Вторая половина басни (после ст. «Узнаешь, кто из нас поболее трудится») напечатана в другой редакции:
Мы, нашей матери наставлены умом,
Прилежностью, трудом
Себе уютный строим дом
И пищу со цветов сбираем;
Избыток наш с людьми делим,
Их яствы услаждаем,
Во тьме их освещаем,
А жало для врагов и трутней лишь храним.
Кого же мы с пчелой и с курицей сравним? —
Невежа и хвастун озлится,
Когда с наседкою сравнится,
Так только ко пчеле науку применим.
Вдова («Нет, полно больше согрешать..»). Впервые — изд. 1799 г., ч. 3, стр. 24. Печ. по автографу. В одном из черновиков записан следующий вариант окончания басни:
Я знаю наперед,
Что скажет шпынь иной: «Вот выдумка какая,
Где сыщется жена такая?
Сомнительно, чтобы нашлась хотя одна».
Да у индейцев что ж? Муж умер, а жена
В огонь ведь может же бросаться,
Чтоб из любви к нему сгореть,
Так для чего ж у нас в могилу не метаться,
Чтоб вместе с мужем умереть
И по́ муже в земле зарыть себя хотеть?
Обидно нам в жена́х своих так сомневаться
И недоверчивость такую к ним иметь.
Да у индейцев ведь зато мужья и сами
Живут не как у нас с женами,
II пот зачем их жен к ним чувство таково
А в наших мудрено ль, что жару нет того,
Чтоб умереть хотеть по мужа своего?
Ну, да добро, кто прав, кто виноват — оставим,
А эту мы жену, пример жена́м, прославим.
Ужли и впрям зарыть себя она дала?
Нет, так бы замужем чрез месяц не была.
В изд. 1799 г. ст. 12—15 читаются:
Жена терзаться,
Ни спать, ни есть, ни пить,
Морить себя и рваться.
Что ей ни станут говорить
И как ни унимают
Вместо ст. 20—25.
Отчаянным словам
Я был свидетель сам.
Вот мужа как жена любила!
Нельзя, казалося, так мертвого любить.
Первоначальный прозаический план басни см. в изд. Грота, стр. 254. Источник басни впервые указан Н. С. Тихонравовым в письме Я. К. Гроту. Благодаря Грота за подаренный ему том «Сочинений и писем Хемницера», Тихонравов писал: «Я прочел этот том с живейшим интересом и позволяю себе обратить Ваше внимание на вновь изданную басню «Вдова». Меня она крайне заинтересовала, потому что сюжет ее имел множество обработок в средневековой литературе, обработок, из которых одна (в знаменитом романе «Семь мудрецов») ходила в русском переводе в XVIII в. Но Хемницер в своей басне пользовался не этим романом и даже не Петронием, а Лафонтеновой «La matrone d'Ephese» («Contes et nouvelles», книга 5). Вот пока единственная заметка, которую могу сообщить Вам по поводу Вашего прекрасного издания» (архив Грота). В другом, более распространенном варианте тот же сюжет разрабатывается Хемницером в оставшемся незаконченным стихотворном рассказе, также озаглавленном «Вдова» (см. Приложения, стр. 265). В рукописи басни сохранился набросок начала:
Опять-таки на жен! — Да как об них молчать,
Когда случай сами будут подавать...
Очевидно, Хемницер думал в начале басни реализовать следующий прозаический план: «В басню на женщин. «Опять про нас! Да, кажется, уж довольно об нас говорено». — Опять про вас. Да как про вас не говорить? Кого любишь, о том и говоришь. Или, кто славен, как о том не станешь говорить? Да вы же каждый раз новые подаете причины. Когда бы вас не почитали, ни слова б не сказали. Кого чем больше почитаешь, того тем больше вспоминаешь. Кто больше на уме, о том и говоришь. Как отважиться жениться? Ну, ежели случится жена хороша, так ведь беды. Мы в таком веке живем, что от больших бояр свое не зови своим, когда большому боярину что понравилось» (изд. Грота, стр. 290).
Чужая беда. Впервые — изд. Грота, стр. 255; редакция Капниста — изд. 1799 г., ч, 3, стр. 31. Басни «Чужая беда» и «Друзья» (см. стр. 95) составляют две разработки единого первоначального замысла. Сохранился черновой набросок, без заглавия, с началом:
Воображал ли кто когда,
Что будто бы беда чужая — не беда.
И мало ли чего не воображают,
И сумневаются, а там и верить начинают.
А точно так. Я сам недавно научился
Об этом знать.
Случилось мужику чрез лед переезжать,
И воз его сквозь лед, к несчастью, провалился.
Мужик метаться и кричать:
«Ой, батюшки! тону! тону, ой, помогите!»
— «Робята, что ж, пойдем, пособим мы ему!»
— «Что ж, разве тонуть туда ж хотите? —
Другой на то в ответ из них одному. —
Тони, кто хочет, а не я!»
Вот в нужде каковы друзья.
Ниже записан черновой набросок басни «Чужая беда» с моралью:
Как на словах, так всяк услуги предлагает,
А как на деле
Резчик и статуя. Впервые — изд. 1799 г., ч. 3, стр. 32, под заглавием «Статуя». Печ. по изд. Грота, стр. 256, с восстановлением заглавия по рукописи. Первоначальный вариант последнего стиха: «Которой часто в людях нет». Приводим прозаический набросок концовки (изд. Грота, стр. 256—257): «или: Статуя эта много походит на людей, у которых своего ума нет, а живут чужим: что заучили, то и знают, а сами мыслить не могут.
Искусством не возьмешь,
Когда чего природа не дала».
В изд. 1799 г. начало басни читается:
Искусный некакий резчик,
Как труд казался ни велик,
Затеял вырезать статую,
