На рубеже нашей эры начинается усиленное проникновение гуннских племен в восточные пределы Казахстана и Средней Азии[365]. Нам неизвестны конкретные пути движения гуннов на северных окраинах этих территорий. Может быть, сюда проникли собственно гуннские племена, а может быть, здесь появились какие-то другие группы племен, вынужденные покинуть свои прежние земли под натиском гуннов. В Центральном Казахстане для последних веков до нашей эры отмечается, например, появление памятников, близких семиреченским усуням[366].

К III в. относится, очевидно, начало активизации гуннов в степях Северного Казахстана. Именно в это время появляются первые беглецы из западносибирской лесостепи в двух противоположных концах — в Западном Приуралье (бахмутинская культура) и у подножия Алтая (верхнеобская культура).

По-видимому, кочевники в силу каких-то причин, которые пока остаются неизвестными, ринулись на север в области расселения оседлых племен лесостепи. Может быть, это было вызвано первыми походами гуннов, которые сколачивали новый союз, а затем двинулись в конце IV в. на запад, в Европу.

Гунны, будучи племенами все же сравнительно немногочисленными, стремились включать в свой состав и многочисленные местные, особенно кочевые, племена, близкие им по хозяйству и образу жизни. Так, в этот период в их состав были включены и болгарские племена, увлеченные затем и на запад, в Европу. Но с уходом гуннского союза движение кочевников в степях не прекращается. Трудно сказать, что явилось основной причиной этого движения — или процессы внутреннего развития, когда рост поголовья скота требовал все новых пастбищ, или завоевательские походы, предпринимавшиеся отдельными объединениями. Скорее всего, то и другое вместе взятое.

Во всяком случае письменные источники сообщают, что многочисленные угорские племена (сарагуры, оногуры и огуры) в середине V в. появились в Европе под натиском савиров, изгнанных в свою очередь абарами (аварами). Вскоре савиры появились также в Европе.

Какие конкретно племенные группы следует увязывать с теми или иными культурными традициями, обнаруживаемыми по археологическим материалам, пока решать преждевременно. Слишком незначительны еще источники. Но в целом эта связь несомненно уже становится ощутимой и подтверждается антропологическими данными. Анализ краниологической серии Больше-Тарханского могильника, произведенный М.С. Акимовой (см. статью в приложении), показал, что наиболее вероятной областью формирования болгарского населения был Восточный Казахстан, население которого входило в круг племен усуньского объединения.

Изучение материалов Больше-Тарханского могильника позволяет вплотную подойти и к одной из основных проблем ранней средневековой истории края, а именно к вопросу о взаимоотношениях пришлых болгарских и местных, преимущественно финно-угорских, племен.

К приходу болгар на Среднюю Волгу в VII–VIII вв. н. э. здесь, как и в соседних районах, существовали различные этнокультурные объединения, часть из которых испытывала влияние пришлых племен, в свою очередь оказывая определенное воздействие и на последних.

Работами последних лет на Средней Волге и в Прикамье удалось установить, что в VI–VII вв. в Волго-Камье располагались следующие этно-культурные объединения[367]. Непосредственно район расселения болгарских племен, т. е. Средняя Волга в узком смысле этого слова, в IV–VII вв. был занят племенами именьковской культуры[368], территория расселения которых, достаточно четко определенная в последнее время, ограничивалась на западе средним течением р. Свияги, на юге — Ундорскими горами севернее Ульяновска и р. Уткой по левому берегу Волги, на севере — правобережьем р. Камы до устья р. Вятки, на востоке — р. Шешмой и правым берегом р. Черемшана примерно до устья р. М. Черемшан. Близкие к именьковским по культуре, а вероятно и по этносу, археологические памятники встречаются небольшими группами на средней Суре (городища типа Ош-Панда и Ашна-Панда) и на р. Белой (романовская группа поселений).

Памятники доболгарского периода по р. Волге южнее именьковской территории пока не выявлены. Некоторые исследователи полагают, что здесь, в пределах Куйбышевского и Саратовского течений р. Волги, обитали позднегородецкие племена[369], культура которых в I тысячелетии н. э. является весьма неопределенной.

Западнее, в верховьях рек Суры, Мокши и Цны, известны группы могильников (Армиевский, Ражкинский, Селиксинский и др.[370]), многими исследователями определяемые как древнейшие мордовские памятники.

Как показали исследования Марийской[371] и Чувашской[372] археологических экспедиций последних лет, побережье Волги к северо-западу от именьковской территории было занято уже к VI–VII вв. древнемарийскими племенами, наиболее выразительными памятниками которых на Волге являются Ахмыловский могильник[373], на р. Ветлуге — могильники «Черемисское кладбище»[374] и «Чертово городище»[375], на р. Вятке и его притоках — Ижевское городище[376] и Лопь-яльский могильник.

На востоке от именьковских племен в Прикамье к VI–VII вв. наблюдается концентрация различных племен: на р. Каме между Белой и Вяткой племен, оставивших памятники, среди которых выделяется группа памятников котловско-тураевского типа[377] с неясной этнической принадлежностью; на р. Чепце формируются древнеудмуртские племена, оставившие такие могильники, как Поломский[378] и Мыдлань-Шай[379]; Верхняя Кама прочно занята в это время племенами позднеломоватовского типа, которых многие исследователи принимают за предков коми-пермяков[380]. Этническая карта Прикамья в I тысячелетии н. э. в значительной степени усложняется в результате включения различных пришлых угорских и тюрко-язычных племен[381], чем объясняется определенное своеобразие в развитии местных племен. Многие из этих племен — древнемордовские, древнемарийские, древнеудмуртские, пермские и другие — продолжают существовать и в болгарский период истории Среднего Поволжья и Прикамья, поэтому при дальнейшем изложении мы постараемся рассмотреть их взаимоотношения с болгарскими племенами на протяжении двух периодов — доболгарского (VI–VII вв.) и раннеболгарского (VII–IX вв.).

Вопрос о взаимоотношении пришлых болгарских племен и местного именьковского населения является одним из основных, так как многие исследователи полагают, что именьковские племена явились той основной этнической массой местного населения, на которую наслоились болгары, к X–XI вв. завершившие процесс их ассимиляции[382].

Этническая и культурная принадлежность памятников именьковского типа исследователями трактуется различно. А.П. Смирнов поселения именьковского типа увязывает с памятниками позднегородецкого круга[383], а Рождественский могильник именьковской культуры сближает с памятниками типа волынцевских погребений Полтавщины и поэтому считает этот могильник древнеславянским[384]. С точкой зрения о городецкой принадлежности именьковских памятников согласны и некоторые другие археологи, как А.М. Ефимова[385], Б.Б. Жиромский[386].