*6) Во время Второй мировой войны многие крупные компании работали на победу Германии и поддерживали Гитлера, о чем позже, когда победил СССР, предпочитали стыдливо умалчивать. Именно на счетных машинах IBM нацисты вели учет и планирование процессов уничтожения людей в концлагерях. Ее генеральный директор Уотсон даже получил от Гитлера орден. Компания Hugo Boss шила мундиры для СС, Гитлерюгенда и Вермахта. Компания Bayer приложила руку к производству Циклона Б – химического соединения, которое использовалось в газовых камерах лагерей смерти, на Bayer работал и печально знаменитый доктор Менгеле – немецкий врач, проводивший страшные медицинские опыты на узниках концлагеря Освенцим. Компания Siemens финансировала Гитлера, использовала труд рабов и разработала крематории для концлагерей. Немецкое управление Ford выпустило треть военных грузовиков для нужд немецкой армии, работая с привлечением труда заключённых. За время Второй мировой войны ни один танкер «Стандарт ойл» не был потоплен немецкими подводными лодками, поскольку компания снабжала Германию топливом. Основатель Metro Group (сеть магазинов Metro cash carry) Отто Байсхайм служил в элитном подразделении войск СС. Этот скорбный список можно продолжать и продолжать…)

Глава 23. Абсолютное зло. 23.1

Глава 3 (23). Абсолютное зло при максимальном приближении

Юрий Громов. Дригальские горы

23.1./3.1

К обеду отряд получил обнадеживающую сводку: циклон слабел и все больше отворачивал к югу. Борецкий постановил лагерь сворачивать. Они собирались выдвигаться сразу, как только станет возможным покинуть укрытие.

За сутки тимуровцы успели отдохнуть, отоспаться и даже заскучать, поэтому известие, что пора отправляться в дорогу, встретили с радостью.

Уходящая буря напоследок нахулиганила: оборвала тросы, крепившие санитарную палатку, где оборудовали туалет. Все эти дела, конечно, щедро разметало по территории Грота Павловского, пришлось организовывать субботник. Замерзшее дерьмо упаковали в мешки, а улетевшую палатку нашли и запихнули в чехол вместе с остальными. Много времени это, к счастью, не отняло, и вскоре отряд был готов следовать к пещере со свастикой.

- А тут не так и плохо, в Антарктиде, - поделился с Громовым Зиновьев. – Чем только не пугали, а жить вполне можно.

Юра улыбнулся. Антарктида была, конечно, хороша, но не только сама по себе. В кругу единомышленников будешь как дома практически где угодно.

Петляя в хаосе полузасыпанных трещин, ширина которых, правда, редко превышала тридцать сантиметров, отряд растянулся в длинную цепь и замедлился. Серьезной опасности погода больше не представляла, хотя видимость и была по-прежнему скверной. Однако для пластиковых саночек, на которые навьючили солидный багаж, переход оказался плачевным. Они были удобными и легкими, одинаково хорошо бежали по сыпухе и льду, но при пересечении трещин все санки получили повреждения, и ремонтировать их пришлось на ходу с помощью веревок, смекалки и крепкого словца.

Наконец, отряд выбрался на купол. Метель утихла, и стало проще. Ледниковый щит в этом месте представлял собой холмистую равнину, стремительно понижающуюся к северу. Сверху ребристый лед припорошил свежий снежок, сухой и легкий. Он не скрипел под полозьями и ботинками, а громко шуршал, напоминая звуками фантастическую змеиную песнь.

Впереди, окутанные серым туманом, выросли резкие пики Орвина. Низкие облака, перевалив через хребет горного массива, стремительно сползали вниз по его крутым склонам и рассеивались в низинах. Это явление, известное как антарктический фён (*сухой ветер, дующий с гор), не давало вдосталь накапливаться снегу на склонах.

В вышине, то и дело скрываясь в облаках, парили снежные буревестники, облюбовавшие Землю Королевы Мод для гнездования. К этому дню крупная стая белоснежных птиц уже прибыла сюда с побережья, хотя в прошлый раз Громов не видел их, видимо, они затаились перед штормом. Сейчас же буревестники наполняли суровый пейзаж жизнью и предчувствием близкой весны.

