- Легенда изменилась, верно. По факту ее муж невиновен, поскольку жена от него сбежала в Уфу, чтобы лишить жизни очередного члена Клуба. Доказательств связи Дмитрия Москалева с «Клубом собирателей» не обнаружено, на момент некоторых убийств у него по-прежнему прочное алиби, поэтому он оказывается на свободе. Как и говорил его адвокат, «бизнесмена подставили».
- А как все было на самом деле? Вы же не верите в эту «стройную версию». Москалева похожа на жертву семейного абьюзинга, это правда, но ни разу на циничную киллершу! Стоит только один раз ее увидеть, чтобы это понять.
Пат задумалась, сверяясь с изменениями.
- Тут очень сложная многоходовка, - наконец сказала она. – Москалева теперь арестовывают как главного подозреваемого в убийстве коллекционеров, а не в убийстве жены. Он проводит в тюрьме три с половиной месяца, но обвинения разваливаются. Адвокаты подают прошения и шлют жалобы, вмешивается ваша прокуратура, дело передают новому следователю, который совсем иначе тасует улики. Москалев отныне жертва следственного произвола, его выпускают, и он тотчас летит в Уфу, где уже некоторое время скрывается его безумная жена. Пока муж сидел, она уехала и забрала с собой пурбу. По новым данным, кинжал Рериха больше не проходит как улика в деле о ее убийстве, ведь Мила жива, и это известно всем. Далее происходит следующее: в то время, когда Мила ходила по уфимским улицам, в городе случилось новое ритуальное убийство. Почерк тот же. Убит ювелир, некий Дементьев, автор коллекции «Звезда чернокнижника» из черных сапфиров и фигурант уголовного дела о контрабанде самоцветов. Дементьев, как и прочие члены «Клуба самоубийц», заколот тибетской пурбой, приобретенной Дмитрием Москалевым на аукционе. Будучи в тюрьме, Москалев доступа к пурбе не имел, а вот его жена – имела. По версии следствия, именно Мила виновна в убийствах. Полиция бросается искать ее и Соловьева, увезшего девушку из Уфы. По дорожным камерам несложно установить их маршрут. Через некоторое время какой-нибудь ретивый опер обязательно появится на КПП в Межгорье. А при некоторой юридической ловкости его не посмеют не впустить. В «Яман» он, конечно, вряд ли прорвется, но скандал будет громкий. Сектанты в самом центре секретного военной базы – это напрашивается на сенсацию.
- Да уж, занятный поворот, - промолвил Демидов-Ланской. – Однако с Дона выдачи нет. (* Сноска: принцип «С Дона выдачи нет» касался крепостных крестьян, которые бежали на Дон, спасаясь от крепостной зависимости. Эти бегства совершались со времен Ивана Грозного. Казаки были свободолюбивым народом, и беглых крестьян никому не выдавали)
- Что это означает? – не поняла француженка.
- Что мы не выдадим им Москалеву ни при каких условиях. Я же прав?
- Ну да. Мы ее не выдадим. «Глаз урагана» нужен нам самим. Однако, если мы уедем на Мадагаскар, нам придется взять Милу с собой. Я не рискну теперь оставлять ее без присмотра. А между тем она нестабильна и представляет угрозу нашей безопасности. Значит, я просто обязана доверить ее Михаилу Загоскину, прибывшему из Америки, где он работал на «Прозерпину». Загоскин и Москалева отправятся на Мадагаскар в составе нашей экспедиции. И вместе с ними отправится наша Чаша…
- Ну вот! А вы еще сомневались, что диффузия кем-то управляется!
- Диффузия – это стихия, и управлять ею невозможно, но… - Пат вздохнула, - похоже, что вы были правы, Иван. Они пытаются и пытаются очень активно. За Москалевой охотятся не только следователи. Главный казначей «Прозерпины» Антуан де Трейси идет за ней по пятам. И пурба – у него.
Демидов-Ланской откинулся на спинку стула, сложив на груди руки. Он не был силен в интригах. Ему хотелось уйти и заняться физикой, а не сидеть тут и рассуждать о хитрых ходах и подставах. Но он дал себе когда-то слово поддержать Патрисию, и это сковывало его по рукам и ногам не хуже средневековых кандалов.
