Демидов-Ланской потер пальцем правую бровь:

- Значит, Грач открыл в себе дремлющие силы, способные запустить программы на Чёрном солнце без Ключа…

- Нет, дополнив Ключ. Я уже пообщалась с ведущим биологом проекта Игорем Сабуровым. Он считает, эффект оказали экспериментальные препараты, которые Грачу вводили как раз около трех месяцев назад. Сабуров предложил провести совместную серию тестов, и если результаты порадуют, то стоит всерьез отнестись к «Циклону». Из побочного подпроекта мы переведем его в приоритетное русло. Грач будет нашим первым кандидатом в операторы Зеркала и Кинжала. А может, и Чаши.

- Если будет все так, как ты говоришь, то «Циклон» надо закрывать. Отдавать Грача военным попросту нецелесообразно.

- Ты прав, - кивнула Патрисия. - Скажем, что потерпели неудачу. Я сообщу новую вводную Грачу, а ты подготовь, пожалуйста, аналитическую записку. Пусть выделяют дополнительное финансирование.

- У нас еще нет подтверждения, что медикаментозная стимуляция активировала нужные функции, а ты уже просишь аналитическую записку с обоснованием.

- Я просто умею считать деньги, - сказала Пат. – «Яман» требует постоянных финансовых вливаний, но вы, русские, слишком прижимистые, и наука у вас содержится в черном теле. Единственное, на что ваше государство согласно потратиться, это на новые военные игрушки. Вот тут оно щедро и не знает удержу. Однако лично мне «Циклон» всегда казался слишком вызывающим.

- И Грачу он не нравился, - припомнил Демидов-Ланской.

- Грач - солдат и делает то, что прикажут. Но в данном случае, - Пат улыбнулась, - проблем не возникнет. Он будет рад сместить акценты.

Когда Грачу рассказали о его влиянии на артефакт, он и впрямь возликовал. Он легко согласился на участие в новом эксперименте по стимуляции электрического потенциала головного мозга, тем более, что дополнительным пряником для него стала возросшая свобода. Ему разрешили выходить из бункера не только в редкие часы прогулок в вольере, но и посещать дома сотрудников, магазины и кафе.

Аня в начале скептически отнеслась к подобному развороту. Она опасалась, что экспериментальные лекарства не изучены и могут спровоцировать побочные реакции, опасные для здоровья, но Грач убедил ее, что игра стоит свеч. Впрочем, он многое от нее скрывал - таковы были условия его контракта, да и лишний раз волновать ее не хотелось.

Зная, что вскорости планируется поездка в Южную Корею, где предстояло оживить потенциально рабочее Зеркало, Грач хотел успеть как можно больше и понукал Сабурова, проводя на тренажерах в НИПе больше времени, чем требовалось. Вот только в Корею его не отпустили.

Грач, конечно, потребовал от Патрисии объяснений:

- Почему? Даже Кирилл едет! – выпалил он прямо с порога, ворвавшись в ее кабинет.

- Это не я решаю, - ответила Пат, - или ты забыл, что я здесь такая же пленница, как и ты?

- Ты на себя стрелки-то не переводи! Я готов к работе, а Мухин нет. Или вы и ему под шумок что-то экспериментальное кололи? Тогда вы сволочи! Кир же ребенок!

- Не горячись, – Пат встала и танцующей лёгкой походкой приблизилась к Володе. – Корея и Сокген - это пробный шар. Это не так важно, как наша операция в Антарктиде. Мы просто не можем тобой рисковать.

- Но я должен потренироваться! Я никогда не имел дела с Зеркалом и...

- Есть еще кое-что, - Пат опустила глаза, всем видом показывая, как нелегко ей сделать признание. - Мы подозреваем, что в Корее наших людей будут ждать.

- В смысле?

- «Прозерпина» движется в том же направлении, что и мы. И нельзя дать им понять, насколько далеко мы продвинулись в этом важнейшем направлении, понимаешь? Сокген - обманный маневр. Я не рассчитываю, что там мы добьемся сколько-нибудь значимого успеха.

Грач все еще не улавливал:

- Разумеется, не добьетесь, если посылаете туда кого попало. Но почему бы не совместить?

- Ты слишком важен для нас, чтобы тобой рисковать.

- А эти мальчишки и девчонки, которые едут в Сеул, значит, не важны? Ими рискнуть можно? Причем, рискнуть бессмысленно.

