Во главе посольства Аморольт.

Среди рыцарей смущение: поединок с Аморольтом — кому охота идти на верную смерть и своей гибелью опозорить землю.

— Как бы ты поступил?

— Я?

Говерналь вдруг вырос как тогда, в первый раз увидя королеву Елиабеллу, — выбора нет.

— Я тоже думаю, ты добрый рыцарь.

Тристан объявил королю Марку, выступит против Аморольта.

«Сорвет себе шею и нас погубит, подумал Марк и, взглянув на Тристана запретить, поправился: — такие побеждают».

И когда стало известно решение короля: выступит Тристан, Корнуаль затаился. Хотели верить и жалели.

Один из четырех ирландских рыцарей Гарнот встречался с Тристаном на турнирах у Парамонда, был посредником между Аморольтом и Тристаном.

Произошла встреча.

Аморольт узнал Тристана. С каким презрением ошарили его глаза, казалось, вот повернется спиной — не стоит рук марать! — и вдруг весь переменился: вспомнил карлика Роккетто.

Это заметил Тристан и о себе подумал: смерть ходит около, неужто на этот раз не сдобровать?

«Какая чепуха, карлик! — выпрямился Аморольт, — одно мое прикосновение к его плечу, и он тростинкой погрузнет в землю!»

Место поединка ближайший остров Самсон. Будут только двое, без зрителей, не турнир. Один другому смерть, — не назидательных картинок безразличный скелет и не та, когда говорят «человек умирает», а именная: Аморольт или Тристан.

Гарнот на прощание сказал:

— Если Тристан убьет Аморольта, плохо будет для Ирландии, если же Аморольт убьет Тристана, плохо будет для всего света.

Гарнот глядел далеко.

В назначенный час Тристан приплыл на остров и увидя Аморольта, оттолкнул свою лодку:

— Довольно одной, вернется к себе только один из нас.

И начался поединок.

Кто не видел как колошматятся на улицах — эта кипящая всмятка и орех. Тоже и на иконах пишут, взгляните на единоборство Архистратига с Сатанаилом, как различить, который ангел, а который аггел, один заострившийся кулак.

Все смешалось — без лица, без рук, и чей это меч?

Где Тристан и где Аморольт?

И как одно, оба упали.

На земле, у копыт измученных коней — были бы руки утереться! — различаю: Аморольт с разрубленным черепом и Тристана плечо.

Тристан пополз. А Аморольт — раскинутые руки без выползу, а зацепиться за воздух — человек не птица.

Гарнот усадил Тристана в лодку Аморольта — багряный парус — победоносно плыви домой!

И тот, кто был победоносный Аморольт под черным парусом на корабле, поплыл к себе домой — злая весть!

Спор решен: победа за Корнуалем, а Ирландии — шиш, потри лоб — без дани и позор.

На пристань сбежался народ гуще мух на падаль. У всех одно имя Тристан — Тристан освободитель родины. Кто-то кричит:

— Да здравствует король Корнуаля Тристан!

Ни ответить, он глаз поднять не мог. Так и взяли с лодки и на носилках к королю Марку.

— Победитель!

Тристан раскрыл глаза. И Марк читает: «обреченный».

Ворожеи и ворожейки — все, кто в Корнуале все знает, день и ночь над Тристаном. Рана на плече — огонь, боль вгладывается глубже. Где и кто ему поможет? и пусть бросят его в море — нестерпимо!

Незваная — таких и нельзя ни покликать, ни отозвать, они приходят сами — она пришла, ее узнали по ее зеленому плащу — фея Син.

Она сказала: «В другой стране».

И пошла к морю.

И Тристана вынесли за ней и положили в лодку и с ним его меч.

Показала она на корзинку с едой, — этого не надо! И положила яблоко и серебряную ветку — ее звук — забвение.

Говерналь сунул под яблоко тетрадь, своей рукой написана: «Сын Елиабеллы».

Фея оттолкнула лодку.

И Тристан поплыл — «в другую страну».

И все видели — впереди лодки две ласточки, скованы цепочкой красного золота — рассекали воздушное море и по их отраженному свету — золотой игре — лодка, уплывая, рассекала море.

