– Да на какие шиши?! – взревел уже взбешенный отец, тоже вскакивая с места и моментально багровея, как какой-нибудь комичный вспыльчивый герой диснеевских мультиков. – Я что ли тебя должен спонсировать?! Один уже пооткрывал тут всяких центров за мой счет и все просрал!

Это, конечно, был камень в сторону Романа, и Люда, вдруг вспомнив о присутствии в комнате постороннего человека, к тому же того самого, к которому она вовсе не была равнодушна, испытала то невыносимое чувство, которое обычно красочно описывают как «лучше бы сквозь землю провалиться». Она не смела даже голову повернуть в сторону Александра, только стиснула зубы и сжала в кулаки руки, лихорадочно соображая, остались ли у нее какие-нибудь козыри. Не выдумав ничего, что могло бы хоть как-нибудь повлиять на этого озверевшего от собственной власти человека, она схватила со стола листок с контактными данными, который он собирался ей подсунуть, разорвала его на мелкие кусочки и, замахнувшись изо всех сил, бросила их в лицо отцу. Клочья бумаги, конечно, не достигли желаемой цели и разлетелись в стороны, но и этого было вполне достаточно.

– Я буду учиться на психолога! Ясно?! – крикнула она, вся дрожа и срывая голос, а затем развернулась и пулей вылетела из комнаты.

– Вот поганка чертова! – прошипел себе под нос оскорбленный отец и со всего маху стукнул ладонями о стол. – Сколько же они мне оба нервов вымотали!

Саша благоразумно молчал, сохраняя полное внешнее хладнокровие, хотя почвы для размышлений ему было предоставлено достаточно. Терпеливо дождавшись, пока хозяин дома немного придет в себя и снова усядется в свое кресло, он наконец вежливо спросил:

– Может быть, желаете воды?

– Нет… спасибо, – буркнул все еще напряженный голос. – Все. Оставим эту тему. Извини, что тебе пришлось стать свидетелем всего этого цирка. Я не предполагал, что так выйдет. Ты до сих пор намерен встречаться с этой сумасбродкой?

– Намерен, Сергей Валерьевич. И я мог бы с ней поговорить о произошедшем.

– Что ж… как пожелаешь… Но я с этого момента умываю руки. Психолог! Тьху! – брезгливо искривил губы он. – Еще слава тебе господи, что не актриса, а то бы на месте ей ноги и руки повыкручивал. Ни одной ценной мысли в голове! Ни одной! Балаболка чертова, как и ее брат.

Сергей Валерьевич некоторое время еще продолжал нервно раскладывать вещи на столе, якобы наводя порядок, хотя все и так уже было расставлено по местам не один раз. Затем он слегка ослабил галстук и вздохнул полной грудью.

– Доведут же…

– Все наладится, Сергей Валерьевич. Я уверен, – спокойно, но в то же время решительно заявил Саша, словно давал обещание. Этот тон всегда безотказно действовал на старика. Похоже, именно этого ему и не хватало – чтобы кто-то сильный и ответственный заверил его, что все будет в порядке.

– Что ж… увидим, – наконец совершенно взял себя в руки отец семейства и взглянул на часы. – Так. Похоже, нам скоро выходить. Дай мне еще полчаса. Хочу сделать пару звонков.

– Конечно, – Саша вежливо кивнул и тут же вышел из кабинета. Он уже и сам порядком подустал и нуждался хотя бы в кратковременной передышке. Терпеть вздорный нрав старика и подстраиваться под него было не просто. Сколько же драгоценных минут было потрачено на пустую болтовню и ожидание. Оказавшись в просторном холле, Саша бросил взгляд на широкую парадную лестницу. Мраморные ступени и перила, красная ковровая дорожка… сразу видно, что в этом доме все привыкли к шику и ни в чем себе не отказывают.

Обойдя несколько открытых и пустующих комнат, Саша, наконец, нашел одну из дверей запертой и постучал. Из комнаты донеслось шуршание и легкие шаги.

– Кто там? – едва слышно, но строго поинтересовался девичий голосок.

– Люда, это я. Открой. Я хочу поговорить.