- Смысл есть. У них не получится, и «Прозерпина» успокоится. - Интимным жестом она коснулась его груди рукой, провела по твердым мышцам, сопровождая эту явную провокацию нежной улыбкой: - Володя, ты мой секретный козырь. Только ты в состоянии помочь Юре. Он же твой друг! Он не должен сгинуть в безвестности, но именно это и случится с ним, если тебя похитят в Корее.

- Почему меня похитят? – тупо спросил он, попятившись.

- А почему тебя пытались отравить? Они боятся тебя, боятся твоей силы. Они не поверили, что «Циклон» свернули, ничего не добившись. Ты - темная лошадка, загадка, объект повышенного внимания. Ты не поедешь за границу без охраны. Но мы не можем послать к Сокгену войско - вот в чем проблема.

- Тогда зачем вообще туда кого-то посылать?

- Да просто чтобы оставить противника в дураках. Ставки в игре слишком высоки, а ты - заметная фигура, - Пат окинула накачанный торс Грача многозначительным взглядом. – Мужчина в самом расцвете, от которого веет опасностью. Агенты «Прозерпины» станут ходить за тобой как приклеенные. А молодёжь… кому она интересна? Во всяком случае, так мне сказали там, наверху, - и она ткнула указательным пальцем в потолок. - Я подчиняюсь. И тебе тоже придется подчиниться. Приказы не обсуждаются.

Несмотря на логичность ее рассуждений, Грач, тем не менее, ощущал подвох:

- Мне кажется или ты реально заговариваешь мне зубы?

Пат вздохнула и предприняла новую попытку:

- Звонил Ашор. Он едет сюда.

- Ашор? Ты хотела сказать, Виктор. Виктор Соловьев.

- Да, его зовут ныне именно так. Но дело не в именах. Аш согласился к нам присоединиться. Он отправится к профессору Загоскину, о котором нам рассказывал Белоконев, и привезет Дри атонг. Солнечный нож будет в полном твоем распоряжении. Ты поможешь себе и поможешь с его помощью Юре Громову. А потом мы найдем и «русское зеркало». С полным набором мы отправимся в Антарктиду, и ты будешь в первых рядах. Ведь если кто и сможет вытащить Громова, то только ты.

Грач отошел от нее еще на несколько шагов и, тяжело вздохнув, почесал в затылке:

- Вечно ты затеваешь танцы с бубнами.

- Такова жизнь. Каждый должен выполнять подходящую для него задачу. Желторотые юнцы будут водить за нос «Прозерпину», а настоящие мужчины – спасать друзей из опасной ловушки.

- А ты - плести хитрые сети?

- Меня учили плести сети, - серьезно ответила Патрисия. - И я обязательно сплету такую сеть, которая защитит нас от козней врага и поможет исправить допущенные прежде ошибки. Обещаю.

Когда пришла новость из Кореи, что Кирилл пропал, Грач пожалел, что повелся тогда на ее сладкие обещания. Он бы с удовольствием отомстил Патрисии за Мухина, разобрался бы с ней по-мужски, будь она мужчиной. И будь он сам прежним Владимиром Грачом, взрывным и нетерпящим предательства.

Однако теперь он стал тем, кем стал. И новая философия не давала ему возможности буянить попусту там, где требовалась сосредоточенная мудрость. Грач был уже по факту готов ждать, когда мимо него по реке проплывет труп его личного врага. И еще он знал, что враг этот – отнюдь не Патрисия.

14.4

14.4/4.4

Межгорье. Яман. Наши дни.

Этим утром Аня, однако, задала ему правильные вопросы, и Володя начал сомневаться, что прав, продолжая сотрудничать с Патрисией на ее условиях. Впрочем, был ли иной выбор?

Пат оставалась все той же интриганкой. Каждому из них она говорила только то, что те желали услышать. Грачу она постоянно твердила про Громова, поддерживая в нем чувство вины и готовности пойти на все, чтобы спасти без вести пропавшего друга. Соловьеву сообщила, что только Солнечный нож способен решить проблему с «глазом урагана», хотя на тот момент был уже известен и другой способ. Отца и сына Загоскиных Пат поймала на крючок любопытства и мессианства, намереваясь сделать еще одним орудием в своих руках. Мухина же она и вовсе превратила в героического мученика, который теперь кинется в бой с удвоенной силой, чтобы поквитаться за свои трехмесячные лишения. У каждого француженка искала слабое место, каждому придумывала подходящую задачу, которую только он и был способен воплотить...