Завершая обзор болгарско-мордовских параллелей, следует отметить, что в Больше-Тарханском могильнике найдена железная пешня (рис. 15, 5), очень широко распространенная в древнемордовских могильниках (Лядинский, Крюковско-Кужновский, Погибловский, у пос. Заря[458]), а в последних[459] найдены остатки деревянных чаш с серебряными или медными накладками (табл. XVIII, 14), известные и в Больше-Тарханском могильнике.
Таким образом, можно полагать, что пришлые болгарские племена, оказавшись на Средней Волге, вступили в довольно тесный контакт с территориально близкими мордовскими племенами, восприняв от них некоторые типы вещей и в свою очередь оказав сильное воздействие на формирование материальной культуры последних.
Эти взаимосвязи прослеживаются также и по данным языковедов, отмечающих включение в мордовский язык ранних тюркских элементов[460].
Вероятно, определенный контакт установился и с другими волжскими племенными группировками, в частности с марийскими племенами. Древнемарийские племена в период появления болгар на Волге располагались преимущественно в Вятско-Ветлужском междуречье и по р. Волге вблизи устья таких рек, как Ветлуга и Сура. Здесь известны и древнейшие древнемарийские памятники — Ахмыловский и Юльяльский могильники[461], Васильсурское[462], Ивановогорское городища[463]. К VIII–IX вв., как показывают материалы Борисовского могильника у г. Казани[464], марийские племена появляются и в непосредственной близости от районов, занятых болгарскими племенами.
Разбирая материалы раннемарийских могильников и поселений в сравнении с вещевым комплексом Больше-Тарханского могильника, мы можем отметить ряд сходных черт, возникших на основе определенного взаимопроникновения культурных традиций обеих групп населения. В погребениях Больше-Тарханского могильника встречены отдельные предметы, не имеющие юго-восточных аналогий, но близкие к культурным комплексам древних мари. К таковым следует отнести: спиралевидные накладки с дужкой (табл. XV, 15), широко распространенные в марийских памятниках VII–IX вв.[465], характерные подвески в виде утиных лапок с нарезкой, имитирующей перевитой шнур, появляющиеся в могильниках IV–VI вв.[466] и бытующие вплоть до XI в.[467]; подвески, составные из двух овальных пластинок (табл. XVI, 7), обычно употреблявшиеся у древних марийцев как поясные, а иногда как головные украшения[468]; многочисленные подвески в виде конусов с окантовкой в нижней (табл. XVI, 11), иногда нижней и средней части (табл. XVI, 13) поясками с нарезкой, известные в ряде марийских могильников, в том числе и Борисковском[469]; бутыльчатые подвески с трубчатым завершением (табл. XVI, 14, 15) и такого же рода подвески с завернутой петлей (табл. XVI, 4, 5, 6), также получившие широкое распространение в марийских материалах начиная с V в.[470] и кончая X–XI вв.[471]; шумящие подвески с арочным ажурным щитком и привесками в виде стержней с шаровидным завершением (табл. XVI, 18), которые, судя по щитку, хотя и являются предметами пермского облика, но к ранним болгарам, очевидно, проникли через марийские племена, так как у последних подобные вещи также получают широкое распространение в конце I тысячелетия[472]; шумящие подвески с горизонтальной, обычно гофрированной, округлой пластиной и привесками в виде утиных лапок (табл. XVI, 5), известные в марийских погребениях начиная с V–VI вв.[473] и до IX–X вв.[474] Правда, последнее украшение более типично для муромы[475], но, учитывая отсутствие непосредственного контакта муромы с болгарами, следует предполагать проникновение подобных украшений через марийскую или мордовскую среду.
Вероятно, таким же путем в Больше-Тарханский могильник попали и некоторые другие предметы, специфичные для более западных муромских и мерянских племен, а именно — муромское[476] височное кольцо с щитковым запором (табл. XIV, 18), употреблявшееся населением, оставившим Больше-Тарханский могильник, в качестве браслета и ажурная подвеска с биспиральным орнаментом (табл. XVI, 1)[477].
Можно было бы отметить еще ряд предметов, таких, как различные трубчатые и спирально навитые пронизи, бубенчики и т. п., которые также могли быть привнесенными из древнемарийской среды, но ограничимся вышеприведенным перечислением. Заметим также, что часть лепных сосудов Больше-Тарханского могильника, возможно, также имеет мордовское или марийское происхождение.
Итак, следует полагать, что болгарские племена, придя на Среднюю Волгу, вступили в тесные взаимоотношения прежде всего с такими местными племенами, как складывающиеся группы древней мордвы и мари. Результатом этого явилось проникновение элементов раннеболгарской культуры в древнемордовскую среду, на чем мы уже останавливались, а также и к древнемарийским племенам, хотя к последним, особенно расположенным на реках Ветлуге и Вятке, это проникновение было заметно слабее, о чем нам уже приходилось в свое время писать[478].
К востоку от Больших Тархан, за Волгой, как мы уже неоднократно отмечали, в VIII–X вв. существовала мощная племенная «танкеевская» группировка, которая фактически преграждала доступ к племенам Прикамья болгарам, оставившим памятники больше-тарханского типа, чем, очевидно, объясняется отсутствие явно выраженных следов взаимоотношений с Прикамьем в Больше-Тарханском могильнике. Действительно, в последнем фактически нет вещей прикамского происхождения, если не считать одной шумящей подвески с ажурным арочным щитком (табл. XVI, 18), которая, однако, могла проникнуть в Больше-Тарханский могильник и через марийскую среду, где, как мы уже писали выше, подобные украшения были известны. Прикамское влияние не ощущается и в керамике могильника. Правда, здесь есть один сосуд широкой чашевидной формы (табл. VIII, 19), происхождение которого предположительно можно было бы связать с Прикамьем, где подобные формы известны в Неволинском могильнике ломоватовской культуры[479]. Но, как убедительно показала Е.И. Горюнова, подобные типы сосудов встречены и в мерянских памятниках VI–IX вв. (например, Тимеровский и Хотымльский могильники)[480], поэтому указанный сосуд в могильник у с. Большие Тарханы мог проникнуть из другой территории.
На р. Чепце и Верхней Каме в VII–IX вв. широко распространяются предметы, происхождение которых можно связать с югом Восточной Европы и Сибири. Однако проникновение их, очевидно, происходило не через болгарские племена больше-тарханского типа, а иным путем, возможно, минуя Волгу.
Таким образом, материалы Больше-Тарханского могильника отчетливо показывают связи пришлых болгар в первую очередь только с волжскими местными племенами — древней мордвой и мари. В то же время в Больше-Тарханском могильнике нет ни одного захоронения с характерными чертами местных племен Среднего Поволжья. Это обстоятельство заставляет полагать, что представители местных племен не включались в среду пришлых болгар и последние, по крайней мере в VIII–IX вв., продолжали сохранять свою монолитность и относительную этническую чистоту.
