котором, однако, она тоже не нашла покоя. Девушка часто лечилась у врачей, и лечение всякий раз

завершалось безрезультатно. Очень важно иметь в виду точку зрения ее матери, которая невзирая ни на

что постоянно заявляла, что у ее дочери все это “воображение”, и если бы она только захотела, то давно

могла бы стать совсем другой. Материнская критика всегда вызывала у дочери раздражение, и в ответ

на это она говорила, что мать не понимает, что с ней происходит.

* В напряженных отношениях с людьми это переживание было для нее весьма кстати. Воспоминание о нем

закрепилось, поскольку благодаря ему она получила возможность установить для себя дистанцию в вопросах любви. В

дистанции же она нуждалась, чтобы избежать зависимости, поражения. Для нее было унижением, когда требовалось

“жертвовать” собой, “служить” другим, что-то им отдавать, то есть проявлять дух солидарности.

– 138 –

Так прошли четыре года, пока наконец не возникло решение отправить девушку, все реже

появлявшуюся в обществе, одну к родственникам в Вену. Она провела там несколько недель и внешне

здоровая, т. е. без признаков заикания, вернулась обратно. Но теперь она стала еще более замкнутой и

молчаливой.

Вскоре после ее возвращения (а именно после бурной сцены со студентом, пытавшимся вновь

унизить ее перед подругой) у нее опять появились навязчивые мысли.

Пациентка рассказала и о других своих воспоминаниях. Однажды тот же студент, чтобы

отомстить одной девушке, устроил против нее заговор и добился того, что никто из молодых людей не

приглашал ее во время танцев, из-за чего та в слезах покинула зал. Еще об одной девушке он

высказался, что если бы он захотел, то она ради него стояла бы на голове. На мой вопрос, вызывает ли у

нее студент антипатию, она без всякого давления ответила: да.

На следующем занятии она сообщила мне о сновидении, которое я хочу привести здесь вместе с

его толкованием, чтобы показать взаимосвязь этих впечатлений.

“Я шла по улице впереди одного рабочего, который вел маленькую белокурую девочку”. Тут пациентка, колеблясь, сказала, что не знает, каким образом пришла к подобным чувственным мыслям: “Отец

непозволительным образом поднял на девочку руку. Я закричала ему: “Оставьте ребенка в покое!”.

После дружеских уговоров она решается на следующее признание. Когда год назад, находясь в

Вене, она была в театре, то во время спектакля увидела перед собой мужчину, совершавшего развратные

действия со своей маленькой дочкой. Но этот человек не был рабочим. Примерно в это же время на

прогулке ее кузен попытался залезть ей под юбку. Она дала ему отпор и закричала: “Оставьте меня в

покое!”.

Маленькая белокурая девочка — это она сама в детстве. Задолго до этого она прочитала в газете

об одном рабочем, изнасиловавшем своего ребенка.

– 139 –

Исходным пунктом этого сновидения были мысли о болезни и смерти ее отца. Взбудораженная

вопросом, заданным во время лечения, она спросила об этом свою мать и услышала, что отец умер от

сухотки спинного мозга. На мой вопрос, известны ли ей причины этого заболевания, она ответила, что

слышала будто болезнь возникает от “чрезмерной жизни”. Я сообщил ей, что это неверно, хотя до

последнего времени повсюду так считалось. Затем она поведала об отце, что тот прожил жизнь в

праздности и, к бесконечной досаде матери, целыми днями просиживал в трактире или в кофейной.

Когда он умер, пациентке было шесть лет. Три года назад ее первая сестра покончила с собой из-за того, что ее бросил жених.

В ответ на мой вопрос, почему во сне она идет впереди рабочего, ей пришло в голову, что

“наверное, потому, что все эти события лежат позади нее”. Кто такой “рабочий”, пациентка объяснить

не смогла, она знает лишь, что он был длинный, худой и плохо одетый. Верный своему предвзятому

мнению, я напомнил ей о том, что она хочет быть впереди, выше мужчин, что муж сестры предостерегал

ее от общения с плохо одетыми детьми, по-видимому, детьми рабочих, и, таким образом, это

предостережение находит свое продолжение в сновидении, но уже с иной целью — а именно с тем, чтобы уберечь ее от общения с мужчинами. В ответ пациентка молчит. На вопрос, был ли отец таким же

длинным и худым, как и рабочий в сновидении (напрашивающийся в связи с разговором об отце, а

также из-за явно проявляющейся проблемы инцеста), следует утвердительный ответ.

Уже само по себе, но особенно наглядно в контексте психической ситуации пациентки, толкование сновидения обнаруживает явное предостережение относительно мужчин и вместе с тем

подтверждает нашу рабочую гипотезу о том, что заболевание девушки должно служить тому, чтобы

защитить ее от мужчин. Соответственно, и сон и болезнь представляются проявлением

предосторожности, чем и обусловливается психогенный характер заболевания. На этом ядре невроза, равно как и сновидения, которое, на мой взгляд, является знаком предвосхищения с целью обеспечить

себе личное превосходство и выгоды, я хочу остановиться более подробно, используя данный материал.

– 140 –

Нормальное человеческое мышление, а также его предпсихические (бессознательные) акты

испытывают на себе давление защитной тенденции. Подобным же образом изображает психику

Штейнтхаль — как органическую созидательную энергию, в высокой степени подчиняющуюся

требованиям целесообразности. Авенариус и другие авторы тоже указывают на эмпирическую

целесообразность человеческого мышления. Из последних работ отметим Файхингера (Философия “как

если бы”, 1913), со взглядами которого я познакомился значительно позже того, как мною были

проанализированы и описаны защитные тенденции и аранжировки. Кстати, им собран богатый

материал, заимствованный также и у других авторов, отстаивающих аналогичные точки зрения.

Клапаред же неоднократно пытался истолковать невротические симптомы как атавизм; его попытку, которую, как и попытку Ломброзо и учение фрейдовской школы, следует отмести как неудачную, поскольку в направлении наименьшего сопротивления всегда могут заново оживать возможности всех

прошедших времен, независимо от ранее существовавших защитных образований. Понятие

целесообразности включает в себя, однако, телеологию. Тем не менее оно ничего еще не говорит о

способе и внутренней природе приспособления.

В соответствии с моим пониманием этой “целесообразности” совершенно очевидно, что

господствующая тенденция психики определена существованием предосторожности, возвышающейся

в качестве компенсаторной надстройки над органически обусловленным ощущением неуверенности в

себе. Более мучительное ощущение неуверенности в себе и неполноценности у детей с неполноценными

органами или с более выраженной относительной неполноценностью по отношению в своему окружению приводит к более тяжелым последствиям, к усилению защитных тенденций, крайняя степень

которых влечет за собой в лучшем случае невротическую диспозицию, а то и психоз или самоубийство.

Как мы помним, сестра нашей пациентки на стадии усилившегося чувства неполноценности, когда с

пренебрежением была отвергнута ее любовь, совершила самоубийство. В психическом отношении это

выражение ярости и мести, которое я считаю основополагающим для понимания суи-