Когда тимуровцы подошли к Орвину ближе, им стали встречаться крупные пятна гладкого темного льда в небольших ложбинах. Пятна эти не имели ничего общего с бугристой голубоватой поверхностью материкового ледника. Отвечая на закономерный вопрос, Громов пояснил, что это замерзшая вода. Летом пятна оттаивают, и у подножия скал ненадолго разливаются мелкие озерца и реки – обычное дело при контакте с нагревающимися на солнце горными породами. Сейчас озера еще оставались промёрзшими до дна, но кое-где, на открытых участках на темном льду уже красовалась белая паутинка трещин.

Из-за частых остановок на ремонт к пещере отряд пришел только к самому концу дня. Низкое солнце так и пряталось в плотных тучах, уходящих на запад, и в ущелье клубились сумерки.

Встревоженные появлением незнакомцев буревестники, подобные белоснежным стрелам, вспархивали на их пути из гнезд, где устраивались на ночь, и с резкими криками метались между скалами.

- Это ничего, - произнес Зиновьев, задирая голову, чтобы отследить полет напуганных птиц. – Раз сидели спокойно, значит, до нас тут никто не проходил.

- Но не привлекут ли они внимание к нам? – осторожно осведомился Юра. – Любой охотник скажет, что птицы предупреждают о засаде.

- Будем надеяться, что в ближайшей округе охотников нет, - оптимистично заявил Анатолий. – Тем более таких, кто очень хорошо знаком с повадками здешних пернатых. Сам говоришь: стая прилетела недавно, после бури, и наблюдений за птицами до сих пор никто вести не мог. Мало ли какой естественный враг спугнул их? У них же тут есть враги?

- Есть, - согласился Громов. – Поморники любят лакомиться их яйцами.

- Ну и вот! Скорей, предположат, что это поморники разоряют гнезда, чем не понятно откуда взявшиеся люди.

Большую часть вещей, включая санки, тимуровцы решили оставить в глубине небольшой расщелины, замаскировав сверху фирном (*плотно слежавшийся, зернистый и частично кристаллизованный, обычно многолетний снег), который пришлось буквально наскребать по окрестностям. Собственные следы, где натоптали, ребята тоже по возможности уничтожили, отчего участок стал выглядеть нетронутым и диким.

Пока одни махали саперными лопатками, другие пробежались по окрестностям, выискивая пути для быстрого отхода и места для «глаз», как на военном жаргоне назывались точки наблюдения. Все выполнялось буднично и спокойно, но Громов, следя за приготовлениями, неожиданно для себя испытал сильное волнение. Он вдруг отчетливо ощутил, насколько опасная задача ждет его попутчиков. Да и его тоже, чего уж скрывать.

- Все готово, командир! – отрапортовал Куприн. – Можем выдвигаться в подземелье.

- Добро, - кивнул Борецкий. – Сейчас Андрей закончит, и выдвинемся.

Примостившийся на открытой площадке Рубан передавал по защищенному каналу очередные оперативные данные, что являлось необходимым условием для любых передвижений по Антарктиде. Непреложный антарктический закон – всегда сообщать свои координаты – не посмели нарушить даже люди Вещего Лиса.

- Новости есть, распоряжения от директора? – спросил Борецкий у Рубана.

- Дали добро, - коротко отозвался Андрей.

- Вот и ладушки. Семенов, Ющенко – вы дежурите у входа. Арбузов – на тебе, как всегда, конюшня, держи Лошадь на привязи. А ты, Рубан, сидишь на связи и дальше. Остальные – за мной.

- Так точно, - отозвались бойцы, скидывая с плеч рюкзаки. Пятеро из них нахлобучили на мягкие шерстяные шапочки каски с фонариками и направились в темноту.

- Друг мой, не отставайте! – Борецкий обернулся к Громову.

- Да-да, иду, - откликнулся замешкавшийся возле намалеванной на стене свастики Юра.

- Зиновьев, пойдешь замыкающим! Проследи за нашим дорогим полярником, чтоб не заблудился.

По примеру остальных Юра достал из рюкзака дополнительный фонарик и двинулся вслед за отрядом. Он ожидал, что тимуровцы будут экипированы очками ночного зрения, но Анатолий пояснил, что «носить такое – это разве что для прикола».