под которой подразумевались Москва, Антарктический институт в Санкт-Петербурге и Академия наук, поддерживалась постоянно, однако у полярников был и «свой» спутник, сканирующий поверхность континента подо льдом, и он зачастую выдавал весьма интересную информацию о состоянии озёр Антарктиды, давая пищу для размышлений всем специалистам, в том числе – биологам.

Два часа пролетели в обычной неторопливой суете рабочего дня, длящегося практически сутки, так как график у каждого полярника был свой, индивидуально рассчитанный, и вместе они собирались только на завтрак, обед, ужин да на посиделки в кают-компании, если находилась общая тема для разговора или новый фильм, скачанный из Интернета. На станции в данный момент проживали шестьдесят шесть человек. Из них только шестеро не принимали участия в научных изысканиях, обслуживая шахту и субмарину, остальные изучали гидрометеорологический фон вокруг станции, замеряли толщину выпавшего снега на снегомерном полигоне и содержание озона в атмосфере, искали метеориты, монтировали и обслуживали системы жизнеобеспечения, компьютерные системы, исследовали поведение живых организмов в условиях низких температур и низкого давления[2], ставили эксперименты с фотоэлементной базой, проводили опыты с новыми видами полупроводников и лазерной техникой и так далее, и тому подобное. Бездельников среди полярников не было, все работали на совесть, хотя многие из них в свободное время любили побаловаться пивком, что не возбранялось, а то и напитками покрепче.

Пименов заканчивал отчёт о проделанной работе, собираясь отправить его в мониторинговый центр Арктического и Антарктического НИИ, когда позвонил Боборыкин и доложил о приближении ответственного момента – пересечения роботом выпускного клапана шлюза и его «предрождественского» омовения в озере.

– Михаил Павлович, мы готовы. Периферия проверена, шлюз в норме, температура воды в районе шахты – плюс два градуса.

– Жара, – улыбнулся Пименов. – Антенну прогнали?

– Так точно.

Имелось в виду, что связь с роботом можно было поддерживать только при наличии кабеля, но разработчики аппарата нашли другой вариант – снабдили «торпеду» акустическим передатчиком, а в озеро окунули антенну. Теперь управлять роботом мог пилот, располагавшийся в командном пункте на поверхности Антарктиды.

– Проведём КФС[3] и начнём, – сказал Пименов, вызывая пилота.

Вернулись Аксёнов и Ремзин, впустив в помещение клубы морозного воздуха, заняли рабочие места.

Васюченко, трудившийся в соседнем боксе, подсел поближе.

Пилот натянул дугу наушников, пробежал пальцами по клавиатуре, поглядывая на прозревшие экраны системы обзора: включились все телекамеры, установленные на корпусе субмарины.

Контроль функционирования всех узлов сложной машины длился пять минут.

– «Глаз», я «рука», – включил звуковую связь с компьютером робота Аксёнов. – Как меня слышишь?

– Слышу вас хорошо, «рука», – мягким баритоном отозвался «Глазастик». – Жду распоряжений.

– Стандартное погружение.

– Принял.

– Внимание, друзья! – прокашлялся Пименов; настал долгожданный момент, и его волнение почувствовали все полярники. – Выходим в озеро! При малейшем сбое или подозрении на неисправность – докладывать немедленно!

– Хорошо, слышим, всё будет нормально, – откликнулся нестройный хор голосов.

Лебёдка в горле шахты пришла в движение.

Камера на носу робота отразила приблизившуюся бликующую плёнку воды.

Пименов передёрнул плечами, будто сам собирался нырнуть в прорубь.

– Купель! – весело объявил Ремзин. – Будь здоров, Глазастый!

По изображениям на всех экранах системы контроля пробежала рябь: субмарина окунулась в воду. Какое-то время были видны только облака воздушных пузырей и бликов, скользящих снизу вверх по фиолетово-чёрному полю. Затем черноту прорезали столбы света включённых прожекторов субмарины, мрак подлёдного озера протаял в зеленовато-серую глубину, и командный модуль станции превратился в пост управления субмарины капитана Немо, каким его представляли создатели фильмов по жюль-верновскому роману.

вернуться

2

Практически все антарктические станции, расположенные на куполе ледяного щита Антарктиды, высота которого над уровнем моря достигает четырёх тысяч метров, работают в условиях высокогорья, а при низких температурах этот эффект увеличивается, поэтому для дыхания кислорода не хватает, и полярники вынуждены работать вне станции короткое время.

вернуться

3

КФС – контроль функционирования систем.

3
{"b":"836631","o":1}