СЫН ЕЛИАБЕЛЛЫ

Ирландия. Замок Форгал. Король Ленгиз, королева Эмен, сестра Аморольта, королевна Исольда.

Исольде через мать открыта тайна врачевания. Над Аморольтом трудились обе, мать и дочь, но никакие травы и заклинания — магический «гейсс» — не вернули жизнь Аморольту: от великана ничего не осталось и все его необыкновенное от разможженной головы до крепких ног — земле, одна — единственная память осколок меча застрял в мозгу.

Потеря Аморольта для Ирландии непоправима. — Гарнот прав — таких больше нет и кому стать на защиту: из-за моря грозят викинги, да и у соседей развязаны руки.

Ненавистное имя: Тристан, произносилось с проклятием. И с таким ожесточением звучало Тристан у Исольды: только попадись ей в руки, она отомстит ему такою казнью, чтобы душа задохнулась, покидая измученное тело.

—————

Тридцать дней Исольда лечит Тристана, тридцать дней неразлучны — Тристан и Исольда.

Тристан был ранен отравленным мечом, о яде не сообразили корнуальские ведуны и ворожейки, и Исольда не сразу определила. Леченье было трудное.

Исольда не догадывалась кому она вернула жизнь. А Тристан с первых слов понял, куда его вывело море, и все равно от смерти ему не уйти.

Дни проходят затаённо. Его еще ни о чем не спрашивают — «не беспокоят», но лишь подымется на ноги, тут и жди.

Исольда — вот она какая! — сперва он чувствовал горячие лучи ее рук, а когда раскрыл глаза, он видит солнце ее волос и свет ее глаз.

Пряными травами она мыла ему голову. И вдруг он почувствовал как ее свет проник и горячим разлился, наполнив все его тело — все его существо.

Он поднялся на ноги.

И этот день был первым днем его жизни — его рождение — неразрыв с Исольдой: Тристан и Исольда. И он сказал себе, в ее свете его жизнь и без нее ему не жить.

«В другой стране» ему обреченному открылась жизнь. Вернуть в жизнь могла и фея Син, но дала жизнь Исольда.

Отравленный меч — «гейсс» — приворот судьбы.

Он думал о ней и ждет ее. И если ее долго нет — а это «долго» все укорачивается — он беспокоится. Ею заполнено время. Его слова о ней. Молчание — про нее. Не разделить: Тристан — Исольда.

Любовь Тристана не осталась незаметной для Брагини. Брагиня — помощница Исольды, на Брагине и все заботы о Исольде. Преданная влюбленная в Исольду Брагиня объяснила себе очень просто: «Исольда самая прекрасная из всех во всем свете!»

А как вдруг переменился Тристан, услышав от Исольды о Паламеде: имя сарацына было произнесено не безразлично и у Тристана заныло плечо.

Исольда взглянула на него — в ее взгляде сквозь тревогу и сострадание вспыхнул ответный голубой огонек: она все поняла.

В Форгале праздник: объявлено четыре турнира. Съехалось много рыцарей. Первый победитель будет Паламед. Исольда раздает награды и принимает дары. В это время вместо Исольды будет навещать Тристана ее рыцарь.

—————

В эту ночь ему снился черный сон. Черная — черная ночь перед воротами замка, из черного тумана чуть светясь выступают лица, пробираются к воротам на волю, он различает, но его никто не видит, а увидят — и ему не сдобровать. И он барахтается в черной гуще ночи и никуда не скрыться.

И день, как эта ночь, казалось, никогда не кончится: она не пришла и не придет.

Томясь, он вдруг вспомнил свою чудесную серебряную ветку — дар феи Син все забыть. И серебро осветило ему память в ту обреченную ночь, когда умирая он плыл и как на рассвете завидя замок, как рукой он поднял ветку и зазвучало наполняя музыкой море до берегов, и там услышали и поспешили на помощь, но как его подобрали из лодки и перенесли в замок, он не помнит.

Где его серебряная ветка? И его меча не видно и тетрадь заслонил меч.

В час Исольды к Тристану вошел Гарнот. Тристан его узнал, но Гарнот не сразу. Гарнот, как и все, занят турниром, на языке черный щит Паламеда, его победа, имена рыцарей — Будас, Кен, Бодемай, Кажен, случаи и происшествия, это будет долго повторяться, забить время.