Ужин, работа, а потом, если получится, отдых. Ведь мне предстояло ещё задавать вопросы.
— Только вот ещё что… — Ллойд замялся; видно, смущаясь того вопроса, что хотел мне задать.
Я не стал ему помогать.
— М-м-м… Ты бы меч не мог снять? Если на тебе нет обета носящего оружие… В общем, мы ж не на войне.
Я засмеялся.
— Нет, Ллойд, любой обет, по-моему, глупость несусветная. Давай я повешу свой меч на седло, откуда я, по правде, его и снял, прежде чем постучать в ворота.
Я отстегнул меч и повесил его обратно на Людоеда.
Так-то оно хуже, но ничего не поделаешь. Всё же лучше, чем если бы Ллойд уволок его куда-нибудь в комору.
Я потрогал шнурок на шее, уходящий за ворот.
Ума вышла на крыльцо. Это была невысокая, хрупкая женщина средних лет, с некрасивыми мышасто-серыми волосами с отдельными русыми прядями; в простом песочного цвета платье.
— Здравствуйте; — сказал я.
— Ума, покормим гостя? — спросил Ллойд из-за моей спины. — Парень припозднился.
— Да почему же нет; — Ума улыбнулась, показав ровные крепкие зубы. — Ты недолго, ладно? Всё уже готово.
— Ну само собой. — Ллойд взял коня за повод и повёл вглубь двора, а я вслед за его женою вошёл в дом.
Думал я о том, что мне надо было бы проехать этот хутор.
В доме было по-своему уютно; ошкуренные стволы сосен, из которых строились стены, были украшены вязаными шерстяными ковриками, висевшими в простенках. Шерсть была плохонькая, может, даже волчья, но всё равно мне нравилось. Стол был старый, тёмный, порезанный ножами и словно обгрызенный по краям; табуреты же белели свежим деревом, новой тесниной также красовались рамы в окнах.
Дверь в соседнюю, следующую комнату, была занавешена затейливой шторой из нанизанных на верёвки тонких деревянных кругляшей. В комнате горело две хороших масляных лампы — на печи и на столе. Было светло и тепло. Слегка пахло псиной — может, шерсть, из которой плели коврики, была собачья.
У стола хлопотала девчушка лет тринадцати, похожая на маму. При виде меня она чуть оробела, но поздоровалась.
— Кейли, это… наш гость; — сказала Ума. Я вспомнил, что не представился ей, и снова назвал не своё имя.
— Это моя дочь Кейли; — сказала она в ответ.
— Очень приятно, миледи. — Я наклонил голову.
— Давайте-ка ваш плащ, я повешу его вот сюда; — Ума протянула руку, и мне не оставалось ничего другого, как развязать шнуровку у горла и отдать чёрный, шелковистый на ощупь плащ жене человека, что чуть ранее так же ненавязчиво отобрал у меня меч.
На столе стояло четыре столовых прибора — видимо, для меня, Ллойда, Умы и Кейли.
Ага.
— А где ваш второй ребёнок? — спросил я у Умы.
Она приоткрыла рот, внимательно глядя на меня чайного цвета глазами; помолчала. А потом спросила:
— А вы откуда знаете, что у нас двое детей? — Тут она посмотрела на дверь над моим плечом. Я и сам уже слышал шаги Ллойда.
Я кивнул в направлении стола:
— У вас же здесь четыре прибора, а меня-то вы вряд ли ждали к ужину?
— Ах, да; — Ума улыбнулась. Кейли тем временем ставила на стол пятую тарелку.
Вошёл Ллойд.
— Ллойд, Майк ещё не вернулся? — спросила Ума, и добавила, обращаясь уже ко мне:
— Наш сын Майкрофт в лесу, на охоте.
— С собаками? — спросил я.
— Что? — спросил Ллойд, глядя то на меня, то на жену. На неё он смотрел, как мне показалось, с лёгким осуждением. А может, и правда показалось.
— На охоте — с собаками? — повторил я, указывая на коврики на стенах. — Это же вроде собачья шерсть? Я думал, у вас много собак. Живи я на окраине леса, я бы держал хороших волкодавов.
— А, нет. — Ллойд вроде расслабился и махнул рукой. — Нет, волков тут нет, и собак мы не держим. А шерсть Ума купила у торговца — шерсть дешёвая, зато полезная. От ломоты в костях там, от всякого. У нас у всех вот стельки в сапогах из собачьей шерсти.
— Надо же, как интересно; — сказал я, глядя на Кейли. Кейли глядела на меня во все глаза. Чайного цвета, как и у матери.