- Я лично была знакома с де Трейси, - продолжала Пат. – Знакомство, как у вас выражаются, «шапочное», но я прекрасно понимаю, насколько коварен этот человек. А название «Клуб собирателей», который он непосредственно курирует, говорит само за себя. Они собирают артефакты для «Прозерпины».
- Как профессор Загоскин?
- Загоскин одиночка, а у них организация. Они ищут сокровища и с помощью ритуалов напитывают их энергией. Юнгдрунг-бон – это черная религия, в которой практикуются жертвоприношения, в том числе и человеческие.
- Но к чему религиозные сложности современным хозяевам жизни? – озадачился Демидов-Ланской. – Неужели они настолько дремучи, что верят, будто пролитая кровь реально наделит их могуществом? Мне казалось, что «Прозерпиной» управляют прагматики и бизнесмены, а не слепые адепты черного толка.
- «Прозерпина» в реальности больше, чем обычная торговая компания, - ответила Пат. – Во главе ее стоят три клана, три старинных семейства: Доберкуры, Д'Орсэ и де Трейси. Они считают, что управлять обществом проще всего через страх и веру и вершат политику руками фанатиков, оставаясь при этом в тени. Раньше было немного не так. Раньше они делали ставку исключительно на науку. Они воспитали меня – но я подвела их, и в этом мире они обратились к эзотерике. Я думаю, что у «Прозерпины» есть Солнечный нож, но нет Зеркала и Чаши. Де Трейси приехал в Уфу к Загоскину, чтобы купить, а когда не вышло, то вырвать клещами информацию о Мадагаскарском храме и Зеркале. Но оказалось, что старика голыми руками не возьмешь…
- Загоскин осложнил французам жизнь? Но что же это за колдунство такое, ведь у профессора на тот момент не было ни одного из приборов.
Пат кивнула:
- Недавние события действительно доказывает, что диффузией можно управлять. Не знаю, что за колдунство, но подозреваю, что оно связано с феноменом «глаз урагана». Сейчас это самое приоритетное направление для нас всех.
- Сабуров пришел к выводу, что именно эмоциональный интеллект запускает процесс диффузии, и его вполне возможно натренировать, - сказал Демидов-Ланской. – Остается пока непонятным сам механизм, но то, что человек вовсе не царь природы, а лишь электромагнитная система, поддающаяся настройкам и усилению мощности сигнала, оспаривать он не берется. Да и я вместе с ним признаю, что сознание существует отдельно от мозга, (*)и для его изучения нужны немного другие инструменты, чем для изучения физической плоти. Наука создателей артефактов исходила из того, что человеческий мозг – это приемопередатчик электромагнитных сигналов, и задействовала его для связи с инфосферой. Согласно древним текстам, которые были начертаны на стенах Хранилища в Антарктиде и успешно переведены командой Семенченко, воображение и эмоциональный интеллект – это две самые динамичные возможности человека,(**) и они их развивали с помощью духовных практик.
Пат прикусила губу, задумчиво постукивая по столешнице ногтем.
- У нас, когда говорят о влиянии человеческого сознания на реальность, речь в основном заходит о внутренних, субъективных, процессах, - произнесла она. – С помощью самовнушения можно излечиться, повысить мышечный тонус и тому подобное. То есть это вопрос саморегуляции. Однако в восточных традициях влияние сознания на внешние, объективные процессы прослеживается куда глубже. Я пока не успела изучить методику Бон, о которой столько хорошего наговорил нам вчера Загоскин-младший, не хватило времени, но, кажется, нам ее подсунули нарочно, чтобы мы прогрессировали активней и успели обучить Милу Москалеву к часу Икс.
- Зачем им Москалева, по-вашему? Это как-то связано с ее мужем? Он входит в «Клуб собирателей»? – спросил Иван.
Пат устало помотала головой:
- Мы неправильно ее называем. Мы называем ее Людмилой Москалевой, а надо называть Людмилой Сперанской. Сперанская – ее девичья фамилия.
- Постойте-ка, мне встречалась фамилия Сперанского в измененных данных…
Демидов-Ланской приник к компьютеру, но Патрисия его остановила:
- Не трудитесь, я скажу. Илья Сперанский, отец Милы, в этой версии вселенной больше не работает в Париже. Он вернулся в Москву и ожидает назначения на Мадагаскар. Министром, кажется, уже подписан приказ о его переводе в Антананариву.
