И наконец, на юге в погребениях Салтовского могильника второй половины VIII — первой половины IX вв. также встречаются вещи, сходные с больше-тарханскими. Здесь особенно близки многочисленные серьги различных вариаций (табл. XIV, 4-12)[54], зеркала (табл. XIV, 16)[55], поясные накладки и пряжки (табл. XVII)[56], удила[57], стремена[58], сабли[59] и некоторые другие вещи.

Таким образом, достаточно многочисленные аналогии позволяют с уверенностью датировать основную массу погребений Больше-Тарханского могильника второй половиной VIII — первой половиной IX в.

Особый интерес представляет вопрос о наличии среди захоронений могильника погребений более раннего времени, в частности конца VII — начала VIII в. В коллекции из могильника встречаются некоторые типы вещей VII–VIII вв. Так, к указанному времени относятся бусы с выпуклыми глазками (табл. XIX, 19; 2 экз. из погребения 121). Но в комплекс этого погребения входит серебряная серьга салтовского типа с трехбусинной подвеской (табл. XIV, 10) времени не ранее VIII в.

В погребении 180 находился перстень с сердоликовой вставкой (табл. XIV, 13), типа встречаемого в комплексах VII–VIII вв., но здесь же были ножи с ободками, удила с прямыми псалиями, стремена и серьги времени не ранее конца VIII в.

Наличие ранних вещей позволяет полагать, что население, оставившее Больше-Тарханский могильник, появилось на Средней Волге где-то на рубеже VII–VIII вв. Сам же могильник, очевидно, функционировал в пределах VIII–IX вв. Этническая принадлежность населения, оставившего Больше-Тарханский могильник, на основе ближайших аналогий погребального обряда и инвентаря с известными материалами болгарских памятников юга Восточной Европы, в особенности Подонья, должна быть определена как болгарская. Погребальный обряд Больше-Тарханского могильника близок к обряду таких могильников, как Кайбельский на Средней Волге[60], Зливкинский[61], Покровский[62], часть Салтовского[63] на Харьковщине, левобережного Цимлянского[64] на Дону, болгарская принадлежность которых убедительно была доказана Н.Я. Мерпертом[65]. Раннеболгарским памятником в Дунайской Болгарии является могильник у г. Нови Пазар[66], погребальный обряд которого также близок Больше-Тарханскому.

Еще при публикации первой находки гончарного кувшина из Больше-Тарханского могильника Н.Ф. Калинин совершенно правильно сопоставил его с кувшинами салтовского типа[67]. Действительно, в своем развитии эта керамика Больше-Тарханского могильника местных корней в Среднем Поволжье не имеет, следовательно, нужно полагать, что ее формы и способ изготовления были занесены уже в готовом виде. Подобная керамика весьма характерна во второй половине I тысячелетия для культур юга Восточной Европы и в особенности для Подонья[68]. Подробнее на этом вопросе мы остановимся ниже.

В материале Больше-Тарханского могильника нет почти ни одного предмета, кроме древнемордовских, которые не имели бы аналогий с салтово-маяцкими древностями. Орудия труда, оружие, украшения и т. п., сходны с предметами из салтовских могильников и поселений. В этой связи особенно примечательно совпадение клейм на тарханских сосудах с клеймами или знаками на предметах Подонья. Так, клеймо в виде буквы «Н» с боковыми линиями (табл. V, 6; VI, 9) встречено на сосудах из Верхне-Салтовского могильника[69], на кирпичах[70] и костяном кистене из Саркела[71], а также среди знаков на камнях Маяцкого городища[72].

Итак, есть все основания полагать, что Больше-Тарханский могильник оставлен группой болгарского населения, откочевавшего из Подонья или Приазовья где-то в конце VII — начале VIII в.

Больше-Тарханский могильник VIII–IX вв., как памятник пришлых болгарских племен, не является единственным на Средней Волге. В послевоенные годы благодаря работам московских и казанских археологов был изучен ряд могильников и поселений, отнесенных ко времени появления болгарских и тюркских племен в Волго-Камье в I тысячелетии н. э.

В одной из новейших работ А.П. Смирнов к числу таких памятников, кроме Больше-Тарханского могильника, относит Кайбельский могильник, вводное погребение из кургана № 8 у с. Хрящевка, Тарновское селище в Куйбышевской обл., Криушское селище и Андреевское городище в Ульяновской обл., Балымерское городище и Рождественский могильник в Татарской АССР, Тигашевское городище, Янгильдинское, Криушское селища и находки в г. Чебоксары Чувашской АССР[73]. Число подобных памятников можно еще увеличить за счет II Больше-Тарханского, Тетюшского и Танкеевского могильников (рис. 17). Этническая принадлежность этих памятников и синхронизация их с появлением болгарских племен на Волге должны быть определены в соответствии с материалами Больше-Тарханского могильника, который является бесспорным памятником пришлых болгар VIII–IX вв. Поэтому в дальнейшем изложении мы постараемся, наряду с кратким описанием фактического материала указанных комплексов, провести сравнение их с данными, полученными при изучении Больше-Тарханского могильника.

Во время раскопок I Больше-Тарханского могильника в 1960 г. честные школьники сообщили о находке кувшина в одном из оврагов к востоку от села. При первичном обследовании места находок И.С. Вайнером было обнаружено в обнажении северо-восточного склона мыса разрушенное погребение, откуда происходил глиняный кувшин. При зачистке обнажения в этом же месте было найдено несколько костей человека, крупные бусы и 16 астрагалов барана.

Могильник расположен у низкого длинного мыса коренной террасы, разрезанной небольшим ручьем, в 0,5 км к восток-северо-востоку от животноводческой фермы на северо-восточной окраине села, к югу от тракта Большие Тарханы — Кельдюшево.

Вдоль северо-восточного края мыса, на протяжении 40 м от обнаруженного погребения, тогда же В.Ф. Генингом была произведена зачистка обнажения и на протяжении 15 м вскрыта полоса шириной в 1–1,5 м. Но никаких следов новых погребений здесь не обнаружено. Первоначально зафиксированное погребение находилось в могильной яме глубиной около 90 см, ориентированной длинными сторонами в направлении северо-северо-запад — восток-юго-восток. В восточном конце ямы стоял глиняный кувшин, в средней части обнаружены бусы и астрагалы барана (16 экз.). Кувшин с широким горлом и сливом изготовлен из глины с обильной примесью песка (рис. 18). Цвет его на поверхности и в изломе серый. Обжиг хороший, черепок звонкий. Следов орнамента или лощения на поверхности не заметно. По цвету, обработке поверхности и некоторым деталям формы — плавный переход от тулова к днищу — этот сосуд отличается от массы сосудов I Больше-Тарханского могильника. Бусы из непрозрачного стекла с синими глазками обведенными тонкими кругами, белого цвета, типа табл. XIX, 8.