После некоторой паузы дверь слегка приоткрылась внутрь, и в образовавшемся проеме показалась эта маленькая возмутительница отцовского спокойствия, все так же неприлично одетая, а если быть точнее, то соблазнительно полураздетая. Глядя на нее сверху вниз, Саша невольно задержал взгляд на призывно торчащих под шелковой тканью холмиках груди и острых сосочках. В прошлый раз, на ее дне рождения, всю эту красоту стягивал плотный корсет, из-за которого насладиться как следует ее совершенными юными формами было невозможно.

Девушка, без сомнения, тут же почувствовала его неприкрытый сексуальный интерес, смутилась, рассердилась, еще полностью не придя в себя после ссоры с отцом, и попыталась немедленно захлопнуть дверь у него перед носом. Только мужчина оказался быстрее и сильнее. Он молниеносно подставил ногу, придерживая дверь, и уверенно толкнул ее вперед, заставляя Люду отскочить. Мягко прикрыв за собой дверь, Саша вступил в комнату как хозяин, неспешно, вальяжно, и с любопытством осматриваясь по сторонам. Люда же испуганно попятилась, пока не наткнулась на спинку кресла, и замерла, взволнованная и растерянная, слегка придерживаясь пальцами за мягкую кожу обивки. Шелковая ткань живописно обтянула ее безупречные высокие груди.

– Ну и что вам здесь нужно? – не очень-то вежливо выдала Люда, глядя на Сашу с вызовом из своего угла, словно отважная мышка, загнанная в клетку хитрым котом, но все еще готовая сопротивляться. Ее веки припухли, на ресницах еще блестели слезинки, щеки покрывали красные пятна, чувственные губки призывно алели. Даже без косметики и заплаканная она, по мнению мужчины, выглядела такой свежей, яркой и притягательной, что член в его узких брюках требовательно шевельнулся.

– Вы, конечно, тоже считаете, что папа прав, ведь так? Вас ведь он прислал? – добавила она с упреком.

– Я считаю, что он предлагает тебе максимум из своих возможностей, – дипломатично и хладнокровно заявил Саша, пока что игнорируя ее грубость.

– Максимум?! – тут же взорвалась Люда, всплеснув руками. – А что если мне не нужен его максимум?! У меня свои планы на жизнь! Свои планы на учебу! Почему я даже не могу выбрать, чем мне заниматься и на кого учиться?!

– Можешь, конечно. Только отца твой выбор разочарует.

– Да его все во мне разочаровывает, как и в Ромке! Он сам такой идеальный, что никто не может соответствовать его высочайшим стандартам, даже его родные дети! Так, может, не стоит и пытаться?!

– Нет смысла соответствовать чьим-то стандартам. Есть смысл только извлекать максимальную пользу из того, что тебе предлагает отец. В этом отношении психологическое образование не идет ни в какое сравнение с тем, что тебе может дать МГИМО, какой бы ты факультет себе ни выбрала.

– Не идет ни в какое сравнение?! Господи, да по каким таким параметрам вы сравниваете несопоставимое? Все зависит от личных способностей и предпочтений, и я предпочитаю психологию! Я давно мечтала быть детским психологом! Что в этом плохого?!

– Ничего. Хотя, по мнению твоего отца, это занятие весьма пустяковое как с точки зрения социального статуса, так и с точки зрения извлечения прибыли.

– Статус! Прибыль! Это единственное, что его интересует! А что если меня интересуют другие вещи?!

– Какие же? – Саша пробежался взглядом по большому трюмо, уставленному многочисленными флакончиками духов, элегантными статуэтками, декоративными игрушками, шкатулочками всевозможных размеров и форм и дорогой косметикой. Между всем этим гламурным великолепием то здесь, то там, красовались, поблескивая, всякие сверкающие побрякушки. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что это не бижутерия, а дорогая ювелирка – стильная, молодежная, возможно, эксклюзивная. Он взял в руку золотую ажурную подвеску в форме рыбки, усыпанную мелкими изумрудами, небрежно повертел в руке и положил на место. – Ты привыкла жить на широкую ногу, на всем готовом и при этом рассуждать о том, чего не знаешь. Ты уверена, что готова будешь снизить свои запросы, если не сможешь потом сама обеспечить себе тот же уровень жизни?