— Ну что же мы стоим, прошу к столу! — Ума указала мне место — спиной к окнам. Ллойд сел во главе стола, слева от меня; Ума и Кейли уже подавали от печи ужин. Горячий хлеб, жареное мясо, фасоль. У меня потекла слюна.
Ума села напротив меня, Кейли рядом с нею. Место Майкрофта пустовало, и, пока мы молча ели, я думал о том, что это к лучшему. И ещё о некоторых вещах.
Почувствовав себя сытым, я некоторое время просто сидел, наслаждаясь покоем.
Потому что сейчас мне снова предстояло работать, и я не был уверен, что проведу ночь под этой крышей.
А снаружи, верно, уже взошла луна.
— Где это Майк? — вполголоса сказала Ума. В свете лампы было видно, что её руки покрывает золотистый пушок.
— А Майкрофт старше Кейли или нет? — спросил я. Это и впрямь могло иметь для меня значение.
— Старше на четыре года; — ответила она.
— Понятно. А здесь в округе ещё кто-то живёт?
— Нет, далеко вокруг одни леса с лугами; — осторожно ответила Ума. Она явно не знала, какие ответы я хочу слышать. Я, видно, не внушал им доверия — рослый мужчина с немигающим взглядом, одетый в чёрное.
— Парень в возрасте, а девушек в округе явно не перебор; — заметил я.
Ума и Ллойд неловко усмехнулись. Они бы предпочли, чтобы я не вёл этот разговор.
— Хотя это у каждого по-своему; — я обернулся и глянул в окно. Темно уже было, темно совсем. — Я вот ищу сейчас одну девушку, да никак не найду. Зовут её Эдной. Она где-то в этих краях. Не просилась ли она к вам на ночлег этими днями?
Я взглянул на Уму, но увидел краем глаза, как лицо Ллойда на секунду окаменело.
— Девушка сама в этих лесах? Видно, не сладкая жизнь погнала её одну на север. — Ллойд не ответил на мой вопрос.
— Она всегда ходит с собаками; — сказал я. Где-то близко от хутора, в лесу на западе завыл волк.
— Я ищу эту девушку; — повторил я. — Мне стало известно, что она следует по этой дороге. Если она не останавливалась здесь, то куда она могла пойти дальше?
Снова завыл волк, менее чем в полумиле отсюда. Молодой волк.
Ума и Ллойд переглянулись. Кейли и так весь вечер сидела как на иголках, а тут так почти подпрыгнула.
— Кейли, детка, налей нашему гостю ещё вина. — Ума показала на меня глазами. Взгляд у неё был чужой.
Кейли встала, взяла кувшин с вином, и, обойдя меня со спины, склонилась через плечо над кружкой.
— А кто ты, что задаёшь такие вопросы, и кто она тебе? — спросил Ллойд.
— Я всего лишь тот, кто её ищет, как ты видишь. Я думаю, нам стоит закончить разговор до того, как появится Майкрофт?
Ума подобралась. Её пальцы у горла нащупывали шнуровку простого платья. Кейли, маленькая ростом для своих тринадцати лет, стояла у меня за спиной. Хотя кувшин с вином уже поставила на стол.
— Да, Эдна была здесь; — сказал наконец Ллойд. — И достаточно долго, чтобы рассказать о своём преследователе. Я был бы последним нелюдем, если бы позволил тебе догнать Эдну Собачницу. И, я думаю, ты назвался не своим именем.
— А какое, по-твоему, моё? — спросил я, перенося вес на ноги и готовясь к рывку.
— Антуан Демойн, барон Мелгели!
Ума взглянула поверх моего плеча и кивнула. Глаза у неё были уже не человечьи.
Прежде чем вооружённая кривыми когтями рука девочки вцепилась в моё горло, я ударом локтя отбросил её к стене, рывком поднялся, выхватив из-под себя табурет, и отступил назад, чтобы оба взрослых были у меня в поле зрения.
Кейли сжалась в комок, готовая к прыжку, но Ллойд остановил её движением ладони. Он загораживал дверь, осклабившись; на его руках уже начинала расти шерсть, поначалу похожая на волосы; и без того выпирающая челюсть вытягивалась вперёд, удлинялись волчьи клыки; поросль на небритом лице густела и щетинилась вибриссами. Ума потушила на столе лампу и сгребла с печи вторую, явно не зная, что с ней делать — они хорошо видели в темноте, но если я был вампиром, то и мне тьма не помешала бы.